Это правда.

      Гарри распахнул полог и проскользнул внутрь палатки. Гермионы не было. Он нахмурился — на улице тоже её не увидел. Он уже открыл рот, чтобы позвать её, когда боковым зрением заметил движение.       Гермиона тихо вошла следом за ним. Она была в одной рубашке и джинсах; тонкая ткань совсем не спасала от пронизывающего холода. Волосы были растрёпаны, лицо опухло и покраснело от слёз. Сначала она застыла, уставившись на него огромными, испуганными и одновременно гневными глазами.       — Гарри Поттер, — её голос едва не сорвался на крик. — Куда ты делся? Среди ночи! Ты... ты просто ушёл! Как ты мог?! Какого черта?!       С каждым словом она подходила ближе, и вскоре уже оказалась перед ним. Она зажмурилась и хотела занести руку для пощёчины, но вместо этого легонько ударила его в плечо маленьким сжатым кулачком.       Он чувствовал её дрожь, её отчаяние, её страх. Она плакала, не сдерживаясь, горячие слёзы катились по её покрасневшим от холода щекам и оставляли влажные дорожки.       — Я боялась, Гарри! — всхлипывала она. — Ты оставил меня совсем одну! Здесь... в этом лесу... вдруг что-то случилось... ты даже не подумал... Почему ты такой глупый? Почему тебе настолько наплевать на собственную жизнь?       Гарри молча стоял, позволяя ей выплеснуть свою боль. Сейчас он чувствовал себя самым последним ублюдком.       Пошёл за Патронусом, нашёл меч, уничтожил медальон...       Но сейчас это не имело значения. Важно было только то, что она страдает. И это было по его вине. Он не произнёс ни слова, просто уставился на поникшую подругу, не решаясь даже приобнять и успокоить. Когда всхлипы Гермионы стали редкими, а ладошки вцепились в его мокрую одежду, Гарри медленно поднял руки.       Он обхватил её лицо, нежно, осторожно большим пальцем вытирая солёные слёзки. Карие глаза всё так же осуждающе и с грустью смотрели в упор. Между ними повисло густое напряжение. Гарри наклонился, глядя на её покусанные губки. Гермиону всё ещё била лёгкая дрожь.       Его собственное дыхание участилось. Да, возможно это неправильно, но хотелось сделать именно это. Это был момент, которого он ждал так долго, даже не осознавая этого до конца.       — Гермиона, — прошептал Гарри, прислоняясь к её лбу своим. — Прости меня.       И поцеловал её.       Столкновение было мягким, но достаточно настойчивым, его губы изучали её, просили ответа. Гермиона вздрогнула, маленькое тело напряглось. Она не оттолкнула его, но и не ответила.       В первый момент она была испугана. Глаза широко распахнулись. Что происходит? Почему он делает это? Она приоткрыла губы, позволяя углубить поцелуй, но спустя пару секунд уже попыталась отстраниться. Руки Гермионы упёрлись в плечи Гарри, он приоткрыл глаза и наконец оторвался от неё. Во рту остался солёный вкус её слёз.       — Прости, — ещё раз сказал он, поглаживая её по щеке и снова приближаясь к её губам. Но Гермиона отступила на шаг. В глазах не было страха или отвращения, было только непонимание.       — Гарри, постой, — выдохнула девушка, — пожалуйста, объясни, что происходит. Ты пугаешь меня. Я... зачем ты это сделал? Что-то случилось?       Ну конечно, это же Гермиона. Она ни за что не поверит, что её лучший друг ни с того, ни с сего полезет к ней целоваться без причин. Хотя, что уж там, наверняка по лицу Гарри видно, что что-то не так. Он вздохнул. Теперь его ждёт разговор. Долгий, тяжёлый разговор с ней. Гарри хотел уже начать, но Гермиона мягко взяла его за руки и погладила.       — Ты холодный, — глухо, с нотками беспокойства сказала она. — Гарри, пожалуйста, переоденься. И погрейся. Прошу тебя. Я... я пойду тебе заварю чего нибудь. Иди, — она отвела взгляд и направилась к их маленькой палаточной кухне.       Гарри стоял на месте ещё полминуты, пытаясь осознать, что он только что сделал. Он напугал её? Она злится? Она уйдёт? Мокрая футболка полетела на пол. Гарри порылся в сумочке Гермионы, где почти сразу нашёл чистые джинсы и свитер. Переодевшись, он уселся на походный диван, продолжая думать о своём.       Всё, что только что произошло, было несправедливо по отношению ко всем. К Джинни, к Рону, а самое главное, к Гермионе. Ей и так тяжело из-за того, что этот рыжий мудак их оставил. А Гарри прямо сейчас нагло полез к ней, не контролируя себя. Он не планировал делать с ней что-то помимо поцелуя. Однако, если бы она ответила, он, возможно, и не сдержался бы.       Взгляд Гарри упал на меч Гриффиндора, по прежнему валяющийся у входа в палатку. Опять вспомнился Рон. Идиот. Гарри закрыл глаза и откинулся на жестковатую подушку. Как бы его не терзало чувство вины, он точно не жалел о том, что прогнал Уизли.       Через пару минут к нему медленно подошла Гермиона с двумя небольшими кружками чая для них. Она осторожно присела рядом.       — Пожалуйста, прости... — снова начал бормотать извинения Гарри, но она мягко остановила его.       — Расскажи, что случилось. Держи, — Гермиона протянула ему одну кружку. Гарри вздохнул и сказал то, что прямо сейчас казалось наиболее важным:       — Я встретил Рона.       Гермиона вопросительно глянула ему в глаза. Гарри продолжил.       — Гермиона, я понимаю, что я идиот, которого так и тянет на всякие глупости... В общем, я увидел Патронус. Зачем-то пошёл за ним, он привёл меня к мечу... то есть, к озеру. На дне лежал меч. Я чуть не умер, ты права, но потом пришёл Рон. Не могу сказать точно, что я чувствовал тогда, я готов был его простить, он жизнь мне спас. А потом медальон... — он заикнулся, когда речь зашла о том, из-за чего они с Роном вообще поссорились. Гермиона молча сидела рядом, ожидая ответа, её тёплая ладонь гладила Гарри по плечу.       — Медальон показал ему нас с тобой. Здесь, в палатке. Догадываешься, как именно? Он показал, как мы целуемся, потом — как ты отдаёшься мне, а Рон, этот придурок, моментально во всё это поверил, набросился на меня с кулаками...       — И вы поссорились, да? — прервала его Гермиона. — Ты его прогнал, — это был уже не вопрос.       — Прогнал, — кивнул Гарри, — прости. Я сказал ему, что медальон не врёт. Сам не знаю, зачем. Я даже отчасти сам поверил в этот реддловский бред, — он нервно усмехнулся. — Может, потому что мне просто хотелось в это верить... Знаешь, что я хочу тебе сказать? Мне не нужен Рон, мне не нужна Джинни. Я не жалею о том, что послал его. Я не хочу, чтобы такой мудак находился рядом с тобой. Мне нужна ты, Гермиона. И нет, это не из-за того, что меня возбудила порно-картинка с твоим участием, — добавил он, когда она уже собиралась что-то сказать. — Я понял, что люблю тебя, когда твой рыжий бывший начал говорить про тебя гадости. Мне захотелось его прикончить. Честно.       Гермиона убрала руку с его спины и поставила свою кружку на стол. А потом вздохнула и слегка дрожащим голосом начала:       — Хорошо. Я всё поняла. Рон, как обычно, начал ревновать. Ты удивишься сейчас, Гарри, но я рада, что ты не притащил его с собой. Лишний раз скажу, что ты идиот, который влюблен не в меня, а в смертельную опасность. Но я бы не хотела, чтобы он возвращался. По крайней мере, сейчас. Хотя, навряд ли я в принципе когда-либо захочу его увидеть.       — А медальон...       — Подожди, — Гермиона отвела взгляд. — Медальон. Я... он показал тебе... то есть Рону... показал то, как мы с тобой... — она слегка замялась и обвела палатку глазами.       — Как мы занимаемся сексом. — Невозмутимо закончил Гарри. — Вот здесь, если быть конкретнее, — он указал на ту самую походную кровать.       Гермиона кивнула, всё ещё не глядя ему в глаза.       — Да. Гарри, это же неправда. Рон поверил в это? Он правда так про меня думает? — её голос звучал тихо и подавленно. Оно и понятно, когда тебя ревнуют к каждому столбу, а потом подозревают в измене, причём совершенно необоснованно.       Теперь уже Гарри положил руку на её дрожащее плечико и медленно притянул девушку к себе. Рон, конечно, редкостный ублюдок, — вот верно же «Гермиона» из крестража подобрала слово! — но сейчас виноватым себя чувствовал именно Гарри. Он солгал. Он сказал про неё то, в чём, собственно и обвинил её Рон. Он сказал Уизли, что его идиотская ревность имеет место быть. Что она оправдалась.       — Гермиона, послушай, — начал Гарри, поглаживая её по спутанным волосам. — Рон придурок. Он и до этого постоянно что-то себе выдумывал. И про меня, и про тебя... Помнишь четвертый курс? Меня он обвинил в предательстве, думал, что я всех обманул. А тебя... ну, он же действительно изначально верил в те кошмарные статьи Риты. Ему малейший намёк дай, и он уже не хочет с нами разговаривать, — Гермиона прикрыла глаза, из которых уже пару минут вытекали тихие слёзы. — Гермиона, не воспринимай его всерьёз. Такие люди, как он, просто сами к такому склонны. Уверен, он мог бы без зазрения совести тебе изменить. Либо обмануть. Не нужно из-за него плакать, — он опять провел большими пальцами по её мокрым щекам, — Уизли не стоит этого.       Они сидели, прижавшись друг к другу, ещё несколько минут. Гермиона уже перестала плакать. А Гарри вдруг помрачнел.       — Это же я виноват, а не ты, — сказал он. — Я сказал ему, что мы переспали. Я очернил твой образ в его глазах, сказал про тебя... Но я думаю, это ничего не поменяло. Он бы в любом случае ушёл. И он бы в любом случае продолжил считать нас предателями.       Гарри ждал, что она сейчас посмотрит на него осуждающе, либо вообще накричит, но в глазах подруги он увидел только усталость и грусть.       — Всё в порядке, Гарри, — пробормотала Гермиона, — всё хорошо.       Она уже поднялась на ноги, взяла в руки кружки и хотела унести их обратно на кухню. Но тут он вспомнил кое-что, что было необходимо спросить.       — Гермиона, подожди, — теперь уже его голос слегка подрагивал. — Скажи, ты собираешься возвращаться к Рону? После этого всего? Ты же понимаешь, всё можно исправить, я могу сказать ему правду, хоть под Веритасерумом, если ты попросишь. Если ты любишь его, то прости, прости, прошу тебя, я всё исправлю... — с каждым словом он говорил всё более сбивчиво. Гермиона резко поставила кружки обратно и приблизилась к нему. На лице расцвела грустная улыбка.       — Не собираюсь. Не вернусь. Уже точно не вернусь. Поверь, наши отношения уже давно трещали по швам. Я его не люблю. Зачем всё это началось? Даже не помню.       После этих слов она прижалась губами к его холодной щеке. Губы были мягкими и тёплыми, но она быстро отстранилась, продолжая улыбаться ему.       — Я не могу просто взять и поверить тебе, — спокойно сказала Гермиона и тут же поцеловала его уже в другую щеку. — Ты поссорился с лучшим другом. Ты увидел то, что очень слабо отражает нас с тобой. Я не хочу, чтобы мы вытворили кучу ошибок на эмоциях, а потом жалели об этом.       Гарри слушал, постепенно понимая, к чему она клонит.       — Знаешь этику отношений, Гарри? — уже более свободно и искренне улыбаясь, спросила Гермиона. — Вот представь. Я только что порвала с Роном. Я права не имею сейчас думать о том, чтобы моментально найти себе кого-то нового. Например, тебя. Прости.       Гарри сам не заметил, как тоже начал улыбаться. Вот же Рон кретин. Думает, что Гермиона могла ему изменить, когда она даже после расставания ведёт себя... так. Это был не отказ, подтверждением были те самые поцелуи в обе щёки, которые уже явно не выглядели по-дружески. Это была отсрочка. Которая позволила бы им обоим оставить в прошлом всё остальное и разобраться в себе.       — Ты девственница? — Гарри почти автоматически задал этот вопрос. И в тот же момент об этом пожалел. Имел ли он право такое у неё спрашивать?       — Да, — ответила Гермиона, положив руки на его плечи. Было видно, что вопрос слегка её смутил и удивил, но ответ всё равно звучал твёрдо, — и планирую ей остаться, как минимум, до окончания войны. Понял меня?       Гарри не смог сдержать смешок и притянул её поближе.       — Даже не думал об этом, — проворчал он куда-то ей в шею. — Но обнимать тебя, я надеюсь, мне можно?       — Можно, — подтвердила Гермиона, — но сосредоточься на крестражах, в первую очередь. Ладно?

***

      Война закончилась не сразу после падения Того-Кого-Нельзя-Называть, а постепенно. Как долгий и тяжёлый туман, который наконец рассеялся и позволил солнцу коснуться израненной земли.       Прошло два месяца. Два месяца, за которые руины начали потихоньку приобретать форму нового мира.       Гарри с Гермионой стали полноценной парой незадолго до битвы в Хогвартсе. Гермиона окончательно отпустила прошлое, а ему, если честно, надоело, что она целует его куда угодно, но не в губы.       Сейчас они жили в доме Блэков на Гриммо, где теперь не было ни воспоминаний о войне, ни призраков прошлого, ни Рона. О нём почти не говорили. Не из-за того, что было больно его вспоминать, а потому что он вылетел из их жизни, и мысли о старом лучшем друге уже давно перестали посещать их обоих.       Отношения развивались медленно, почти болезненно. Они учились быть не спасителями мира, а просто Гарри и Гермионой.       Вечер был тихим и тёплым. Они лежали на диване, приобнявшись. Гермиона устало положила голову на его плечо, Гарри лениво перебирал её непослушные каштановые пряди пальцами. В камине потрескивали поленья, а за окном моросил лёгкий, убаюкивающий дождь.       — Гарри? — нервно пробормотала Гермиона.       — М-м? — он приоткрыл глаза и глянул на неё.       — Помнишь медальон?       Гарри напрягся на секунду. Забыть он точно не мог. Его слова, сказанные Рону, оставили крупное пятно на всей их истории. Рон больше не желал с ними общаться, не смотрел в их сторону, не здоровался. Гарри несколько раз опять предлагал Гермионе объясниться перед ним, но та мотала головой и говорила: «Не стоит».       — Ты... — Гермиона продолжила, играя пуговкой на его рубашке, — ты этого хочешь? Со мной?       Гарри уже полностью переключил внимание на неё: на распахнутые карие глаза, на влажные, слегка приоткрытые губы, на румянец, разливающийся по всему лицу. В её голосе не было ни капли кокетства, была только искренняя, уязвимая робость. Если тогда, в палатке, она испугалась, то сейчас она скорее стеснялась своих слов. Своего желания, если точнее.       Он не ответил словами. Вместо этого он притянул её к себе и, как и тогда, в палатке, поцеловал. Не как обычно, возможно, чуть более напористо, более смело. Как бы говоря ей: «я всегда этого хотел», «я так тебя люблю».       Гермиона вздрогнула, а затем ответила ему с той же страстью. Тонкие пальчики вцепились в его волосы.       — В спальню, — прошептал Гарри, прерывая поцелуй и касаясь лбом её лба. — Сегодня. Сейчас.       Она кивнула, улыбаясь, и он подхватил её на руки и понёс по узкой лестнице в их комнату. Гермиона много думала, а что было бы, если бы в тот день Гарри не прогнал Рона? Она бы снова сошлась с ним? Из чувства долга, либо чувства вины... Сейчас это было уже не важно. Рон исчез. И это, как ни странно, вызывало у Гермионы радость.       Гарри медленно опустил её на мягкое покрывало кровати, и снова потянулся к губам. Пальцы дрожали, когда он расстёгивал пуговицы на её блузке. Затем он осторожно потянулся к застежке на лифчике, вопросительно заглядывая в слегка испуганные, большие глаза. Гермиона опять одобрительно кивнула и обхватила маленькими ручками его шею. Через секунду её небольшая, упругая грудь выпорхнула на свободу. Тёмно-розовые, налитые сосочки были направлены прямо на него. Сам Гарри сбросил свою футболку и прижался к своей девушке, кожа к коже. Она была такой тёплой, мягкой, пахла своим шампунем и ягодным чаем.       — Ты красивая, — выдохнул он, не отрывая взгляда от неё. — Рон тебе такое говорил?       — Нашёл время упоминать Рона... Фу, — фыркнула Гермиона и притянула его к себе для поцелуя.       Гарри засмеялся ей в губы, а потом спустился чуть ниже и охватил один из сосков губами, медленно обводя его языком. Гермиона тихо выдохнула и выгнулась навстречу ему.       — Гарри... — простонала она.       Его рука скользнула вниз, по плоскому животику, к резинке её хлопковых трусиков.       — Снимаю? — с абсолютно серьёзным видом уточнил Поттер.       — Блин, Гарри, зачем ты так?.. — Гермиона стыдливо прикрыла лицо ладошками. — Снимай уже.       И вот, последняя преграда исчезла.       Он быстро избавился от собственных остатков одежды, и вот они уже лежали совсем обнажённые, прижимаясь друг к другу. Гермиона зажмурилась. Он быстро заметил, что она напряглась.       — Ты боишься? — прошептал Гарри, продолжая медленно и успокаивающе водить руками по её телу.       — Нет... — выдохнула Гермиона, открывая глаза, — просто волнуюсь немножко, — она улыбнулась.       — Я буду осторожным. Обещаю. Только... эм-м... как тебе сказать... Насколько я знаю, оргазм в первый раз это штука редкая...       — Гарри, ну хватит! — Гермиона уже откровенно хихикала. — Мне уже кажется, что ты боишься больше меня!       Его рука поползла ниже и вскоре наткнулась на влажные тёплые складочки. Дрожащий от волнения большой палец легонько провёл по горячей щёлочке, от самого низа до комочка нервов сверху. Гермиона вздрогнула и непроизвольно свела ноги. Но поймав взгляд Гарри, снова робко раздвинула их. Да, волнительно. Но уже не страшно.       — Один пальчик, Герми, — тихонько сказал Гарри.       — Что?.. Ой!       Он нащупал вход во влагалище и медленно ввёл средний палец в мокрое тепло.       — Чего? Больно?!       — Нет. Всё в порядке.       Гарри выдохнул и начал медленно двигать пальцем. Другой рукой прикоснулся снаружи, к самому верху, и начал аккуратно гладить.       — Знаешь, мне так стыдно сейчас... — прошептала Гермиона. — Добавь второй... Ой!       — Гермиона, твою мать, если ты всегда будешь так реагировать, я просто подумаю, что причиняю тебе боль, и прекращу, — проворчал Гарри после того как послушно добавил указательный палец к среднему. — Ты готова? — мягко спросил он. Пускай её тело говорило за неё, но было необходимо удостовериться, что всё в порядке.       — Да, — прошептала Гермиона, — да, продолжай.       — Я люблю тебя, — прошептал Гарри. Пальцы он уже осторожно убрал.       — Я тоже люблю тебя, — выдохнула она в ответ.       Он медленно, стараясь не совершать резких движений, вошёл в неё. Лицо Гермионы чуть исказилось. Она зажмурилась.       — Больно, — тихо пискнула она. — Подожди, пожалуйста...       Гарри остановился и слегка напрягся. Отступить он был готов, если она попросит, несмотря на безумное желание двинуться дальше. Единственное, что пришло на ум — осторожно погладить её по щёчке.       — Всё хорошо, прости, сейчас всё пройдёт, — пробормотал он, целуя её в нос. — Я здесь. Я остановился. Всё хорошо.       Он оставался неподвижным, позволяя ей привыкнуть. Постепенно скованность покинула её тело.       — Л-лучше, — тихо сказала Гермиона, открывая глаза. — Можно... дальше.       Гарри с облегчением вздохнул и начал медленные, очень медленные ритмичные движения. Боль в её глазах уступила место новым, незнакомым ощущениям. Её тихие всхлипы сменились прерывистым дыханием, а затем и первыми, робкими стонами.       — Ой... Гарри... — её ноги сами обвились вокруг его бёдер, притягивая его глубже. Гермиона приподняла руку и нащупала его ладонь, которая сейчас без дела упиралась в матрас, робко взялась за неё и потянула вниз.       Гарри удивлённо уставился ей в глаза. Взгляд Гермиона почти сразу отвела. Он мягко улыбнулся и послушно положил руку на её лобок. Большой палец начал уже посмелее тереть покрасневший клитор.       Темп совсем немного ускорился. Гермиона не стала стонать громче, но тело начало подрагивать. Гарри чувствовал, как её горячее нутро обнимает его, как она моментами сжимается.       Её тело давно начало отвечать. Бёдра двигались ему навстречу, Гермиона обняла его за спину, продолжая стыдливо стонать куда-то в его плечо.       И вот, когда волна уже накрывала её с головой, она неожиданно для себя легонечко его оттолкнула.       — Стой... — выдохнула она.       Гарри замер и испуганно на неё глянул. Ей больно? Неприятно?       — Что? Что такое? Я сделал что-то не так?       — Нет, — хихикнула Гермиона, — на спинку ляжешь?       Она внезапно упёрлась руками в его плечи и мягко заставила его перевернуться. Секунда, и она уже сидела над ним. Вся залитая румянцем, с счастливой улыбкой. Ну и с капельками стыда, честно говоря, не могла она по другому.       — Гермиона? — удивлённо прошептал Гарри.       Она молча обхватила пальчиками его твёрдый член, всё ещё влажный блестящий от её же соков, и медленно опустилась на него сверху.       Его голова запрокинулась на подушку с глухим стоном. Гермиона победно ему улыбнулась и сделала пару движений бёдрами.       Гермиона наклонилась, её губы снова нашли его, а движения стали быстрее, увереннее. Её внутренние мышцы снова начали судорожно сжиматься.       Напряжение внизу живота нарастало, в уголках глаз Гермионы выступили слёзки. Да, штучка редкая. Но возможная. Гарри приподнялся на локтях, потянулся рукой к точке их соединения, снова обнаружил её маленькую, спрятанную жемчужинку. Гермиона прикусила губу, тело затряслось. Гарри осторожно, но быстро, снова поменялся с ней местами и пару раз толкнулся внутрь, чуть более сильно и глубоко. После он с громким стоном отпустил себя, заливая ее изнутри своим семенем. Гермиона почувствовала пульсацию и тепло внутри себя.       Гарри медленно высвободился из её тела, после чего рухнул рядом с ней, и зарылся лицом в мягкие волосы, рукой натягивая на них обоих одеяло. Гермиона прикрыла глазки, постепенно восстанавливая дыхание. На лице играла улыбка. Потом она вдруг буркнула:       — Знаешь... лучше бы я позволила тебе это сделать еще тогда. В палатке.       Гарри приподнял бровь и тихо засмеялся, прижимаясь к ней ещё сильнее.       — А как бы мы тогда крестражи нашли? Я бы не отлипал от тебя ни на секунду. Ни о каком Волдеморте и речи бы не было. И, постой, ты с собой какие-то противозачаточные носишь, а? Мне бы не хотелось становиться отцом в грязной палатке во время войны!       Она слабо улыбнулась и приоткрыла один глаз. Ненадолго, конечно, потом опять погрузилась в полудрёму. Ещё немного помолчав, Гарри сел на кровати.       — Ладно, тебе нужно в душ, — сказал он мягко. — Идти можешь? Я могу донести тебя, если больно.       Гермиона зевнула и отвернулась в другую сторону.       — Эй! — Гарри тыкнул её в лопатку. — Гермиона, да брось, тебе навряд ли понравится проснуться завтра в таком виде.       Она что-то проворчала в ответ, но в итоге сдалась и потянулась к нему руками.       — Во-первых, да, ты донесёшь меня. Я устала. Во-вторых, хватит уже при мне говорить слово «боль», — Гермиона обняла его слабыми ручками и поцеловала в лоб. — Спасибо тебе, — пробормотала она, — мне было очень хорошо.       — Ты даже не представляешь, как мне было хорошо, — тихо пробормотал Гарри. — Ладно. Давай, иди ко мне. Я по-джентльменски уступаю тебе очередь в душ.       — Подожди, может вместе? — она склонила макушку в бок. Он покачал головой.       — Я знаю тебя. Ты через минутку начнешь хныкать, что я извращенец, и прогонишь. Пинками! Да и у меня опять, знаешь ли, может возникнуть проблемка, если я пойду в душ с голенькой Гермионой. А ты, — он ласково ткнул ее в нос, — ты уже устала.       Она покраснела и слабо кивнула. Гарри был прав, для первого раза всё, что только что произошло, это более, чем достаточно.       — А ты... извини, что я прямо... внутри тебя... — он сам смутился, подбирая слова. — Я не подумал.       — Все в порядке, — прошептала она, закусывая губу. — Мне... понравилось.       Он быстро накинул халат, помог ей подняться и проводил до двери ванной. Потом вернулся в спальню, чтобы перестелить постель, с глупой, счастливой улыбкой, не сходившей с лица. Как же сильно может поменяться жизнь из-за какой-то случайно брошенной фразы. Ну и из-за доверчивых рыжих идиотов.       — Никаких Ронов... — пробормотал Гарри, очищая простыни заклинанием, — абсолютно никаких. Никогда.