Королева универа

Наступил декабрь. Университет утонул в предновогодней суете, подготовке к зачетам и атмосфере ожидания каникул. Чувства Этери к Жене, невысказанные и порой даже неосознанные самой Этери, продолжали расти. Теперь это была уже не просто привязанность, а легкая, пока еще нежная, но определенно романтическая влюбленность. Она ловила себя на том, что мысли о Жене занимают ее все чаще. Ей хотелось узнать, какой Женя будет в новом наряде, как она улыбнется, если ей скажут что-то приятное. Этери даже стала по-другому смотреть на себя. Она начала прислушиваться к своим словам, к тому, как она общается с людьми. Не потому, что хотела измениться для кого-то, а потому, что Женя своим существованием, своим примером, невольно заставляла Этери видеть некоторые свои качества в неприглядном свете. И это было непривычно. Но все меняется. Как это часто бывает, когда ты только начинаешь что-то осознавать, мир подбрасывает новое испытание. В конце ноября на факультете экономики появился новый стажер, Андрей Морозов. Он был на год старше Жени, студент третьего курса параллельного потока, высокий, широкоплечий брюнет с обаятельной улыбкой и пронзительными голубыми глазами. Он был очень активным, участвовал в студенческих проектах, организовывал мероприятия. И он был очень, очень целеустремленным. Андрей Морозов был давно наслышан об Этери Тудберидзе. Главная красавица университета, недоступная королева, умница и будущая звезда финансов. Он решил, что она – именно та девушка, которую он хочет видеть рядом с собой. Для Андрея это был своего рода вызов, игра. Он привык добиваться своего. Андрей начал с классики. Он появился на всех мероприятиях, где была Этери. Начал присылать ей цветы в университет, несмотря на то, что она не отвечала на сообщения. Оставлял записки на ее машине, когда она приезжала. Он был настойчив, но не навязчив, обаятелен, но не заискивал. Он не ждал ответа на сообщения, а просто появлялся в нужный момент, чтобы поговорить с ней лично, словно случайно. Этери, к всеобщему удивлению, не отвергала его сразу. Андрей был красив, умен, обладал связями и амбициями. Он не был похож на толпу ее обычных поклонников. Он был... равным. Она позволяла ему угощать себя кофе в университетском буфете, коротко обменивалась с ним парой фраз в коридоре, даже один раз согласилась поужинать с ним после тяжелой рабочей недели. Эти "свидания" были скорее деловыми встречами, но университет гудел. Сплетни распространялись со скоростью лесного пожара: "Этери Тудберидзе, кажется, наконец-то нашла себе пару!" "Андрей Морозов – единственный, кто смог пробиться к ней!" Женя Медведева не могла не заметить этого. Андрей Морозов был известен на факультете. Его считали одним из самых перспективных студентов. И то, что он открыто и настойчиво добивался Этери, было очевидно для всех. Женя видела, как Андрей ждет Этери после лекций, как он приносит ей кофе, как они иногда о чем-то серьезно разговаривают, а потом Этери даже улыбается – не той насмешливой ухмылкой, а легкой, почти искренней улыбкой. Именно в этот момент Женя почувствовала это. Неприятное, колющее чувство где-то в груди. Оно было таким неожиданным и сильным, что Женя растерялась. Она не могла понять, что это. Раздражение? Да, раздражение. Раздражение от того, что такой достойный парень тратит свое время на такую самовлюбленную особу, как Этери. Но потом она увидела их вдвоем в университетском дворе, после занятий. Шел мокрый снег, и Андрей, совершенно естественным жестом, снял свой шарф и повязал его на шею Этери, чтобы она не мерзла. Этери не оттолкнула его. Она лишь на секунду замерла, а потом позволила ему это сделать. И в ее глазах, обычно таких холодных, промелькнуло что-то похожее на... смущение? Или нежность? Женю словно ударило током. Это было *не* раздражение. Это была ревность. Чистая, острая, совершенно непонятная ревность. К Этери Тудберидзе. К высокомерной блондинке, которую Женя так откровенно недолюбливала. Женя сжала кулаки. Что за абсурд? Почему она, Женя Медведева, которая сторонилась Этери, чувствует это? Это было нелогично, неправильно. Но чувство было реальным, горячим, жгучим. Она почувствовала, как по ее щекам разливается жар, и она быстро отвернулась, поспешно уходя, словно боялась, что кто-то прочтет ее мысли. Это был новый, неожиданный виток в отношениях между Женей и Этери. Этери, которая медленно, но верно осознавала свои чувства к Жене, была теперь на пороге новой борьбы. А Женя, которая лишь недавно начала испытывать ревность, должна была разобраться в своих собственных чувствах, которые оказались куда более сложными и запутанными, чем она могла себе представить. Начиналась совершенно новая игра.Отлично! Продолжим наше погружение в мир Московского экономического университета, где переплетаются судьбы Жени и Этери, а ревность начинает медленно, но верно отравлять размеренную жизнь одной из них. Ревность . Это слово эхом отдавалось в голове Евгении Медведевой, странное и чуждое. Она шла по длинным, гулким коридорам университета, а ощущение жжения в груди не проходило. Это было так нелогично, так неправильно. Она же ненавидит Этери Тудберидзе, или, по крайней мере, презирает ее за высокомерие и позерство. Тогда почему, почему вид Андрея Морозова, повязывающего шарф на шею этой высокомерной блондинки, заставил ее внутренности сжаться в тугой узел? Женя попыталась рационализировать. "Это просто раздражение", – убеждала она себя. – "Раздражение от того, что такой хороший парень, как Андрей, ведется на этот весь блеск и мишуру. Он же умный, перспективный. Он заслуживает чего-то настоящего, искреннего, а не этой... королевы, которая даже на сообщения не отвечает." Но даже произнося это про себя, Женя знала, что это ложь. Это было не раздражение за Андрея. Это было что-то глубоко личное, болезненное, направленное на Этери. С тех пор Женя начала замечать Этери еще больше, чем раньше. И это было мучительно. Раньше она старалась избегать ее взгляда, ее присутствия. Теперь же ее глаза сами, помимо ее воли, выискивали Этери в толпе, следили за ней. Утро. Женя сидела в аудитории, за своей привычной второй партой. Ее взгляд, конечно же, был прикован к доске, но периферийное зрение работало на максималках. В какой-то момент дверь распахнулась, и появилась ОНА. Этери, в идеально сидящих светлых брюках и шелковой блузке цвета слоновой кости, с волосами, рассыпавшимися по плечам, словно золотой водопад. Она прошла по рядам, небрежно кивнув кому-то, ее каблуки отстукивали ритм. Женя почувствовала, как по ее спине пробегает легкая дрожь. Нет, не от восхищения. От чего-то другого. Непонятного. Этери села на свое обычное место на задних рядах, не обращая внимания на лектора. Она достала телефон, что-то быстро напечатала, а затем, словно почувствовав на себе взгляд, подняла голову. Ее голубые глаза скользнули по аудитории и на секунду задержались на Жене. Женя тут же опустила взгляд на свои конспекты, ее щеки вспыхнули. Она почувствовала себя пойманной. "Глупости, глупости," – бормотала Женя себе под нос, когда вышла из аудитории. – "Что это со мной? Стыдно!" Ее обычная, размеренная рутина теперь была слегка нарушена. Раньше она шла в университет, полностью погруженная в свои мысли о лекциях, о будущих экономических моделях. Теперь ее мозг, словно по собственной воле, выделял отдельный канал для "мониторинга" Этери. **Библиотека **: Женя, как обычно, отправлялась в старую часть библиотеки. Но теперь она выбирала место, откуда был виден вход. Она не сидела там, ожидая Этери, нет. Она просто... замечала, когда та появлялась. Этери часто приходила туда со своими друзьями, иногда просто чтобы посидеть в тишине и проверить почту, иногда – действительно поработать. Женя наблюдала за ней. Как Этери отбрасывает пышные волосы назад, когда сосредоточена. Как ее брови хмурятся, когда она читает сложный документ. Как она иногда откидывается на спинку стула, задумчиво прикусывая нижнюю губу. Женя заметила, что Этери начала проводить в библиотеке больше времени. "Наверное, Андрей ее мотивирует," – с горечью думала Женя, и чувство ревности снова кольнуло. **Кафетерий:** Обед стал настоящим испытанием. Женя старалась сесть так, чтобы не видеть стол Этери, но это было почти невозможно. Андрей Морозов теперь был почти постоянным спутником Этери в обеденное время. Он приносил ей кофе, они тихо разговаривали, иногда Андрей что-то рассказывал, и Этери слушала, чуть склонив голову, и даже иногда смеялась. Это был не ее обычный звонкий, высокомерный смех, а более мягкий, тихий. Женя наблюдала, как Андрей протягивает ей салфетку, если та случайно запачкалась, или как он отодвигает для нее стул. И каждый такой жест, казалось, вонзался ей в сердце. "Почему онтак заботлив? И почему она ему позволяет?" – эти вопросы терзали Женю. **Коридоры и аудитории:** Женя заметила, что Этери стала реже пропускать пары. Она была более пунктуальной, хотя по-прежнему не всегда казалась заинтересованной. Женя ловила себя на мысли: "Наверное, Андрей попросил ее быть более ответственной." Каждый раз, когда Этери шла по коридору с Андреем, Женя старалась пройти мимо них незаметно, опуская голову. Но в то же время, она не могла оторвать взгляд. Она замечала, как Андрей касается ее спины, когда они проходят сквозь толпу, или как Этери, на секунду, опирается на его руку. Эти маленькие детали, эти проявления близости, причиняли Жене какую-то невообразимую боль. Женя все еще пыталась убедить себя, что это не ревность. "Это просто отвращение к ее поведению, к ее фальшивости," – твердила она. Но ее сердце знало правду. Она начала ощущать свою собственную неполноценность. Этери была высокой, эффектной блондинкой с невероятными волосами, главной красоткой университета, а Женя – всего лишь "волосами покоя", миловидной, но незаметной шатенкой. Что она могла противопоставить такой как Этери? Ничего. Для Этери Тудберидзе, мир продолжал вращаться, но его ось, казалось, сместилась. Теперь, помимо собственной персоны, в центре ее внимания оказалась и Женя Медведева. То, что началось как легкое любопытство, переросло в нечто большее. Этери ловила себя на том, что думает о Жене в самые неподходящие моменты. Во время скучной встречи, вместо того, чтобы слушать доклад, она могла вдруг подумать, как Женя, должно быть, тщательно конспектирует каждое слово. Ее новое чувство было настолько необычным, что Этери не знала, как его назвать, и тем более, как с ним справиться. Она, Этери, которая всегда держала всех на расстоянии вытянутой руки, чувствовала необъяснимую тягу к девушке, которая ее совершенно не замечала. Или, хуже того, явно недолюбливала. Андрей был удобным отвлечением. Он был привлекателен, умен и амбициозен. Он не был навязчив, но его внимание было постоянным и приятным. Он был достойной партией, которая вполне соответствовала ее статусу. Этери позволяла ему ухаживать за собой, ходила с ним на ужины, отвечала на его звонки. Но каждый раз, когда Андрей брал ее за руку или слишком близко подходил, Этери чувствовала... ничего. Или, точнее, отсутствие того особенного, легкого трепета, который она ощущала, когда видела Женю. Подсознательно Этери начала искать способы быть ближе к Жене, или хотя бы быть замеченной ею. **Библиотека:** Этери действительно стала проводить больше времени в библиотеке. Не только ради работы, но и в надежде пересечься с Женей. Она выбирала столик, с которого могла видеть Женю. Она наблюдала за ней, пытаясь понять ее. Этери замечала, как Женя закусывает губу, когда погружена в чтение, как ее пальцы машинально касаются волос, когда она что-то обдумывает. Этери даже начала брать книги, которые, как ей казалось, могли быть интересны Жене, просто чтобы понять, о чем она думает. Она даже пару раз поймала себя на том, что украдкой фотографирует страницы книг, которые Женя читала, чтобы потом самой их прочесть. Это было совершенно не в ее стиле. **Случайные встречи:** Этери стала более внимательной к расписанию Жени. Она не делала этого открыто, конечно. Но она могла "случайно" пройти мимо аудитории Жени после ее пары, или "случайно" оказаться в очереди в буфете рядом с ней. Она ждала, что Женя хотя бы посмотрит на нее, но Женя всегда избегала ее взгляда. Это вызывало странное чувство разочарования. **Разговоры с друзьями:** Этери, обычно не интересующаяся сплетнями, вдруг стала прислушиваться к разговорам о младших курсах. Она пыталась уловить что-то о Жене. И когда она слышала, как преподаватели хвалят Женю за ее аналитические способности, Этери чувствовала прилив странной гордости, хотя и скрывала его. Чувство привязанности к Жене медленно, но верно перерастало в нечто более глубокое. Это было желание защитить ее, понять ее, быть рядом с ней. Этери, привыкшая к доминированию иконтролю, вдруг почувствовала себя... уязвимой. Мысль о том, что Женя может быть с кем-то другим, вызывала в ней необъяснимую, жгучую боль, которую она никогда раньше не испытывала. Это было похоже на физическую боль, на укол в солнечное сплетение. Андрей , тем временем, продолжал свои ухаживания. Он пригласил Этери на новогодний бал, который университет устраивал в конце декабря. Это было главное событие семестра. "Этери, ты пойдешь со мной?" – спросил Андрей, когда они сидели в кофейне. Его голубые глаза смотрели на нее с нескрываемым восхищением. – "Я уже забронировал лучшие места." Этери на мгновение задумалась. Бал – это демонстрация статуса, это быть в центре внимания. И он был идеальным партнером. Это было бы логично, правильно. "Да, Андрей," – ответила она, ее губы изогнулись в своей привычной, немного надменной улыбке. – "Я пойду с тобой." Когда Женя Медведева услышала эту новость от своих подруг, которые, конечно же, обсуждали предстоящий бал, ее сердце пропустило удар. "Представляешь, Женя," – воодушевленно начала Даша, – "Этери Тудберидзе идет на бал с Андреем Морозовым! Это будет пара вечера, сто процентов!" Женя почувствовала, как по ее телу разливается холод. Бал. Этери и Андрей. Вместе. В центре внимания. Ревность, до этого момента лишь подтачивавшая ее изнутри, вспыхнула ярким, обжигающим пламенем. Она почти физически почувствовала, как эта новость ударила ее. Впервые за долгое время ее "волосы покоя" заставили ее почувствовать, что все в ней бушует. Предновогодняя суета охватила университет. Коридоры украшались гирляндами, из кабинетов доносились отголоски рождественских песен, студенты лихорадочно дописывали последние работы перед сессией. Но для Жени Медведевой атмосфера праздника была омрачена. Каждый день она видела, как Андрей Морозов буквально неотступно следует за Этери. Он приносил ей кофе, помогал с книгами, даже ждал ее у входа, чтобы проводить до машины. Он был идеальным джентльменом, и Этери, кажется, позволяла ему приближаться. Женя наблюдала. Ненавязчиво, из-за угла, через толпу. Она видела, как Этери улыбается Андрею – не той холодной, чуть пренебрежительной улыбкой, которую она дарила всем остальным, а почти нежной, задумчивой. Женя заметила, как Этери иногда слегка касается его руки, когда они разговаривают. И каждый такой момент был для Жени, как удар ножом. "Почему ты так на них смотришь?" – спросила однажды Саша, когда они обедали в столовой. Женя слишком пристально смотрела на столик Этери, где Андрей что-то шептал Этери на ухо, и та слегка покраснела. Женя вздрогнула. "Я? Да нет, просто задумалась." Она быстро опустила взгляд на свою тарелку с супом, чувствуя, как краснеют ее собственные щеки. "Как можно так откровенно флиртовать в общественном месте," – пробормотала она, пытаясь придать своему голосу оттенок презрения, но внутри у нее все сжалось. Это было мучительно. Женя, которая всегда была сосредоточена на учебе, теперь обнаружила, что ее мысли постоянно возвращаются к Этери и Андрею. Она теряла концентрацию на лекциях, ее конспекты стали менее аккуратными, она даже сделала пару ошибок в расчетах по финансовой математике – немыслимо для Жени Медведевой. Ее подруги, начали замечать ее рассеянность, но Женя все списывала на стресс перед сессией. Этери, тем временем, пыталась разобраться в себе. Андрей был так внимателен, так заботлив. Он был, по всем параметрам, идеальным парнем. С ним было легко, приятно. Но каждый раз, когда он смотрел на нее с восхищением, Этери чувствовала, что это не то. Это не *то* чувство, которое заставляло ее сердце биться сильнее. Она искала глазами Женю, даже когда сидела рядом с Андреем. Ей хотелось, чтобы Женя увидела ее, заметила ее, *подумала* о ней. Ей хотелось, чтобы Женя... завидовала? Или, нет, чтобы Женя просто *была* рядом. Этери стала обращать внимание на то, как Женя одевается. На ее простые, но элегантные вещи, на ее аккуратную укладку, на отсутствие броского макияжа. В этом была какая-то чистота, которая притягивала Этери. Она даже пару раз поймала себя на мысли, что хотела бы прийти в университет так же, как Женя – без помпы, без демонстрации. Но ее имидж не позволял. Однажды Женя задержалась в библиотеке до самого закрытия. Она работала над курсовой, полностью погруженная в источники. Когда она, наконец, собрала вещи и вышла в пустой коридор, почти стемнело. Она услышала голоса, приближающиеся из-за угла. Голос Этери, звонкий и уверенный, и низкий голос Андрея. Женя запаниковала. Она не хотела с ними сталкиваться. Она быстро юркнула в ближайший пустой кабинет, оставив дверь чуть приоткрытой, чтобы слышать. Этери и Андрей прошли мимо. "Андрей, спасибо, что подождал меня," – голос Этери был чуть мягче, чем обычно. "Конечно, Этери. Я же обещал. Бал совсем скоро. Ты готова?" "Наверное," – в ее голосе проскользнула легкая неуверенность. – "Надо еще платье выбрать. Может, поможешь?" "С удовольствием!" – голос Андрея был полон энтузиазма. – "Мы можем поехать в субботу. У меня есть идеи." "Хорошо," – ответила Этери, и Женя услышала легкий, почти неслышный смешок. "До встречи тогда." "До встречи, Этери." Женя услышала, как их шаги удаляются, а затем – щелчок закрывающихся дверей университета. Она медленно вышла из укрытия. Платье на бал. Вместе. В ее груди разлилась такая горечь, что стало трудно дышать. Это было слишком. Женя чувствовала себя подавленной. Она даже не понимала, почему это так сильно на нее влияет. Она же ничего не испытывает к Этери. Ничего, кроме неприязни. Или нет.? Этери, садясь в машину Андрея, почувствовала легкую пустоту. Да, Андрей был хорош. Да, свидания были приятными. Но ей казалось, что она играет роль. С ним ей не нужно было быть самой собой. Она могла быть той Этери Тудберидзе, которую от нее ожидали: красивой, успешной, немного загадочной. Но именно эта Женя Медведева, которая не ожидала от нее ничего, которая смотрела на нее с неприязнью, заставляла ее чувствовать что-то настоящее. "Платье, – думала Этери, – да, нужно выбрать платье. Какое бы выбрала Женя, если бы пошла на бал?" Эта мысль была абсурдной. Женя, скорее всего, вообще не пойдет на бал. Она, наверное, проведет вечер в библиотеке. Этери поймала себя на том, что ей хочется поделиться с Женей своими мыслями, своими проблемами с учебой (даже у Этери они бывали, хоть она и тщательно это скрывала), своими планами. Ей хотелось узнать, о чем думает Женя, что ее волнует. Это желание было настолько сильным, что порой Этери чувствовала себя неловко. Она, Этери Тудберидзе, которая никогда ни в ком не нуждалась, вдруг обнаружила, что ей не хватает чьего-то молчаливого присутствия, чьей-то искренности. Не хватает Жени. Она начала замечать тонкие нюансы в поведении Жени. Как та старается ее избегать, как опускает глаза. Это не было просто равнодушием. Это было активное избегание. И это, почему-то, не отталкивало Этери. Напротив, это еще больше разжигало ее интерес. "Почему она меня избегает? Она меня так сильно не любит?" – думала Этери. И эта мысль, вместо того чтобы вызвать привычное высокомерное безразличие, вызывала легкую боль и желание исправить ситуацию. Привязанность Этери медленно перерастала в нечто более глубокое, нечто, что пугало ее своей силой. Это была любовь, которая прокрадывалась в ее сердце, несмотря на все ее защиты, несмотря на ее характер. Любовь к девушке, которая ее ненавидела. Ирония судьбы была жестокой.