Королева универа

Сентябрь в Москве всегда пахнет по-особенному. Это смесь опавшей листвы, свежего асфальта после летних дождей и чего-то электрического, предвещающего скорое наступление холодов. Для Евгении Медведевой, второкурсницы экономического факультета, этот запах был синонимом начала нового академического года – бесконечных лекций, горы учебников и предвкушения новых знаний, а не новых знакомств. Ее жизнь текла размеренно и предсказуемо, подобно темным, гладким волосам, которые, как она сама в шутку говорила, были "волосами покоя" – ни завитка, ни беспорядка. Они обрамляли ее миловидное личико, подчеркивая большие, глубокие карие глаза, в которых отражалась серьезность и порой легкая задумчивость. В это утро понедельника Женя проснулась с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь плотные шторы ее небольшой, но уютной съемной квартиры недалеко от университета. Часы на прикроватной тумбочке показывали ровно 6:30. Ее график был выверен до секунды. Короткая пробежка по району, душ, легкий завтрак из овсянки с ягодами и крепкого черного кофе. Пока кофе остывал, Женя просматривала конспекты по макроэкономике, стараясь освежить в памяти основные формулы и концепции, которые наверняка понадобятся на первой же лекции. В ее гардеробе преобладали практичные, но стильные вещи: брюки прямого кроя, строгие блузки, уютные джемперы. Сегодня выбор пал на темно-синие брюки и белую рубашку – классика, которая всегда уместна. Она быстро собрала волосы в аккуратный низкий хвост, оставив несколько прядей у лица. Легкий нюдовый макияж – тушь, немного блеска для губ. Ее сумка, как всегда, была до отказа набита учебниками, тетрадями и ноутбуком. Выйдя из подъезда, Женя вдохнула прохладный утренний воздух. Университет находился всего в двадцати минутах ходьбы, и она предпочитала ходить пешком, чтобы размяться и проветрить голову перед занятиями. По пути она слушала подкаст о новых экономических трендах, иногда останавливаясь, чтобы сделать мысленную заметку. Ее мир был, сосредоточенным, не допускающим лишнего шума и суеты. Тем временем, на другом конце Москвы, в одной из самых престижных высоток, утро Этери Тудберидзе начиналось совершенно иначе. Солнце уже давно заливало ее огромную квартиру, но Этери только потягивалась в шелковых простынях своей дизайнерской кровати. Ее роскошные, очень кудрявые и пышные волосы, золотой блондинки, рассыпались по подушке, напоминая нимб. Этери была высокой, стройной, с длинными ногами и идеально очерченной фигурой, которую она поддерживала интенсивными тренировками и строгой диетой. Ее красивые глаза, сейчас полуприкрытые, были цветом голубого льда, способные как сиять искренним весельем, так и пронзать насквозь. Она училась на пятом курсе – выпускном, и уже год стажировалась в крупной инвестиционной компании, совмещая работу с учебой. Учеба для нее была скорее формальностью, подтверждением статуса. Этери была главной красоткой университета, эталоном стиля и недосягаемости. Ее появление в холле всегда сопровождалось шепотом и восхищенными взглядами, а ее профиль в социальных сетях насчитывал десятки тысяч подписчиков, хотя она и не отвечала на сообщения никому, кроме нескольких избранных. "Зачем тратить время на пустые разговоры?" – ее девиз. Сегодня у Этери была только одна пара – важная лекция по финансовому анализу, но она не спешила. Слуга уже приготовил ей свежевыжатый сокиз грейпфрута и легкий салат. Пока Этери неторопливо завтракала, она просматривала новости на планшете, ее острый ум мгновенно выхватывал ключевые данные. Ее гардероб был скорее произведением искусства, чем набором вещей. Сегодня она выбрала облегающее черное платье-футляр, подчеркивающее ее стройную фигуру, и высокие сапоги на шпильке. Волосы она обычно оставляла распущенными, позволяя им свободно виться вокруг лица и плеч, словно непокорная корона. Дополнила образ массивными золотыми серьгами и несколькими тонкими браслетами. Макияж был безупречен: идеальный тон, стрелки, подчеркивающие выразительные глаза, и матовая помада глубокого винного оттенка. К университету Этери подъезжала на своем черном Mercedes-Benz S-класса, которым управлял личный водитель. Она никогда не пользовалась общественным транспортом и пешком ходила только на своих беговых дорожках. Для Этери университет был скорее подиумом, чем храмом науки. Местом, где она подтверждала свой статус, оттачивала навыки общения с важными людьми и иногда, между делом, получала знания. В 9:00 утра Женя уже сидела в лекционном зале №305, на своей привычной второй парте у окна. Она уже выложила конспекты, открыла учебник и приготовила ручку. Аудитория постепенно наполнялась гулом голосов, студенты обменивались впечатлениями о лете, но Женя была сосредоточена на предстоящей лекции. Она любила учиться, это было для нее что-то вроде медитации, упорядочивающей хаос мира. В это же время Этери неторопливо шла по коридорам университета, окруженная свитой из поклонников и подруг. Ее смех, звонкий и уверенный, эхом разносился по этажам. Ни один парень не мог отвести от нее глаз, ни одна девушка не смела пройти мимо, не бросив завистливый или восхищенный взгляд. Она шла, словно по красной дорожке, излучая ауру высокомерия и абсолютной самодостаточности. Сегодня ей предстояла лекция с самым занудным профессором, но Этери знала, что достаточно просто присутствовать, а ее репутация и так позволит сдать экзамен на отлично. Она даже не думала о том, чтобы готовиться. Первое прямое столкновение Жени и Этери произошло в студенческой столовой. Это была пятница, конец первой недели учебы. Женя, закончив последнюю пару, направилась в столовую, чтобы быстро перекусить перед тем, как отправиться в библиотеку. Она взяла скромный обед – куриную котлету с гречкой и компот – и направилась к свободному столику в углу. В этот момент в столовую вошла Этери. Ее появление всегда было событием. Все взгляды приковались к ней. Она была в ярко-красном брючном костюме, который идеально сидел по ее фигуре, и в остроносых лодочках на невероятно тонкой шпильке. Ее волосы сегодня были собраны в высокий конский хвост, что только подчеркивало гордую посадку головы и длинную шею. За ней следовала ее обычная свита из трех девушек и пары парней. Этери не смотрела по сторонам, ее взгляд был устремлен куда-то поверх голов. Она словно не замечала низших смертных, которые пытались завладеть ее вниманием. Женя, несмотря на свою обычную сосредоточенность, невольно подняла глаза. Она не понимала, как можно быть такой... такой демонстративной. Для Жени внешность была скорее фоном, а не основным посланием. Их пути пересеклись у раздачи. Женя, погруженная в свои мысли о предстоящей лабораторной, не заметила, как наступила на невидимую лужицу воды на полу. Нога поехала, и она потеряла равновесие. Ее поднос наклонился. Куриная котлета, гречка, компот – всё это полетело прямо на дорогую замшевую сумку, которую небрежно держала на руке одна из девушек из свиты Этери. А затем, брызги попали и на ярко-красный пиджак самой Этери. На мгновение в столовой повисла гробовая тишина. Женя застыла, ее лицо мгновенно покрылось краской. "О, Боже... я так сожалею!" – пролепетала она, ее большие глаза испуганно распахнулись. Девушка, на чью сумку пришелся основной удар, тут же взвизгнула: "Моя сумка! Моя Hermes! Да ты что, ослепла?!" Этери, медленно повернувшись, окинула Женю ледяным взглядом. В ее глазах не было ни ярости, ни удивления, только абсолютное, снисходительное презрение. Она словно рассматривала насекомое. "Как ты умудрилась?" – Голос Этери был низким и совершенно безэмоциональным, но от этого становилось еще страшнее. – "Ты вообще смотришь, куда идешь, малышекурсница?" Слово "малышекурсница" прозвучало как приговор. Женя почувствовала, как по ее щекам разливается жар. Она не привыкла к такому обращению. "Я очень извиняюсь, я... я просто поскользнулась", – Женя попыталась стереть пятна с пиджака Этери своей салфеткой, но только размазала гречку. Этери отдернула руку, как от огня. "Оставь. Только хуже делаешь". Она брезгливо посмотрела на размазанное пятно. "И что ты теперь собираешься с этим делать? Мой костюм стоит больше, чем твой годовой бюджет на обучение, я уверена". Женя сжала губы. Наглость Этери была настолько ошеломляющей, что даже страх отступил, уступая место праведному возмущению. "Я, конечно, возмещу ущерб, – твердо сказала Женя, стараясь не дрожать. – Просто скажите, сколько. Но и вы могли бы быть чуть вежливее." Этери вскинула бровь, ее губы изогнулись в ехидной усмешке. "Вежливее? Ты облила меня едой, а я должна быть вежливой? Тебя, кажется, не учили манерам." Она отвернулась, махнув рукой одной из своих подруг. "Давай, Маш, отведи меня в туалет, нужно попытаться это хоть немного отчистить. Ну что за день." И Этери, словно ничего не произошло, удалилась в сопровождении своей свиты, оставив Женю стоять посреди столовой, красную от смущения и гнева, под взглядами десятков студентов. С тех пор Женя Медведева искренне недолюбливала Этери Тудберидзе. Для Жени Этери была воплощением всего, что она презирала: высокомерия, поверхностности, неуважения к окружающим. Она старалась обходить ее стороной, игнорировать ее яркое присутствие в университете, хотя это было непросто. Этери же, казалось, и не вспоминала о существовании "малышекурсницы", для нее Женя была лишь незначительным пятном, которое быстро исчезло. Дни Жени Медведевой были заполнены учебой. Она вставала рано, занималась, посещала все лекции и семинары, тщательно конспектировала, задавала вопросы. Ее любимым местом в университете была старая часть библиотеки, куда редко кто заходил, кроме самых отъявленных "ботаников". Там пахло старой бумагой и тишиной. Она часто сидела у окна, вчитываясь в сложную экономическую теорию, иногда поднимая глаза и наблюдая за студентами, спешащими по своим делам во внутреннем дворе. У нее было две близкие подруги, Саша и Алина, с которыми она делилась студенческими горестями и радостями. Они были такими же прилежными студентками, как и Женя, и разделяли ее взгляды на мир. Вечера Женя проводила за учебой или за чтением книг, иногда смотрела документальные фильмы. Ее жизнь была сфокусирована на развитии, на получении знаний, на становлении как личности. Этери Тудберидзе жила совсем по-другому. Ее будни были чередой светских мероприятий, встреч с "нужными" людьми, посиделок в модных кафе, дорогих бутиков и фитнес-клубов. Она могла прийти на лекцию, отсидеть ее, а могла и вовсе пропустить, зная, что ее связи и обаяние помогут ей получить зачет. Ее телефон постоянно разрывался от уведомлений, но она почти никогда не отвечала на сообщения, предпочитая живое общение или звонки только от очень ограниченного круга людей. Ее популярность была легендарной – каждый второй парень в университете мечтал хотя бы раз пригласить ее на свидание, а девушки копировали ее стиль. Тем не менее, их пути продолжали пересекаться. Университет был большим, но не настолько, чтобы можно было полностью избежать встречи с главной звездой. Женя видела Этери в коридорах, в очереди в буфет, иногда на общих университетских мероприятиях, куда Женя ходила по необходимости, а Этери – чтобы быть в центре внимания. Однажды, Женя сидела в компьютерном классе, работая над сложным аналитическим проектом. Класс был почти пуст. Неожиданно дверь открылась, и вошла Этери. Она была одета более повседневно, чем обычно – в джинсы-скинни, белую футболку и кожаную куртку, но даже в этом простом наряде она выглядела безупречно. Ее кудрявые волосы были небрежно собраны в высокий пучок, но несколько прядей выбились, придавая ее образу легкую расслабленность, которая, впрочем, не уменьшала ее доминирующей ауры. Этери заняла дальний компьютер, достала свой ноутбук и, на удивление, углубилась в работу. Женя не могла не заметить. Этери не играла в игры, не листала соцсети. Она сосредоточенно что-то печатала, ее брови были нахмурены. Иногда она откидывалась на спинку стула, задумчиво прикусывая нижнюю губу. В этот момент Этери казалась не "королевой", а просто студенткой, сосредоточенной на задаче. Это было необычно. Женя быстро отвела взгляд, не желая быть замеченной, но легкий укол любопытства уже возник. На следующий день, во время обеденного перерыва, Женя увидела Этери в кафетерии. Этери сидела одна за столиком, что было крайне редко. Обычно ее окружала толпа. Она выглядела немного усталой, ее обычно яркие глаза казались чуть потухшими. Она медленно пила чай, ее обычно уверенная поза была немного ссутулена. Женя не могла понять, что происходит, но это был еще один момент, когда Этери выглядела не так, как обычно. Неприступная, блестящая, самодовольная. Она выглядела... обыкновенно. И это на мгновение сломало тот образ, который Женя создала для себя. Эти небольшие, мимолетные наблюдения копились, оседая на подкорке Жениного сознания. Она все еще не любила Этери за ее характер, за ее высокомерие, но уже не могла отрицать, что иногда видела в ней что-то, что не вписывалось в ее одномерный образ. Что-то... человеческое. Прошло еще несколько недель. Наступил октябрь, холодный и дождливый. Университетская жизнь текла своим чередом, но кое-что начало меняться. Для Этери Тудберидзе мир всегда был вращающейся вокруг нее планетой. Люди приходили и уходили, ситуации менялись, но центр всегда оставался неизменным. Она привыкла к восхищению, к зависти, к тем, кто искал ее внимания. А тех, кто не искал, она просто не замечала. Женя Медведева была именно такой. Она не стремилась к популярности, не одевалась ярко, не участвовала в шумных студенческих вечеринках. Она была "серой мышкой" для большинства, но "старательной умницей" для преподавателей. И для Этери она была... никем. До инцидента в столовой, который был лишь мимолетной досадной неприятностью. Но потом что-то изменилось. Очень медленно, почти незаметно. Это началось с малого. Этери, сидя на лекции по финансовым рынкам, заметила одну и ту же девушку, всегда сидевшую на второй парте. Ее спина была идеально прямой, ее рука никогда не опускалась, когда профессор задавал вопрос, ее конспекты были аккуратными и полными. Сначала Этери это раздражало. "Что за выскочка? Сидит, как будто она единственная умная здесь," – думала она. Этери, наоборот, редко записывала, полагаясь на свою фотографическую память и интуицию. Однажды профессор задал вопрос, на который никто не мог ответить. Вопрос был сложный, касался тонкостей деривативов. Студенты переглядывались, мямлили что-то невразумительное. Профессор, известный своей суровостью, уже собирался перейти к следующей теме, когда раздался чистый, уверенный голос: "Если позволите, профессор, полагаю, ответ кроется в анализе хеджирования рисков с помощью опционов на фьючерсы, учитывая изменение волатильности базового актива..." Это была Женя. Этери узнала ее профиль – те самые волосы покоя, что были собраны в аккуратный хвост, то же миловидное лицо. Но ее глаза, обычно спокойные, сейчас горели интеллектуальным азартом. Она не просто ответила, она развернуто объяснила, приведя примеры и аргументы, которые заставили профессора кивнуть и даже улыбнуться. "Отлично, Медведева! Пять баллов за активность," – сказал профессор. Этери сидела и смотрела на Женю. Она видела, как Женя слегка покраснела от похвалы, но тут же опустила глаза на свои записи. В ней не было ни капли самодовольства, ни тени торжества. Только скромность и сосредоточенность. Этот случай заставил Этери по-новому взглянуть на Женю. Не как на "малышекурсницу, которая облила ее костюм", а как на... *эту* девушку. Девушку, которая разбиралась в финансовых рынках не хуже, а то и лучше, чем мноучок, но несколько прядей выбились, придавая ее образу легкую расслабленность, которая, впрочем, не уменьшала ее доминирующей ауры. Этери заняла дальний компьютер, достала свой ноутбук и, на удивление, углубилась в работу. Женя не могла не заметить. Этери не играла в игры, не листала соцсети. Она сосредоточенно что-то печатала, ее брови были нахмурены. Иногда она откидывалась на спинку стула, задумчиво прикусывая нижнюю губу. В этот момент Этери казалась не "королевой", а просто студенткой, сосредоточенной на задаче. Это было необычно. Женя быстро отвела взгляд, не желая быть замеченной, но легкий укол любопытства уже возник. На следующий день, во время обеденного перерыва, Женя увидела Этери в кафетерии. Этери сидела одна за столиком, что было крайне редко. Обычно ее окружала толпа. Она выглядела немного усталой, ее обычно яркие глаза казались чуть потухшими. Она медленно пила чай, ее обычно уверенная поза была немного ссутулена. Женя не могла понять, что происходит, но это был еще один момент, когда Этери выглядела не так, как обычно. Неприступная, блестящая, самодовольная. Она выглядела... обыкновенно. И это на мгновение сломало тот образ, который Женя создала для себя. Эти небольшие, мимолетные наблюдения копились, оседая на подкорке Жениного сознания. Она все еще не любила Этери за ее характер, за ее высокомерие, но уже не могла отрицать, что иногда видела в ней что-то, что не вписывалось в ее одномерный образ. Что-то... человеческое. , к думала она. Этери, наоборот, редко записывала, полагаясь на свою фотографическую память и интуицию. Однажды профессор задал вопрос, на который никто не мог ответить. Вопрос был сложный. Этот случай заставил Этери по-новому взглянуть на Женю. Не как на "малышекурсницу, которая облила ее костюм", а как на... *эту* девушку. Девушку, которая разбиралась в финансовых рынках не хуже, а то и лучше, чем мноучок, но несколько прядей выбились, придавая ее образу легкую расслабленность, которая, впрочем, не уменьшала ее доминирующей ауры. Этери заняла дальний компьютер, достала свой ноутбук и, на удивление, углубилась в работу. Женя не могла не заметить. Этери не играла в игры, не листала соцсети. Она сосредоточенно что-то печатала, ее брови были нахмурены. Иногда она откидывалась на спинку стула, задумчиво прикусывая нижнюю губу. В этот момент Этери казалась не "королевой", а просто студенткой, сосредоточенной на задаче. Это было необычно. Женя быстро отвела взгляд, не желая быть замеченной, но легкий укол любопытства уже возник. На следующий день, во время обеденного перерыва, Женя увидела Этери в кафетерии. Этери сидела одна за столиком, что было крайне редко. Обычно ее окружала толпа. Она выглядела немного усталой, ее обычно яркие глаза казались чуть потухшими. Она медленно пила чай, ее обычно уверенная поза была немного ссутулена. Женя не могла понять, что происходит, но это был еще один момент, когда Этери выглядела не так, как обычно. Неприступная, блестящая, самодовольная. Она выглядела... обыкновенно. И это на мгновение сломало Прошло еще несколько недель. Наступил октябрь, холодный и дождливый. Университетская жизнь текла своим чередом, но кое-что начало меняться. Для Этери Тудберидзе мир всегда был вращающейся вокруг нее планетой. Люди приходили и уходили, ситуации менялись, но центр всегда оставался неизменным. Она привыкла к восхищению, к зависти, к тем, кто искал ее внимания. А тех, кто не искал, она просто не замечала. Женя Медведева была именно такой. Она не стремилась к популярности, не одевалась ярко, не участвовала в шумных студенческих вечеринках. Она была "серой мышкой" для большинства, но "старательной умницей" для преподавателей. И для Этери она была... никем. До инцидента в столовой, который был лишь мимолетной досадной неприятностью. Но потом что-то изменилось. Очень медленно, почти незаметно. Это началось с малого. Этери, сидя на лекции по финансовым рынкам, заметила одну и ту же девушку, всегда сидевшую на второй парте. Ее спина была идеально прямой, ее рука никогда не опускалась, когда профессор задавал вопрос, ее конспекты были аккуратными и полными. Сначала Этери это раздражало. "Что за выскочка? Сидит, как будто она единственная умная здесь," – думала она. Этери, наоборот, редко записывала, полагаясь на свою фотографическую память и интуицию. Однажды профессор задал вопрос, на который никто не мог ответить. Вопрос был сложный, касался тонкостей деривативов. Студенты переглядывались, мямлили что-то невразумительное. Профессор, известный своей суровостью, уже собирался перейти к следующей теме, когда раздался чистый, уверенный голос: "Если позволите, профессор, полагаю, ответ кроется в анализе хеджирования рисков с помощью опционов на фьючерсы, учитывая изменение волатильности базового актива..." Это была Женя. Этери узнала ее профиль – те самые волосы покоя, что были собраны в аккуратный хвост, то же миловидное лицо. Но ее глаза, обычно спокойные, сейчас горели интеллектуальным азартом. Она не просто ответила, она развернуто объяснила, приведя примеры и аргументы, которые заставили профессора кивнуть и даже улыбнуться. Потом были другие моменты. Этери все чаще стала замечать Женю. В библиотеке. Женя, склонившись над книгами, выглядела такой увлеченной, такой поглощенной своим миром. Этери, которая часто приходила в библиотеку просто посидеть в тишине или встретиться со своей группой, ловила себя на том, что ее взгляд скользит по Жениной фигуре. Она замечала, как Женя поправляет очки на носу (Этери раньше не замечала, что Женя носит очки), как она нервно потирает висок, когда сталкивается со сложной задачей, как ее темные глаза сосредоточенно бегают по строчкам. Однажды Этери проходила мимо одной из аудиторий, где проходил научный кружок. Дверь была приоткрыта, и Этери услышала голос Жени. Она вела дискуссию о глобальных экономических кризисах, ее речь была четкой, аргументированной, хоть и немного тихой. Женя не говорила для галочки, она говорила, потому что была увлечена темой. Этери невольно задержалась у двери, прислушиваясь. Она была удивлена глубиной ее рассуждений. Этери начала замечать детали, которые раньше ей казались неважными. Как Женя всегда носит с собой термос с чаем в холодное время года. Как она всегда помогает Даше и Полине, если те что-то не поняли. Как она вежливо здоровается с уборщицами и охранниками, чего многие студенты не делали. В ней не было ни напускной важности, ни показной скромности. Она была просто Женей. Этери, несмотря на всю свою дерзость и самомнение, была неглупой. Она начала осознавать, что ее первое впечатление было поверхностным. Да, Женя была тихой, но не слабой. Она была умной, но не высокомерной. И в ней была какая-то внутренняя гармония, которая контрастировала с вечным шумом и суетой, окружающей Этери. Необъяснимо, но Этери стала искать Женино присутствие. Не активно, не демонстративно. Просто ее глаза стали выхватывать ее из толпы. Если Женя сидела в кафетерии, Этери инстинктивно выбирала столик, с которого ее можно было бы видеть. Если Женя шла по коридору, Этери невольно замедляла шаг. Это было странно. Этери никогда ни на ком так не фокусировалась. Она привыкла быть в центре внимания, а не обращать его на кого-то другого, тем более на "малышекурсницу", которая изначально вызывала у нее лишь легкое раздражение. Но теперь, когда Этери думала о Жене, она чувствовала... что-то. Легкое покалывание в груди, необъяснимое желание узнать больше, увидеть ее снова. Это было нечто новое и абсолютно непонятное для Этери, привыкшей к своей полной эмоциональной независимости. Пока это было лишь любопытство, приправленное каплей восхищения интеллектуальными способностями Жени. Никаких чувств, никаких привязанностей. Просто Женя Медведева вдруг перестала быть частью фона и стала... интересной. И эта мысль, сама по себе, уже была прорывом для Этери Тудберидзе. Дни текли, перетекая в недели. Октябрь сменился ноябрем, принеся с собой первые морозы и короткие, серые дни. Университет погрузился в суету приближающейся сессии, но для Этери и Жени их личные внутренние процессы были куда более сложными, чем предстоящие экзамены. Для Жени Этери оставалась воплощением заносчивости. Женя по-прежнему старалась не смотреть в ее сторону, не пересекаться с ней. Инцидент в столовой засел в ее памяти, как неприятная заноза. Она видела, как Этери продолжает собирать вокруг себя толпы, как она игнорирует сообщения и звонки, как ведет себя надменно с теми, кто, по ее мнению, не достоин ее внимания. И Женя не хотела быть среди таких. Ее сердце по-прежнему сжималось от легкого раздражения, когда она слышала звонкий смех Этери в коридорах. "Ну и что, что умная? Все равно неприятная," – думала Женя. Однако Этери... Этери менялась. Или, точнее, менялось ее восприятие. То, что началось как мимолетное любопытство, стало превращаться в нечто более осязаемое. Этери начала неосознанно искать Женю. Не просто выхватывать взглядом из толпы, а словно ее мозг настраивался на определенную частоту, сигнализируя о присутствии Жени. Если Женя сидела в библиотеке, Этери старалась пройти мимо ее столика, словно случайно. Если Женя шла по коридору, Этери могла незаметно замедлить шаг, чтобы идти за ней на некотором расстоянии, наблюдая за ее размеренными шагами, за тем, как ее волосы покачиваются при ходьбе, за тем, как она иногда останавливается, чтобы что-то быстро записать в блокнот. Этери, привыкшая к мгновенному удовлетворению любых своих желаний, впервые сталкивалась с ситуацией, где она не могла просто взять и получить что-то. Женя была совершенно равнодушна к ней. И это Этери злило. А потом, парадоксально, это стало ее интриговать. Всегда была реакция – восхищение, страх, зависть. А тут – ничего. Полное неприятие. И Этери это... цепляло. Однажды Этери сидела в университетской кофейне, лениво потягивая латте. Ее окружали друзья, смех, музыка. Но ее взгляд был устремлен к столику у окна, где Женя сидела одна, поглощенная учебником по статистике. Ее брови были слегка нахмурены, а на губах, казалось, играла легкая, почти незаметная улыбка – возможно, она нашла решение сложной задачи. Этери внезапно поймала себя на мысли: "Интересно, о чем она думает? Что ее так увлекает?" Это была совершенно новая для Этери мысль. Она никогда раньше не думала о том, что происходит в головах других людей, тем более тех, кто не входил в ее ближний круг. Она начала замечать мелочи. Как Женя всегда носит с собой свой маленький рюкзак, а не модную сумку. Как ее глаза загораются, когда она говорит о своей будущей профессии. Как она всегда предлагает свою помощь, если кто-то из ее друзей нуждается в ней. Женя была такой... *настоящей*. Непритворной. В мире Этери, где все было блеском и фасадом, эта непритворность была чем-то освежающим и, в то же время, пугающим. Чувство привязанности зарождалось медленно, словно нежный росток в мерзлой земле. Это было нечто неуловимое, легкое щемящее ощущение в груди, когда Этери видела Женю. Это не было страстью, не было влюбленностью в привычном понимании. Это было скорее ощущение, что без присутствия этой тихой шатенки в ее поле зрения, день кажется чуть менее... полным. Чуть более скучным. Она начала ловить себя на том, что ей хочется узнать, как Женя провела выходные. Или почему она вдруг выглядит немного уставшей. Или что она читает, помимо университетской программы. Этери, которая никогда не отвечала на сообщения, которая держала людей на расстоянии, вдруг обнаружила, что ей хочется сократить дистанцию с Женей. Это желание было таким новым и странным, что Этери сама себя не узнавала. Она была Этери Тудберидзе, "королевой льда", неприступной и самодостаточной. А тут она, словно школьница, ищет взглядом второкурсницу, которая ее явно недолюбливает. Однажды Этери проходила мимо аудитории, где Женя сидела одна, дописывая конспект. У нее было задумчивое выражение лица. Этери почувствовала непреодолимое желание подойти, что-то сказать, может быть, даже извиниться за тот инцидент в столовой (мысль об этом заставила ее внутренне поморщиться – Этери Тудберидзе никогда не извинялась). Но она не смогла. Что-то удерживало ее. Может быть, страх получить отпор. Или просто неловкость от собственной, новой и непонятной, уязвимости. Она просто прошла мимо, сделав вид, что не заметила Женю. Но в ее груди что-то сжалось. Это была точка невозврата. Этери Тудберидзе начала медленно, очень медленно, влюбляться в Евгению Медведеву. Ирония судьбы заключалась в том, что Женя по-прежнему испытывала к Этери лишь неприязнь, усиленную ее высокомерием и их неприятным первым знакомством. Пока Этери боролась со своими новыми, непонятными чувствами, Женя видела в ней лишь ту самую надменную блондинку, которая когда-то назвала ее "малышекурсницей".