Рука помощи.

Сегодня день был особенно тихим. Расходники почти и не приходили, поэтому к вечеру Солас и вовсе расслабился, устроившись внизу, лёжа, опираясь на свой хвост и вслушиваясь в тишину вокруг. Вряд-ли уже кто либо придёт... Щеки слегка потемнели от мыслей, которые лезут в голову. Себастьян мог бы поклясться, что готов скорее самому себе руку отрезать, чем сознаться, что он действительно испытывает симпатию к своему дорогому другу - Пеинтеру. А что еще хуже - последние несколько дней в голову лезли самые смущающие и непотребные мыслишки о нём. Под тихий вздох он медленно потянулся ладонью к началу своего хвоста. Кончиками пальцев медленно протиснулся в разрез, неспеша выловив изнутри два немного влажных члена. Чуть ниже от них - мокрое от полупрозрачных выделений лоно. Указательный палец медленно скользнул к клитору, слегка натирая его, тихо, еле слышно постанывая, шумно дыша. Возбуждение связывалось невидимым узлом в низу живота, посылая приятные волны удовольствия по телу. Ладонь опустилась ниже. Кончиками пальцев продавец медленно водил вперёд-назад, собирая на них влагу, скользя от клитора к жаждущему лону и обратно. Набрав достаточное по его мнению количество полупрозрачной, склизкой жидкости, Себастьян неспеша опустил ладонь чуть ниже, приставляя два пальца к входу. Пару секунд будоражащего ожидания и он вводит кончики внутрь. Медленно продвигая пальцы глубже, Солас издал протяжный, дрожащий вздох. Кончик хвоста жаждуще дрогнул. Водя пальцами внутри, тот постепенно растягивал свое нутро, вскоре добавив третий, такой же, как и остальные, длинный палец, тихонько простонав. В голове вертелись мысли лишь об одной персоне. — Пеинтер... — тихо, еле слышно прошептал Себастьян, вжимаясь спиной в собственный хвост, на котором тот и лежал. Щеки по ощущениям просто горели. Он прекрасно понимал, что делает. И не мог себя остановить. Пальцы заходили все глубже, а мысли все дальше. Он хотел, чтобы Пеинтер был рядом. Кончик пальца прошёлся по чувствительной, гладкой стенке, вызывая чуткий стон. Он хотел поцеловать его. Ладонь слегка отодвинулась назад, а затем с тихим хлюпом резко двинулась вперёд, пробиваясь пальцами как можно дальше, вызывая тихий стон. Он хотел, чтобы Пеинтер был внутри. Закусив губу, сдерживая стоны, Солас второй рукой взялся за оба члена, слегка сжав их вместе. Начал неспеша надрачивать сразу оба, промычав от столь прекрасных ощущений. Светящаяся приманка начинала постепенно мигать, будто бы не способная вынести такого удовольствия. Пальцы в довольно быстром темпе выходили и входили внутрь, в то время как вторая рука в таком же темпе двигалась на членах, размазывая по ним предэякулят и принося себе "тройное" удовольствие. Дыхание продавца ускорилось, сдерживать стоны было сложнее. Свободная ладонь быстро прильнула к губам, закрывая себе рот. Еще немного. Он близко. Он так близко... Имя дорогого друга так и проскальзывало меж приглушенными стонами. Пеинтер. Пеинтер... ... Пеинтер?... Совсем рядом послышался скрежет металла об металл. Движения со стороны мутанта тут же оборвались. Что делать, что делать, что делать...?! Сорвав с ближайшей полки какую-то драную простыню, которую он в процессе порвал еще больше, Солас быстро накрылся ею, вытерев пальцы об ткань и прижав члены к телу третьей рукой. Ох, как же он надеялся, что его шалости не заметят... Совсем скоро из вентиляции вылез Пеинтер. Слегка поцарапанный, но как всегда улыбающийся. — привет, Себ! Как ты тут? — привет... Н-немного занят. — Себастьян старался дышать ровно и спокойно, но касания ладони внизу постоянно сбивали его. Он был так близко... — можно посидеть с тобой? Всеравно уже, наверное, никто не придёт... — художник подошёл ближе, пока что ничего не подозревая. Голубоглазый через несколько секунд неуверенно кивнул, не желая прогонять робота насильно. Тот же аккуратно сел на хвост Соласа, глядя на его лицо. Потемневшие от смущения щеки немного насторожили компьютера. — хэй, что-то не так? — т-ты о чём?... — твои щёки... Что-то не так? Или... Я не вовремя? — Пеинтер сложил руки замочком на своих коленях, неловко глядя на Себастьяна и на гору под тканью. Голубоглазый же замолчал, слегка напрягшись. Он не знал, как ответить на это, а сказать что-то, близкое к правде, было до жути неловко. — Себастьян? — художник подвинулся ближе, задевая локтем прикрытое бедро. Солас еле заметно дрогнул, отведя взгляд в сторону, слегка ёрзая на месте. Немного помедлив, робот касается подранной простыни. Аккуратно, медленно тянет, словно проверяет, можно ли. И Себастьян молчит. Не двигается. Позволяет увидеть. Открыв себе вид на два влажных, стоящих колом члена и влагалище, на нарисованном личике компьютера появилось заметное смущение. — я прервал тебя? — Пеинтер двигается немного ближе, получая в ответ на свои слова маленький, нервный кивок. — можно я..? — художник слегка протягивает ладонь к органам голубоглазого, который, немного подумав, неуверенно кивнул, отвернув голову в противоположную от робота сторону, смущенно прикрывая лицо ладонью. Компьютер залез на Соласа, садясь на хвост, прямо перед жаждущим влагалищем лежащего. Пальцами тот медленно провел по половым губам, собирая влагу. Размеры рук Пеинтера значительно отличались от рук Себастьяна... Сразу три пальца с легкостью скользнули внутрь. Продавец тихонько простонал. Он не мог поверить, что это действительно происходит... Пеинтер. Рядом. Приносит ему удовольствие. Это сводило с ума... Пальцы начали неспеша двигаться внутри. Не такие длинные и большие, как у Соласа, но художник всё равно старался принести удовольствие своему... Другу? А друзья ли они теперь?... Вскоре вошёл четвертый палец. И вошёл довольно легко, в ответ на что Себастьян томно выдохнул. — чёрт... Я... Я мог бы целую руку засунуть... — смущенно сказал робот, на мгновение вытаскивая пальцы. Сложив их небольшим колом, сжав пальцы вместе, компьютер глянул на продавца. Темные от смущение щеки, растрепанные волосы, блаженный взгляд и маленькая струйка слюны, стекающая с краешка губ. — можно? — да. — на выдохе произнес Солас, мысленно проклиная весь мир, давая Пеинтеру волю действий. Немного помедлив, художник начал неспеша вводить все пальцы внутрь, пропихивая туда свою ладонь. Теплые стенки сжимали металл, принимая все в себя под тихие, приглушенные стоны Себастьяна. Ладошка полностью вошла внутрь под тихое, удовлетворенное мычание лежащего. Пеинтер начал неспеша проталкивать руку глубже, постепенно видя, как внизу живота голубоглазого медленно проявлялся небольшой горбик. Рука вошла чуть-ли не до локтя. Себастьян, чувствуя, насколько глубоко зашёл художник, тихонько ёрзал, ощущая каждое малейшее движение внутри себя. Это сводило с ума. Он был настолько близко к тому, чтобы кончить, а теперь прерванное удовольствие так и пульсировало внутри, подгоняя, мотивируя на действия. Робот начал неспеша двигаться рукой вперёд-назад, слыша тихое, грязное: "хлюп, хлюп, хлюп..." Солас закусил губу, сдерживая стоны, мечась меж тем, чтобы начать просить у Пеинтера большего и тем, чтобы дать ему свободу действий и ждать. Только вот в итоге наружу выходило лишь жалкое, уязвимое хныканье и стоны. Руки уже сами потянулись к двум членам, желая принести себе немного больше удовольствия. Двигаясь в такт движениям руки компьютера, Себастьян водил руками по тёплым членам, постанывая, слегка толкаясь бёдрами в сторону художника, который старался удовлетворить лежащего. Пеинтер через время ускорился, отчетливо видя как его рука выпирает из-под кожи Соласа. Это словно мотивировало двигаться дальше, глубже, жёстче... Слегка выгибая свою ладонь прямо внутри продавца, художник наблюдал как тот ёрзает на месте, не зная, что делать и как реагировать, ибо в ответ вылетали лишь сплошные стоны и вздохи. Столько приятных ощущений сразу... Откинув голову назад, ускоряя темп дрочки, голубоглазый закусил губу, зажмурившись. Он близко. Он уже очень близко... Легкая дрожь, дикое возбуждение и громкий стон: все это сливается в одно сплошное нечто. До жути приятное нечто. Оргазм накрывает, как цунами, поглощая. Пробегается по всему телу волнами приятной дрожи. Пытаясь отдышаться, Себастьян даже и не замечает, в какой момент Пеинтер оказался настолько близко. Художник лежал на грудной клетке у продавца, обнимая за шею. Сейчас не нужны были даже простые слова. Чмокнув монитор робота, Солас обнимает его в ответ, расслабляясь, закрывая глаза. Охх, через несколько часов их ждёт серьезный разговор...