Саламандра 2. Новые горизонты

Семейство завтракало за одним столом. Титус, манерно пожимая плечиками и делая многозначительные паузы, рассказывал, что у Сулини началась черная полоса в жизни. То ее кормилица упала с лестницы и сломала шею, то ее писарь подавился косточкой и умер от удушья, а теперь ее парикмахер, вот ведь горе, погиб… Ну, как погиб, его зарезали на ночной улице в лихом квартале. Он еще днем ушел из дворца, сказал, что пошел за травами, но по словам травника, который был официальным поставщиком императорской семьи, он у него не появлялся, и более того, даже заказа не делал! А вот у его тела охрана, что прибежала на подозрительные звуки, обнаружила узелок с сушеными грибами, и по словам того же официального травника, эти грибы были всем известным галлюциногеном, если в малых дозах, а в больших дозах или при регулярном использовании это прекрасный яд отложенного действия, так, чтобы жертва не умерла сразу, а скончалась тихо во сне. Лекс поморщился от раздумий. В этом мире парикмахеры были скорее, как в средневековье цирюльники – и побреют, и зуб вырвут, и кровь пустят, и отраву сварят за дополнительные деньги. Здесь личный парикмахер приравнивался к личному алхимику и одновременно лекарю. Они не только делали прически, но и делали мази, крема и растирки, варили мыло с нужным ароматом и делали духи, чтобы перебить ненужный запах или наоборот, усилить нужный. Сам Лекс обходился мылом, что варили девки на кухне Тиро под руководством Титуса, а косу ему заплетал только Сканд. А Титус продолжал разговор дальше, сообщая всем, кто еще не знал, что сегодня с утра, как только ночная стража опознала тело личного парикмахера Сулини и разобралась с узелком, лежащим в его кошельке, Кирель велел сделать обыск в комнатах слуг жены. А вдруг они покушались на ее бесценную жизнь? А она им очень дорога, так что Кирель сам возглавил расследование смерти парикмахера и заодно выяснений, что он делал в таком подозрительном месте и кто ему передал отраву. И главный вопрос, для кого эта отрава была предназначена. - Обыск проводят монахи, не только в личных комнатах слуг, но и в тех комнатах, куда эти слуги были вхожи, ведь тайник они могли сделать в любом месте, - Титус многозначительно подвигал бровками с намеком «кто ищет, тот всегда найдет», - а после этого слугам придется доказать палачам свою невиновность или покаяться в виновности, чтобы заслужить легкую смерть. Так что у Сулини с сегодняшнего дня будут новые личные слуги. Те, в чьей верности и лояльности императорской семье не придется сомневаться. - Лекс, позвольте полюбопытствовать, - Тарис изящно возил ложкой в тарелке с кашей, - а откуда ваша с Сулини мама была родом? Как я понимаю, кормилица приехала вместе с ней, а после ее смерти осталась с Сулини? Лекс почесал себя под косой и задумался, как-то он не задавался этим вопросом раньше. - Она была из города Цитов, - подал голос Сканд, - тогда заключали договор о свободном проходе для торговцев через территорию, которую контролировал Золотой цветок (город, где родился Качшени и сейчас правит Чаречаши). Свадьба старшего сына и первой дочери, должна была стать гарантом выполнения обязательств. Торговцы из Цито-дели тогда активно торговали с Лизеей и Болотным краем, - Сканд поймал растерянный взгляд супруга и решил пояснить, - это те гнилые земли, откуда надувает воду в сезон штормов и где змеи такие громадные, что могут проглотить человека вместе с ездовым ящером. Я, правда, таких больших не видел, когда мы с Чарешаши забредали туда во время охоты, но мы далеко и не заезжали. Туда каждый караван уходит с очень большой охраной и порой караваны пропадают там бесследно. - А может, это разбойники? - усомнился Лекс. - Может и разбойники, - пожал плечами Сканд, - пока они не лезут на наши земли, мне все равно, что там и как. Но тогда торговцы из Цито-дели искали охрану своим караванам от Железного города, куда они прибывали на кораблях, до прохода к Лизее, и дальше до Золотого цветка. Тогда в море были пираты и передвигаться по суше было безопаснее, даже несмотря на дев копья и прочих разбойников. Мать Лекса и Сулини была единственной и любимой дочерью одного из высших жрецов в Цито-дели, а после ее смерти город Цитов стал более закрытым для путешественников и торговцев, чем был раньше. Торговля с тех пор велась исключительно за пределами городских стен, а приезжим и торговцам запрещалось оставаться в городе в ночное время. - Говорят, те, кто останется в Цито-дели на ночь, забудут прошлую жизнь и останутся в городе Цитов до конца своих дней. - Титус испуганно моргал глазами, - говорят, там исполняются самые заветные желания и каждый находит свое счастье. Бывало, родные приезжали туда, чтобы забрать своих людей обратно, но никто не хотел возвращаться к семье и детям. Они отказывались от фамилий и уговаривали родственников остаться с ними, ведь там они могут обрести счастье. Некоторые безумцы даже соглашались остаться на ночь, чтобы доказать, что смогут утром покинуть город, но утром они тоже отказывались покидать город и что-то бормотали про счастье и исполнение заветных желаний. - Хм… - задумался Лекс. Его пытливый ум выдавал несколько вариантов такой преданности и «исполнения мечт» и практически все они сводились к наркотикам. Тем или иным, а может, на этих людей-ящеров яды и наркотики действуют иначе, чем на людей-обезьян, но другого объяснения таким странностям в голову не находилось. Хотя… в этом мире были реальны боги, может, это что-то из божественных заморочек. - ИЯ!! Это Лайк примчался к родителям, а за ним бежала кормилица, но увидев, что ребенок вскарабкался на колени к отцу, успокоилась и села позавтракать за дальний стол рядом с девками. Семья села сегодня позавтракать раньше потому, что Сканд опять отправлялся к войску. Лайк запустил руки в тарелку к Сканду, но она была уже практически пустой. Лекс подсунул в тарелку кусок сыра, но коварный Тиро уже предложил любимчику мяса на косточке и тот вцепился в нее и руками, и зубками. Следом вторая кормилица вынесла малыша Лео, и к ним уже бросился улыбающийся Титус. Он поцеловал сонные глазки, пошептался с малышом, а потом жестом попросил внимания. - Мы хотели бы показать вам, как наш Малыш Лео умеет красиво петь и танцевать. Девки быстро утащили тарелки со стола, а на него Титус поставил босоногого мальчика в яркой и мягкой рубашечке. Лео испуганно покосился на Титуса, но тот одобрительно ему покивал, а потом поднял руки к лицу и стал крутить запястьями, как будто каждой рукой закручивал по лампочке. Малыш тоже поднял ручки-веточки и стал ими крутить и подпевать что-то тихо и без слов. - Ия- сисисиии- ия- ия… - Малыш Лео явно ободрился, когда увидел улыбки на лицах людей и стал немного приседать и крутиться, напевая скорее себе под нос и с тревогой оглядывая зрителей. Лекс поймал мотивчик и стал осторожно хлопать. Сканд покосился на супруга и попытался лицом изобразить радость, лишь бы не испугать нежного и пугливого ребенка. Вскоре и Тарис с Ламилем подхватили мотивчик, похожий на ритуальные песнопения Матери Ящерицы. Еще через один куплет Малыш Лео испуганно замолчал, а Лекс и все остальные стали осторожно хлопать и громко говорить, что они очень рады, что услышали такую замечательную песню, какой Лео молодец и как они им гордятся. Малыш улыбнулся, смутился, а потом бросился в объятия Титуса и тот, воркуя что-то ободряющее, утащил его куда-то вглубь дома. - Хм, - задумался Ламиль, - меня так же хвалили за всякую фигню? - Нет, - рассмеялся Сканд, - тебе этого было не надо. Ты мог переорать голодного ящера и переупрямить Лекса. Если ты что-то решал, то получал желаемое, вне зависимости, хотели этого остальные или нет. - Когда тебя представляли плебсу в Колизее, ты написал на голову императору, - усмехнулся Лекс, - ты в самый первый день сам выбрал меня, вцепившись в мою косу, и жил в моих объятиях, зная, что тебя любят и защитят. - Ламиль бросился с обнимашками в объятия Лекса, тот немного подвинулся на сиденье, чтобы Звездуле было удобнее, - тебя не надо было хвалить за любую малость и ободрять, ты с самого начала был Звездой на нашем небосклоне и прекрасно знал, что тебя обожают и тобой восторгаются. А вот Лео так не повезло в самом начале, и мы теперь будем хвалить его за любую малость, и восторгаться любым его поступком и улыбкой, лишь бы только внушить ему уверенность в своих силах. Ему предстоит стать соправителем в городе Саламандры, а это тяжелая ноша и слабый человек с ней не справится. Нам всем надо потрудиться, чтобы исправить то, что сломала Сулини, и я прошу каждого в этой комнате услышать меня. Каждый раз, как увидите Малыша Лео, улыбайтесь ему и говорите  ему, что он красивый, умный и замечательный. Лекс обвел взглядом всех домочадцев и задумчивого Тиро с поварешкой в руках. Люди кивали рыжику в знак того, что они его услышали и поняли приказ от хозяина дома, а потом улыбались. Малыш Лео был слабеньким, как все младшие в домах патрициев, но за те несколько дней, что прожил в этом доме, он уже немного окреп, и хотя предпочитал передвигаться на руках Титуса, но смышленые глазки с интересом все рассматривали. Малыш был милым и кротким, но при этом Лео смущенно прятался в шею Титуса, закрыв глазки ладошками, стоило ему только понять, что он привлек к себе внимание. А Титус, казалось, дышал этим ребенком, он всегда был рядом и предугадывал любое его желание. Баловал как только мог, но при этом всегда был тактичен и никогда не давил, заставляя делать что-либо. Лекс даже был несколько удивлен, что Лео решился на публичное выступление,  так что Титусотерапия проходила весьма успешно. А в это время на стол влез Лайк. Он решил тоже выступить, чтобы и ему похлопали и похвалили. - Ия! Ия! Ия! Я! - Лайк размахивал мечом в одной руке и обглоданной костью в другой, а еще отбивал себе пяткой ритм. Сканд сразу стал подвывать ему в такт и хлопать в ладоши, подбадривая. Все вокруг смеялись, видя такой энтузиазм, и стали хлопать в такт вместе со Скандом. Лайк заводился от такого еще сильнее и под конец откровенно кричал во всю мощь своих маленьких легких, - Я!! Я!! ИЯ-Я!! - Красавец! Сканд сграбастал со стола Лайка и стал восторженно тискать его, смеявшегося вместе с отцом. Сканд стал его осторожно подбрасывать вверх, все же, высота кухни была небольшой, и Сканд мог бы достать до потолка, просто подпрыгнув на месте. Но тут в ворота постучали, это приехали офицеры сопровождения, которые привели генералу ездового ящера. Сканду было пора уезжать по делам, и Лекс был рад, что утро выдалось таким насыщенным. Сканд передал сына Лексу, принял из рук Тиро перевязь с мечом и, чмокнув рыжика в щеку, удрал за ворота, где его уже дожидались. - Тиро, а у тебя остались детские сандалики, что носят дети во время сезона штормов? Если нет, то надо сделать Лайку и Лео такие сандалики. Нехорошо, что они бегают босиком, а потом обсуди с Титусом модель, такую, чтобы было удобно бегать, и чтобы не сваливались с ножек, и закажи кожевникам. - Они же маленькие, - возмутился Тиро, - и растут быстро. На них никакой обуви не напасешься, и кроме того, пока им сошьют обувку, так они из нее уже вырастут! - Закажи несколько пар навырост, - поджал губы Лекс, - а то примчится сюда Лейшан… - Вот с такенным рубцом от венца на лбу, - влез Ламиль. - А его невинно избранный, нежный Лео босиком бегает, как ребенок плебса, - продолжил мысль Лекс. - Нехорошо получится, вроде как будто мы денег жалеем на малыша. Да и Лайку обувь нужна, а то он бегает и пальцы сбивает о камни, - Лекс развернул сына, который пытался просочиться с его рук на пол, и показал чумазые ноги со сбитым ногтем на большом пальце, - у нас во дворе не мраморные полы, как во дворце, а простая брусчатка. Будем приучать его к порядку, обуви и чистоте ног. Тиро махнул поварешкой и сказал, что сделает сандалики обоим детям прямо сейчас, только закончит дела на кухне, а на предмет обуви на вырост посоветуется с Титусом, у него все же опыта с детьми поболее будет. На кухню заходили слуги и охрана, что жила в доме. Все же, сегодня семья завтракала раньше остальных и на кухне были только ранние пташки, вроде девок и бывших монахов, которые всегда были чем-то заняты. Лекс забредал к ним в мастерскую и любовался на образцы ткаческого искусства. Они готовили это для презентации новых станков императорам и гильдии ткачей. Лекс ожидал возвращения Бэла, чтобы решить, что и как они будут делать дальше. Кроме этого, сегодня из имения должны были прийти кузнец Броззи и гильдийский художник Лир. Он теперь из нескладного подростка вытянулся в красивого парня, а постоянные похвалы его рисункам добавили ему уверенности в себе и подняли самооценку. Это за ним таскался Май со своей любовью, но был отвергнут. Ибо работы Лира оценили в империи и он уже имел собственное имя, которое знали торговцы, покупающие его расписные блюда и кувшины для перепродажи в других городах. Именно Лир занимался с Броззи изготовлением витражей для храмов. Вернее, Лир делал рисунок, расчерчивал на песке схему будущего витража, которую потом делал Броззи. А потом за работу брались шлифовщики, которые подгоняли стекла в разъемы витражей. Работа была нудная, монотонная и требующая точности и усидчивости. Никто не знал имен шлифовщиков, но все знали имя Лира, и именно его хвалили за новый витраж. Лекс в свое время пообещал богам – матери Песчанке и Камнезубу, украсить их храм витражом в благодарность за кусты кофе, да и в Железном городе следовало украсить храм Саламандры, в благодарность за то и за это. И вообще, никто не скажет, что Лекс не был благодарен богам. Так что теперь надо было объяснить Лиру, что именно он хотел видеть в итоге. Все же, единственный храм Матери Песчанки и Камнезуба был именно в Железном городе, а там все храмы были одинаково маленькими, и было недостаточно того, чтобы сделать витраж, но потом найти и выслать туда строителей, которые частично перестроят храмы и закрепят там новые витражи. Но вместо Броззи и Лира в дом примчался гонец с новостью, что в порт прибыл корабль с двумя кустами божественного подарка. Лекс довольно потер руки – ну наконец-то! И хотя все кусты были заранее разделены с Кирелем и поделены по имениям, но первый куст Лекс собирался посадить во внутреннем дворе собственного дома. Он хотел своим глазами наблюдать, как будет расти и зреть первый кофе в этом мире. Он отправил в порт Сита, все же, Тиро отзывался о нем, как о толковом человеке. Он объяснил ему, что он должен встретить два куста и сопроводить один куст к нему домой, а второй доставить во дворец и сообщить об этом лично самому Первосвященнику. Сит кивнул головой и отжал ездового ящера у гонца, чтобы прибыть в порт намного быстрее, чем на своих двоих. Тиро похлопал по плечу гонца (молодого воина на побегушках у взрослых), дал ему попить сладкого с куском лепешки и отправил в казарму доложить командирам о выполненном задании и ожидании следующих распоряжений.