Заново

— Кэп, хочу задать вопрос. Стив впервые за час отвлекся от Angry Birds-все таки скачал еще пару бесполезных приложений-и подвинулся ближе к водительскому сидению. Наташа перевела свои глаза-озёра на зеркало заднего вида, сталкиваясь с ним взглядом. — Почему именно этот пляж? — Она понизила тон до шепота, хоть и знала, что третий пассажир все равно ее слышит. — Ты, конечно, говорил: Рокавейс-курорт Богов, бла-бла-бла. Но мы оба понимаем, что это чушь, и не будь ты моим тупым дружком, я поддержала бы Старка. Роджерс вдруг слишком ностальгично улыбнулся, не реагируя на ворчание подруги: — Мы с Баки обожали это место еще задолго до того, как его оккупировали туристы. Плюс, я фанат трипов на внедорожнике. — То был конец 30х. В пятницу я возвращался из доков, и мы скидывались по три доллара на проезд. «Больше двух-говорят вслух», слышали такое? — А еще тот автобус ехал окольными путями, с часа три. — Стив закинул в рот сырную палочку из McDonalnd’s. — Ну, ты любил сидеть, прислонившись к окну, хотя я предлагал плечо, и любовался закатом, пока жопа не станет квадратной.   Грант засмеялся, шутливо боднув любовника и отвечая нечто не менее резвое. Романофф быстро подумала-всего лишь на мгновенье-имей она при себе подобные воспоминания, то ни за что бы от них не отказалась. — В следующий раз летим в Филиппины, и это не обсуждается. Придурки. По радио крутили трек «Depeche Mod»’ов. Девушка прислушалась к мелодии, игнорируя очередной спор друзей и, наконец, расслабилась. *** Остальная часть группы уже ждала их на краю Квинса. Собрать удалось всех, не считая Тора и Хоукая: сегодня один решал дела семейные в Небесном городе, а второй-на Земле.  — Нат. Холодное сердце. — Я тоже здесь, вообще-то. — Не идея, а полная лажа, Капитан Деревеньщина! Я, к твоему сведению, хотел провести каникулы в солнечном Сен-Тропе, и я могу себе это позволить! — Взорвался Тони. Стив почуял в его голосе не только одно лишь возмущение, и зацепился за это, как за спасательный круг в неминуемой перепалке: — У тебя что ни день-каникулы, праздники и путешествия, Старк. Вон, посмотри на… В радиусе десяти метров из воды показался Питер Паркер, в плавках с уточками и чересчур счастливым лицом для бедного студента-гения: — Мистер Капитан! То есть, а-а, Мистер Роджерс! Давайте сюда, водичка-улёт!  — …Эм, да. Посмотри на своего Стажёра-дефис-Сына-дефис-Членистоногого. — Он не- — Да Паркер, блин, от радости сейчас сам резиновой уткой обернется! Так что прекращай ныть про бренность мира и о том, как ты ненавидишь нищенские развлечения. — Напоследок он хлопнул Старка по плечу, отрезая любые попытки протеста.  Железный человек смиренно, и, естественно, с излишним драматизмом вздохнул:  — Тебе когда нибудь говорили, что ты самый невероятный балбес, каких только поискать? Тут вмешался Барнс: — Это все, конечно, замечательно, но я чертовски сильно хочу Пинаколаду. — Понял, Бак. Алкогольную? — И со льдом. Стив, конечно, купил ему дорогую алкогольную Пинаколаду со льдом. Не рассчитывая на то, что когда Скотт будет с разбега прыгать в море-случайно снесет стакан и об него же споткнется. Во второй раз Баки уронил ее сам, и они приняли решение, что сегодня просто отличный день для Кока-колы… *** — Признаюсь, не ожидал, что Брюс обернется Халком и начнет меня топить, только потому, что я отнял его надувной пончик. Баки послал ему короткую ухмылку. Он только что закончил разбирать вещи, и бросил дорожную сумку куда-то за кровать. — Планы Капитана Америка меняются ежесекундно, Стив, от этого не сбежишь. — Просто неприятно, когда вода даёт в нос. — Он поморщился, отгоняя видение. — Ты не голоден? — Неа. — Точно уверен? У них тут просто гигантское меню. Вот, смотри. Лобстеры со спаржей, феттуччине с фрикадельками… — Стиви. — Да? Сержант встал прямо напротив возлюбленного, лицом к лицу. Глядел открыто, вкрадчиво. Ему подумалось, что, если прошлый-тот щуплый и болезненный Стив, проживающий в Бруклине на 52 улице-походил на Антолийскую кошку, то этот-новый и старый одновременно-скорее напоминает ему Самоеда. Большого, волосатого и очень, просто до ужаса к нему привязанного, но теперь не остерегающегося всех этих чувств, как пламени, не молча. Теперь он мог из них слепить целый мемориал и разместить прямо в центре Нью-Йорка, всем на зависть. Баки не до конца понимал, почему Роджерсу в этом плане кто-то станет завидовать, но очень об это грелся. Поцелуй получился медленный. Не страстное аргентинское танго, а неторопливый, нежный вальс под молочным светом звезд-как когда уверен, что можно не бежать, а идти. Не такой, как в тот важный вечер в квартире Гранта почти год назад. Но и этот, и следующий, и все-все дни, которые Барнс мог быть рядом со своей душой, были для него важными и бесконечно значимыми.  Баки отстранился первым, но не дал ощущению потери разрастись в чужой груди. Он берет Стива за руку: — Пойдем. — В два ночи? Куда? — Увидишь. *** — Ого. — Только и смог вымолвить Роджерс, обращая взгляд к ночному небу, усыпанному миллиардами и миллиардами далёких светлячков. — Не знал, что сегодня полнолуние? — Усмехается тепло Барнс, подходя к самому краю берега и запуская пальцы ног в прилив. — Это…неописуемо. Да, пожалуй, просто необыкновенно, Бак. — Грант смотрит на его, его и только его Баки Барнса. Потом у него кружится голова от ощущения, что это все-как сказка. И этот горячий песок под голыми ступнями, и яркие, голубые блики на волнах, сам Баки, бледный рефлекс на его идеальной линии скуловой косточки и уже чуть отросшие волосы, с которыми игрался прохладный, морской ветер. Он выходит из транса, потому что его Баки вдруг бежит к нему, а после тянет за собою-вновь к морю, как ребёнок. — Засучи портки, Капитан! Они то ли сходятся в танце, то ли дерутся, разбрасывая кристальные капли тут и там, пока оба не становятся совсем солеными и их животы от искреннего смеха не начинают ныть. Тогда Баки и Стив заваливаются на песок, и лежат несколько минут в абсолютной, вселенской тиши, которая предназначена только им двоим и белой луне. — Знаешь, думаю, это было всегда. — И у меня тоже. Они сплели пальцы не глядя. Но у Роджерса было прекрасно развито боковое зрение, и он мог поклясться, что увидел даже сквозь черную темень-его Баки широко улыбался.