Заново

— Знаешь, когда я был подростком, у нас дома не было ванны. Только чугунное корыто. — Конечно знаю, дурак. Я ночевал там чаще чем у себя.  — В корыте? — В квартире твоей мамы.  Стив отвлекся от активного намыливания головы собеседника, и принялся считать позвонок за позвонком на его спине. Их не было видно, когда Барнс сидел прямо, но когда горбился-можно было разглядеть через подтянутую кожу. Он провел большим пальцем от холки до поясницы. Баки даже не дернулся. — Тебе многое удалось вспомнить за это время? Вообще всё? Солдат сгреб руками пену и сжал, лопая крошечные пузырьки. От нее пахло гелем для душа «Ритмы Острова Бали». — Почти всё. Например: Ты однажды забыл запереть дверь… — Там был сломан замок. — В ванной тоже? М-да. Странно, что Мисс Сара не просила меня о помощи. Я, вроде как, ее очаровывал.  — Ты всё же помнишь ту Рождественскую ночь? Да ладно! Стив всплеснул руками, капли полетели на махровый коврик. В последнее время Баки стал разговорчивее, и Роджерсу нравилось его дразнить, понимая, что будет ответная реакция. — Прекрати. — Я так и зна-ал.  — А я украл твой первый поцелуй. Он перестал тыкать пальцем Баки в ребро, но все еще посмеивался. Вода начинала потихоньку остывать. Он вдруг прижался к Барнсу всем телом, закидывая на его ноги свои. Пшеничная челка уткнулась в чужой затылок. Мокро. И несёт химозными тропиками. Кэпа это успокаивало. — Первый поцелуй величайшего Капитана Америки-символа свободы нации-был с каким-то там Сержантом Барнсом. Подумать только, а? Баки усмехнулся, но больше задумчиво, чем весело. — Не с каким-то.  Стив принялся покрывать спину друга прикосновениями губ-каждый позвонок, от первого до тридцать третьего, каждый не заживший до конца шрам и две пары родинок на лопатке.  Действовал медленно. Теперь торопиться некуда. — С моим Барнсом. Всё-таки Баки передернуло.  *** 9:32 PM — Уверен? Ты и так хорош. — Хочу чего-то нового. Ну или старого. Сам решай, что звучит лучше. Зеркало над раковиной запотело, поэтому солдат вытер его запястьем, пока Стив вооружался ножницами.  Однажды он уже пробовал стричь друга-еще давно, перед войной. Баки не разговаривал с ним три дня. — Ну, поехали. 9:45 PM Солдат смотрел на себя в зеркало, заляпанное брызгами зубной пасты, переполненный всеми возможными чувствами. Он склонил голову чуть в бок. Вау. — Эм, слушай, ты можешь сходить в парикмахерскую. — Мне не очень нравится быть в таких местах, ты знаешь. — Я пойду с тобой! Они немного подровняют, и… Он повернулся на 360, вдруг оказался между раковиной и Стивом, плотно зажатый. Баки и не замечал, как близко за его спиной стоял Кэп. И даже не вспомнил, как подручные Золы потели над его прической первые пару лет в плену. Видимо, старые рефлексы окончательно улетучились. Баки улыбнулся-искренне и мягко. Так мягко, как мог человек, хладнокровно расправившийся с роднёй Старка.   Его пальцы зарылись в светлых волосах, которые все еще были влажными. От Стива пахло мужеством и чистотой.  — Мне нравится. — Правда? — Честное пионерское.  — Я люблю тебя, Баки. Он замер. — Стив. — Да? Баки ощутил, что с его пояса съезжает полотенце. Как не вовремя.  Он не знал, что ответить.  Ему было стыдно, что он не верил в происходящее. Даже после секса на кухонном столе. И после совместных банных процедур.  Ему трудно подбирать слова: — Эм. Не надо. Я знаю, ты был должен мне и всё такое, ты выбрал приглядывать за мной тут, но это не значит… — Стиви. — Что? — Назови меня Стиви. Снова. Капитан Америка подался вперед, но не спешил: Смотрел прямо в серые хрусталики не друга-возлюбленного, мучительно и выжидающе.  Чертово полотенце, не сейчас! — С…Стиви. Рука Роджерса перекочевала на его бедро, и Баки сглотнул нетерпеливо. Полотенце всё-таки отправилось в дальний путь.