3
25 августа 2025 г., 23:39
***
Хёнсо давно понял, что человек рано или поздно остаётся наедине с самим собой. Сколько бы ни было друзей, сколько бы голосов ни звучало вокруг — внутри всегда оставалось тихое пространство, которое заполнить не мог никто. Кого-то оно пугало, для кого-то становилось мучением, но для него одиночество стало чем-то привычным, почти естественным. Он научился молчать больше, чем говорить. Научился слушать и запоминать — лица, жесты, чужие слова. Люди часто казались ему загадками, но их разгадка редко приносила удовлетворение. Скорее наоборот: чем ближе он узнавал кого-то, тем яснее понимал, что между ним и остальными людьми всегда будет оставаться невидимая грань. На самом деле, Хёнсо не понаслышке знал: чем ближе подпустишь к себе, тем больнее будет, когда тебя оттолкнут. Может быть, именно поэтому он так много думал о том, что такое близость. Настоящая близость, не дружба ради шумных посиделок и общих фотографий, а что-то глубже — встреча с человеком, который увидит, примет настоящего тебя и при любых обстоятельствах останется на твоей стороне. Хотя Хёнсо даже не надеялся, что такая встреча вообще возможна, где-то в глубине души он всё же ждал её, как люди ждут редкое затмение или падающую звезду. Своё убежище Хёнсо находил в искусстве. Когда его рука обхватывала карандаш или кисть, он наконец начинал чувствовать себя свободнее, наконец становился самим собой и без стеснения, ничего не утаивая, выплескивал на холст все свои эмоции, чувства и мысли.***
Перейдя в старшую школу, Хёнсо постоянно чувствовал себя невероятно опустошенным. Дни тянулись бесконечными серыми полосами, и даже на рисование у парня не оставалось ни желания, ни сил. Единственным его занятием было бездумное листание ленты соц. сетей вечерами напролет; он не искал чего-то конкретного, скорее старался таким образом скоротать время и заглушить навязчивые мысли. В один из таких вечеров, лёжа на спине и свесив одну ногу с кровати, Хёнсо держал телефон перед лицом, бесцельно тыкал в него пальцем и листал ленту вниз, усталым взглядом наблюдая за чередующимися яркими картинками. Внезапно он почувствовал, как держащая устройство рука ослабевает, но не успел ничего предпринять, как телефон медленно выскользнул из пальцев Хёнсо и шмякнулся прямо на его лицо, больно ударив по носу. Парень скривился и шикнул, сразу подняв гаджет. Из динамиков телефона вдруг заиграла мелодия, и Мун, лениво перевернувшись на живот и одной рукой потирая переносицу, посмотрел на экран. Случайно включенное видео уже началось: старенькая гитара занимала половину кадра, оставляя лицо музыканта за его пределами, длинные пальцы ловко, но аккуратно, с такой завораживающей лёгкостью перебирали струны, в углу мелькал приглушенный свет настольной лампы, оставляя вокруг тени и поблёскивая в струнах. Что-то удержало парня здесь, и он не пожалел об этом: когда таинственный музыкант запел, Хёнсо вдруг почувствовал необъяснимое облегчение внутри; голос тёк через динамики, такой выразительный, чистый и живой, и, пробирая до мурашек, создавал ощущение, что в тёмной комнате волшебным образом появился кто-то ещё. Замерев, Хёнсо внимательно вслушивался в слова незнакомой песни и не отрываясь наблюдал за грациозными движениями чужих пальцев. Парень не заметил, как видео подошло к концу, и вышел из транса только тогда, когда комната снова погрузилась в былую давящую тишину. Некоторое время он просто смотрел в чёрный экран, словно боясь спугнуть только что пережитые чувства. «Так мало просмотров, серьезно,» — подумал Хёнсо, когда его восхищенный взгляд упал на количество просмотров, которое не превышало четырех. «Он же явно профессионал». Хёнсо опустил глаза на ник музыканта — @jacobj — и нажал на него, после чего попав на его профиль. Только что просмотренное видео было на нём единственным. С тех пор, Хёнсо каждый вечер заходил на профиль незнакомца, постоянно переслушивая тот самый кавер и с нетерпением ожидая новых видео. А когда те наконец выходили, он незамедлительно бросал все дела, подключал свои проводные наушники и каждый раз, как в первый, замирал и переживал смешанные трепетные эмоции и чувства, которые не мог ни описать, ни объяснить. Хёнсо позволял музыке течь сквозь себя, наслаждался каждой нотой, каждым дрожащим аккордом. Что-то очаровательное и цепляющее было в этом голосе, что-то, что вдохновляло Хёнсо, помогало на несколько минут забыть обо всех проблемах и переживаниях и просто расслабиться. Так продолжалось некоторое время. Когда Мун перешёл во второй класс, в начале семестра его школа проводила торжественную церемонию в честь своего пятидесятого юбилея. В тот день Хёнсо сидел в глубине зала, слушал поздравительные и благодарственные речи ведущих, преподавателей, выпускников и многих других выступающих на сцене актового зала людей, и изредка лениво аплодировал вместе со всеми. Ведущий бодро объявил имя следующего выступающего, отметив, что тот только в этом году пришёл в старшую школу и вот уже становится её восходящей звездой, и скрылся за кулисами. Зал на мгновение замер в ожидании — даже кашель где-то в глубине затих и шелест бумаг прекратился — все с нетерпением ждали, когда сидящий на середине большой сцены маленький музыкант ударит по струнам. Через несколько секунд тот наконец сделал это, аккорды отозвались в зале неожиданно мягко, и для Хёнсо эта мягкость оказалась необычайно знакомой. Он выпрямился и заострил всё внимание на сцене. Когда гитарист запел, его голос ударил Хёнсо прямо в грудь, так сильно и резко, что ему пришлось глубже вздохнуть, чтобы не выдать дрожь. Он узнал бы этот голос из тысячи, миллионов чужих голосов. Голос, который единственный оказывался рядом, когда Хёнсо было одиноко. Голос, благодаря которому он находил в себе силы пережить каждый следующий день. Когда песня прекратилась, Хёнсо заметил, как оказался стоящим на ногах. Зал на долю секунды погрузился в тишину, после чего взорвался оглушительными аплодисментами и возгласами. С тех самых пор, с начала второго года старшей школы, пристальный взгляд Хёнсо неизменно находил и сопровождал Джунёна в любой точке школы, будь то шумный коридор во время перемены, дальный столик в столовой или школьный двор, но Джунён взаимным взглядом никогда не отвечал, даже не подозревая, что его голос и простое присутствие значили для кого-то больше, чем он сам мог представить, были маленьким источником радости. Впрочем, ему хватало и этого: просто видеть его счастливую улыбку, неразборчиво слышать его голос и смех в шумной толпе или наблюдать за его задумчивым выражением лица во время еды Хёнсо было вполне достаточно. Сам факт того, что у него была возможность пересекаться со своим кумиром каждый день казался невероятной роскошью. Так он и жил до того самого дня, когда на одном из уроков со скуки рука сама не начала вырисовывать по памяти выученное наизусть лицо. Именно в тот день их глаза впервые пересеклись. Хотя его выражение лица не выдавало этого, в тот момент внутри него бушевал такой ураган из тысячи чувств и эмоций, что Хёнсо казалось он вот-вот разорвётся на части. От неожиданности встречи он даже потерял дар речи, и в ответ на вопрос младшего смог только кивнуть, указывая взглядом на парту перед собой. Когда Джунён неловко убежал из класса, вновь оставив Хёнсо наедине с собой, тот заметил, что всё это время не дышал, и резко выпустил из себя накопленный в легких воздух, пытаясь переварить только что произошедшее. Ненароком его взгляд остановился на только что оставленном под соседней партой клубничном молоке, и парень подпёр щёку рукой, задумчиво вздохнув. «Похоже, ему больше нравятся спортсмены». Когда позже Джунён подошел к нему после уроков, Хёнсо с трудом старался сохранить невозмутимый вид. Разумеется, вопреки его словам, ему не было всё равно. Возможно, горящие уши и бешено колотящееся в тот момент сердце Хёнсо выдавали это, но в тот момент Джунён был слишком озабочен другим, чтобы обратить на это внимание. Когда Мун скрылся за углом коридора, он приложил руку, которой только что коснулся запястья Джунёна, к своей щеке. «Он такой тёплый».***
Через день после этого, по пути в школу Хёнсо в привычном порядке заглянул в бабушкин ресторан: небольшой семейный бизнес начал отец, но после смерти родителей этим делом занялась бабушка Хёнсо. Она уходила на работу рано утром и часто забывала позавтракать, потому заботливый внук каждый день заглядывал к ней утром по пути в школу, напоминая о приёмах пищи. — Хёнсо, сколько раз я тебе повторяла, — увидев на пороге внука, она оставила все дела и бросилась к нему, провожая. — Не стоит сюда заходить. Беги в школу, а то опоздаешь! — Я не смогу сосредоточиться, если не буду уверен, что ты хорошо питаешься, — они вышли на улицу и Хёнсо остановился. — Ты же не забыла позавтракать? — Не забыла, не забыла, — повторила запыханная старушка, пихая внука в спину. — Иди давай, а то опоздаешь. Ну же. — Смотри мне, бабушка, — уходя, он приставил два пальца к своим глазам и перевёл их на бабушку. — Я с тебя глаз не спущу. В ответ она махнула рукой, мол, иди уже; любящим взглядом проводила внука, пока тот не скрылся за углом, на прощание помахав ей рукой, и вернулась в ресторан.***
— В этот раз в качестве домашнего задания я даю вам групповой проект, — произнёс учитель, собирая листы на своём столе в стопку. В ответ недовольные ученики отчаянно простонали. — Случайным образом староста разобьет вас на пары, и у вас будет две недели, чтобы выполнить задание. Тему выбирайте самостоятельно. Спасибо за внимание. Учитель ушёл, и по классу загуляли негромкие переговоры, которые прекратились, когда староста, выйдя вперёд, постучала несколько раз по учительскому столу чтобы привлечь внимание остальных. — Я знала об этом заранее, поэтому всё уже подготовила, — она самодовольно покрутила в руках стеклянную баночку, на дне которой валялось пару десятков свёрнутых листочков. — Посмотрим… — девушка ловко запускала руку внутрь, доставала по две бумажки, разворачивала и озвучивала имена, показывая их классу в знак доказательства. Банка заметно опустела, когда староста озвучила имя на очередном вытянутом листочке: «Мун Хёнсо и-и… — она протянула, разворачивая вторую бумажку. — Ли Джуён». Джуён словил на себе несколько растерянных глаз одноклассников, особенно тех, с которыми был близок, после чего обернулся и окинул Хёнсо оценивающим взглядом. — Привет, — во время перемены Джуён отошёл от своей компании и уселся напротив Муна, обхватив спинку своего стула двумя руками; и тем самым вызвал замешательство как со стороны своих друзей, которые уставились на них, перешёптываясь, так и со стороны поднявшего удивленный взгляд Хёнсо. — Ты же обычно не ходишь на обед? Давай в этот раз вместе не пойдем? Обсудим проект в тишине. Растерявшийся Хёнсо согласно кивнул в ответ.***
— На самом деле, я кое-кого жду, — приземлившись на своё место, когда все покинули класс, Джуён обратился к Хёнсо. Он достал из-под парты две баночки клубничного молока, и тогда до Муна дошло, что именно задумал одноклассник. — Таинственный поклонник уже второй день подряд мне это подсовывает. Не то чтобы я против фанатов, — он прищурился, всматриваясь в розовую баночку. — Но у меня аллергия на молоко. Захотелось узнать, кто меня так ненавидит, что уже два дня подряд эту гадость пытается втулить. Внимательно слушая, Хёнсо уставился на него. — Я подозреваю, что он приходит именно во время обеда, и сегодня любопытство взяло верх. Интересно получилось, что мы теперь в паре. Я ведь всё равно планировал сегодня не обедать, а теперь вот и повод появился, — ловким движением рук Джуён сунул баночки в карманы своих свободных брюк. — Думаю, это судьба. — Да, возможно, — проговорил Хёнсо. После чего в воздухе повисла неловкая тишина, которую через минуту снова нарушил Джуён: — Почему ты никогда не обедаешь? — Не нравится школьная еда, — отшутился Хёнсо, хотя настоящая причина крылась в другом. Сидя за столом совсем один, Мун чувствовал себя ужасно некомфортно в окружении десятков шумных компаний. — Я ношу с собой еду из дома. — А-а, — понимающе протянул Джуён и закивал. — Тогда можешь взять свою еду и присоединиться ко мне, если хочешь конечно. А то каждый раз больно смотреть на то, как ты один в классе остаешься. Хёнсо, слишком удивлённый тем фактом, что кто-то вообще обращает на него внимание, не ответил сразу. Он не успел ничего сказать, как дверь класса с характерным ей грохотом внезапно полностью распахнулась и перед глазами появился он. Наблюдая за тем, как меняется его выражение лица, Хёнсо даже почувствовал себя немного виноватым. — Ищешь кого-то? — Джуён выпрямился, наконец дождавшись незванного гостя, и игриво покрутил в воздухе вынутые из карманов баночки с молоком. — Не меня ли случайно? Джунён нервно улыбнулся и продолжал стоять, держась одной рукой за ручку двери, а другую заведя за спину; и судорожно переводил глаза с одного старшеклассника на другого. Неожиданно для всех он резким движением руки захлопнул дверь и бросился бежать; Джуён выругался под нос и сразу сорвался в догонку, впопыхах споткнувшись о ножки собственного стула. Наблюдая за данной картиной, Хёнсо прикрыл рот пальцами и невольно посмеялся. «Глупый».***
— Серьезно думал, что сможешь убежать от меня? — Джуён привёл сбежавшего преступника и развалился на своём стуле, постукивая пальцами по деревянной поверхности парты. Бэ сидел за той же по счёту партой соседнего ряда, напротив него, и рассматривал свои пальцы. — В общем, что я хотел сказать, — Джуён выпрямился и прочистил горло. — Я, конечно, не против твоих ухаживаний или как это назвать, — после этих слов, нахмурившись, Джунён поднял голову и негодующе проговорил: — Это не ухаживания! Господи… — но не успел закончить, как Ли перебил его: — У меня аллергия на молоко, — произнес он и Джунён виновато захлопал глазами. — Поэтому будь добр, отнюдь покупай мне лучше, скажем, апельсиновый сок. Я его обожаю. Поражаясь его высокомерности и самолюбию, Джунён покачал головой, выставил перед собой ладонь, мол, притормози, и раздражённо произнёс: — Нет, ты не так все понял. Это не ухаживания. Это вообще ничего не значит. Я просто проиграл спор и один из твоих фанатов… — он запнулся и сразу продолжил: — фанаток, то есть. Попросила меня делать это в качестве наказания. Ясно? «Всё-таки ему не нравятся спортсмены,» — случайно оказавшийся свидетелем спектакля Хёнсо не отрывал глаз от Джунёна. Он едва смог сдержать довольную улыбку, услышав его оправдание. — Вот оно как? — выслушав, Джуён поджал губы и понимающе кивнул головой. — Я уж подумал, что ты в меня втюрился. Спрашивать её имя я не буду, но ты передай ей тогда, что она плохая фанатка. И вот, можете забрать, — он поставил одну из баночек на парту Хёнсо, а другую швырнул Джунёну, который ловко поймал её. — Ну что ж, рад, что всё разрешилось. Тогда пора обедать, пока не поздно, — он, сунув руки в карманы, поднялся и направился к двери, затем остановился рядом с ней, развернулся и, встретив на себе два провожающих взгляда, спросил: — Не пойдете? Переглянувшись, Хёнсо с Джунёном отправились вслед за баскетболистом.***
Хёнджэ поперхнулся, когда заметил в толпе вошедшую в столовую троицу. Он шустро поправил волосы, как в зеркало смотрясь в выключенный экран смартфона, и вопросительно посмотрел в глаза Джунёна, когда ребята, набрав себе обед, шагали в направлении его стола. В ответ Джунён лишь многозначительно улыбнулся и подмигнул другу. — О, это же ты! — Джуён радостно проговорил, когда уселся за стол напротив Хёнджэ и встретился с ним взглядом. — А, ты тот самый баскетболист, который чуть не испортил мой прекрасный нос? — указав на переносицу, Хёнджэ приветливо улыбнулся и протянул старшекласснику руку. — Ли Джэхён. можно просто Хёнджэ. — Ли Джуён, приятно познакомиться, — Джуён пожал протянутую руку. С трудом оторвав влюбленные глаза от баскетболиста, Хёнджэ перевёл взгляд на сидящего на соседнем стуле парня, и через секунду его брови тут же в удивлении поднялись, как будто он узнал уже давно знакомого человека. — А ты, должно быть, тот самый… — он прервался, когда рядом сидящий Джунён, сохраняя невинное выражение лица, предупреждающе ущипнул друга за бедро. Тот слегка дёрнулся от неожиданной боли, но намёк понял: — А, одноклассник. Да, одноклассник Джуёна, верно? — Мун Хёнсо, — он мягко улыбнулся и тоже пожал руку в знак приветствия. — Надеюсь, вы не против, если мы присоединимся к вам сегодня. Свободных мест больше не осталось, — уже набив щёки горячим рисом проговорил Джуён. — Нет конечно! — Джэхён выпалил это как само собой разумееющееся, но быстро исправился: — то есть, я имею ввиду, вместе же веселее? Да, Коб? — тот закивал головой в ответ. — Коб? — любопытно переспросил Джуён. — А, да у него есть кана… — Ешь уже, господи, — Джунён тут же заткнул его болтливый рот, сунув туда большой кусок мяса из своей тарелки. Хёнсо не мог сдержать улыбки, наблюдая за дурачащимися ребятами. — Коб, сокращенно от Джейкоб. — пояснил парень. — Когда-то я очень хотел переехать за границу, выбрал себе имя, вот и прижилось. Постепенно гул столовой и оживленные разговоры за их столом стихли в ушах Хёнсо и его пристальный взгляд надолго задержался на весело о чём-то болтающем Джунёне. Хёнсо рассматривал каждую мелочь — изгиб ресниц, движение губ, чуть прищуренные глаза и лёгкая улыбка, казалось, что каждая деталь была создана для того, чтобы взгляд Хёнсо снова и снова возвращался к нему. Их глаза случайно встретились на несколько коротких секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы время перестало течь. Улыбка, ещё мгновение назад светившаяся на лице Джунёна, будто растворилась, уступив место лёгкой задумчивости. В этом немом столкновении было странное ощущение: словно каждый понял о другом больше, чем собирался показывать. Мгновение — и они оба отвели глаза, всё вернулось на место: Джунён подхватил разговор, а Мун занялся своим обедом. Хёнсо поймал себя на мысли, что сегодня приготовленная бабушкой еда по какой-то причине ощущалась намного вкуснее обычного.
