Пробуждение Неро

Вокруг было холодно. Так холодно, что мальчик еле-еле переставлял ноги, шаркая подошвами изношенных ботинок по потрескавшемуся камню. «Странно», думал он, ускоряясь, «в книгах в аду всегда жарко». Но это был не первый и не последний раз, когда книги обманывали Неро. Например, дети, такие, как он, на бумаге или экране телевизора местной забегаловки (у Данте не было своего телевизора, только вечно ломающийся музыкальный автомат) всегда были рядом со своими родителями. Но у Неро их не было. У него был только Данте, которого он стал считать своей семьёй, сам не заметив этого. «Глупый Данте», ругался на него Неро про себя, «вечно тебя приходится спасать. Будто это я взрослый, а ты ребёнок». Сложно сказать, чем именно руководствовался детский разум перед тем, как заставить прыгнуть тело в разверзнувшуюся дыру, что вела в ад, за Данте. Но это определённо был страх. Страх потерять самого Данте? Страх потерять единственную живую душу, что была в его жизни? Страх так и остаться маленьким одиноким мальчиком, в каждом прохожем ищущим неизвестно кого? Ведь сколько раз он сам желал Данте провалиться в ад к его демонам, Неро сам уже не мог сосчитать – такое число он ещё не мог представить. И каждый раз, когда Данте действительно уходил, не удостоив его даже взглядом, сердце отчего-то болезненно сжималось. А вдруг и правда исчезнет? И сейчас, заметив вдалеке трепыхание такого знакомого красного плаща, Неро побежал, не обращая внимание ни на землю, что начала уходить у него из-под ног, ни на демонов, что предвосхищали лёгкую добычу. Он не думал о том, как смог отыскать его так быстро. Годы спустя он узнает, что потомки Спарды всегда в конце концов находили друг друга без труда (и это знание тогда привело его в ещё большую ярость), но сейчас Неро было всё равно. Тело Данте висело распятым, и, находясь без сознания, он никак не мог защитить его. И всё же Неро жался к нему, как к самому незыблемому оплоту безопасности. – Данте, прошу, просыпайся! – мальчик не чувствовал слёз, безостановочно капающих на окровавленный меч, воткнутый в грудь Данте, – Ты же не собираешься сдохнуть от такого пустяка?! Но Данте не просыпался. Гадкие демоны всё ближе подбирались к ним со всех сторон, и поначалу Неро пытался отогнать их, кричал «Сгиньте!», «Пошли прочь!», размахивал руками и ногами, но так только больше распалял голод в их светящихся глазах. Но что ещё он мог сделать? Нет. Он не отдаст им Данте, даже если придется вытаскивать Мятежник из него голыми руками. Неро хорошо помнил те порезы, что ненадолго оставались на его ладонях, когда он без спросу пытался стащить меч Данте, надеясь тайком потренироваться. Но Данте никогда не позволял ему этого. – Данте, пожалуйста… – Неро надрывно шептал ему в ухо, – Прости меня. Прости, что трогал твой меч. Я же знаю, ты не любишь этого. Прости, что ел твою порцию мороженого. Я больше никогда не стану кричать на тебя из-за бардака в офисе, обещаю! Это ведь твой дом, а я… я так благодарен, что ты позволил мне остаться с тобой. Данте, клянусь, я сделаю что угодно, ты только проснись, пожалуйста… Он бы ещё долго мог просить прощения за то, в чём обычно не чувствовал себя слишком виноватым, или обещать ему того, чего в будущем абсолютно точно не собирался выполнять, но поток бессмысленных рыданий прервала чья-то цепкая рука, обвившая его голень словно ветки иссохшего дерева. Сид. Тот, из-за кого Данте сейчас и висел на этом проклятом кресте. Тот, из-за кого Неро сейчас впервые за долгое время проливал слёзы бессилия. Но ведь он не был слабым. Несмотря ни на что, ему удалось выживать восемь лет в одиночку, он смог наполнить офис Devil May Cry жизнью, как бы Данте ни отрицал этого. Он смог, в конце концов, найти Данте в этой дыре, наполненной смертным холодом и запахом бесконечного отчаяния. Всего этого Неро, конечно, сейчас не понимал. Только чувствовал, как в области сердца начинало что-то клокотать, чувствовал, как разгоняющаяся по венам кровь наполнялась неизвестной силой. Будто что-то пробуждалось внутри него. Эта сила была незнакомой, но не чужеродной. Эта сила была частью него с самого рождения, просто до этого момента ему не было нужды ею пользоваться. Темнота, что окружала их всё это время, отступила перед ярким лазурным светом, что переливался вокруг Неро. Сила, что всё это время была запечатана за стенами отчуждения, неуверенности и страха, вырвалась на свободу и нашла стабильный сосуд в правой руке Неро, превращая покрытую синяками кожу в чешую, а грязные ногти – в заострённые когти. Удар, что пришёлся Сиду прямо по лицу демоническим кулаком, навсегда отпечатался в памяти Неро уверенностью в том, что он не беспомощен. *** – Всё было совсем не так, – уже в который раз буркнул Неро, уныло запуская ложку в порцию мороженого Данте, пока тот витал в облаках. – Хм? Ты это о чём? – Я не орал «Сила! Мне нужно больше силы!» На это Данте лишь усмехнулся, стрельнув весёлым взглядом в их третьего собеседника: – О, прости. Видимо, перепутал тебя кое с кем другим. Яблоко от яблони, или как там. Наверняка он ожидал, что так просто эта колкость ему с рук не сойдёт, но сразу два пинка под столом стали для него полным сюрпризом. Глядя на то, как Неро сталкивается глазами с Вергилием, а затем тут же отводит взгляд, будто видит что-то постыдное, он лишь самодовольно ухмыляется. Идиот. Да и сам он не лучше. Сколько раз Неро себе твердил, что в Вергилии нет ничего страшного, что однажды ему уже удалось одержать над ним верх. И всё одно – каждый пойманный взгляд полудемона доставлял ему почти физическую боль. Он уже даже задумывался, не получил ли ублюдок какую-то новую силу, способную проникать в душу через глаза, пока шарился с Данте в мире демонов. Но нет, это полная глупость. Вот уж действительно яблоко от яблони, метнув раздражённый взгляд в сторону Данте, подумал Неро, скрестил руки и отодвинулся от обоих подальше. Покончив с довольно крупной миссией по очистке очередного разросшегося демонического гнезда, Данте затащил Неро и Вергилия в то полуразрушенное здание, что когда-то было их любимой закусочной. Стоило отдать ему должное – справиться сразу с двумя упрямыми полудемонами, желающими только поскорее разбежаться по углам собственного гнезда под названием Devil May Cry было задачей не из лёгких. Но в чём-то Данте был даже упрямее Вергилия. И вот сейчас сквозь полуразбитое окно Неро усердно вглядывался в руины Редгрейва, пока Данте увлечённо посвящал своего брата в события, которые происходили с ним и Неро последние двадцать лет. Вергилий же был привычно немногословен. С тех пор, как они вернулись, прошла целая неделя, но за это время Неро ни разу не поговорил со своим так называемым отцом один на один. Они перекидывались дежурными фразами, прикрывали друг друга в бою, но самым душевным между ними моментом оставались лишь те несколько секунд, что прошли между «Вергилий остаётся у нас. Ты же не против?» и его неоднозначным пожатием плечами. Что было бы, если бы он сказал, что против? … Данте бы выбрал Вергилия. Данте бы не выбрал того, кто лишь мешает. Кулаки сами сжались на кожаном сиденье, разрывая выросшими без спроса когтями и без того испорченную ткань. К горлу подступил предательский комок, и Неро резко захотелось убраться от этих двоих подальше. Но с правой стороны его подпирал развалившийся Данте, а напротив сидела мраморная статуя, именуемая Вергилием. Ещё неизвестно, кто из них бы оказал наибольшее сопротивление при его попытке бегства. Возможно, ни один из них. Нет, через окно он точно не станет прыгать. Слишком драматично даже для него. Краем уха Неро услышал, как Данте уже разглагольствовал о их приключениях в Фортуне. О том, как Неро завладел Ямато (Он всё же рискнул украдкой глянуть в этот момент на Вергилия, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Козёл.), о Спасителе и Санктусе. – О! О! Расскажи ему, как ты надрал зад тому деду! – Большое дело – навалять зарвавшемуся старпёру, – закатил глаза Неро и невольно перевёл взгляд на Вергилия. Судя по блеску в его глазах, ирония не ускользнула от его внимания тоже, и Неро вновь поспешно ретировался. Дьявол! Как этот ублюдок это делает?! – Вот только не начинай скромничать именно сейчас! – фыркнул Данте, – Старикан выжил после моей пули, а это о чём-то да говорит. – Он прав, – вдруг подал голос Вергилий, и Данте тут же замолк в шоке, – Культ Спарды долгое время являлся хранителем древних знаний и могущественных артефактов. Если его лидер решил, что с помощью этого «Спасителя» сможет приблизиться к силам бога, то, скорее всего, так оно и было, – полудемон сделал небольшую паузу, и Неро заметил, как уголки его губ слегка дрогнули. Нет… Не может быть. Улыбка?! – Поэтому всё так, как ты и сказал. Навалять зарвавшемуся старпёру – действительно большое дело. Почти на добрую минуту между ними повисла тишина, прерываемая лишь отдалёнными вскриками демонов-одиночек, и Неро понял, что впервые смотрит на Вергилия так долго. Даже Данте не сразу нашёлся с дурацким, но разряжающим обстановку комментарием, поэтому предпочёл промолчать, что тоже было для него решением огромной редкости. Данте, бывало, мог замолкнуть, это правда. Но ненадолго. Конец неловкому молчанию положил заливистый смех Данте – обычно приятный звук резанул по ушам Неро похуже визга любой эмпузы. До Неро долетели лёгкие слова о том, что он «пацан не промах», и ему пришлось зажмуриться, чтобы осмыслить происходящее. Он что, на долбаных смотринах?! Когда смысл сказанного Вергилием стал оседать в сознании Неро, внутри него всё стало закипать. Дыхание спёрло так, будто не слова одобрения, – похвалы! – были направлены в его сторону, а Ямато, как тогда, на вершине Клипота, вновь прошёл сквозь его грудь. Пошёл ты. Нет, серьёзно, пошёл ты. Ты должен был мне это сказать ещё пять лет назад! Где ты был всё это время, урод?! Неро смог оторвать взгляд от Вергилия только для того, чтобы перевести его на всё ещё веселящегося Данте и убедиться в том, что не сказал этого случайно вслух. Такое лучше всегда говорить намеренно. Пересказ Данте всего, что с ними было, заставил Неро задуматься о том, как часто им обоим приходилось так или иначе путешествовать в мир демонов и возвращаться обратно. И это никогда не казалось такой уж сложной задачей. Так какого чёрта Вергилий так и не…?! Почему этот могущественный полудемон, несмотря на кучу возможностей вернуться в мир людей, решил всё-таки…?! Почему ты не сказал мне этого ещё пять лет назад. – Данте, сходи на склад, поищи ещё сидра, – Неро был горд тем ровным голосом, которым смог прервать вновь возобновившуюся болтовню Данте, – Синди всегда откладывала про запас. – И где я должен его искать? – удивлённо моргнул Данте. – Не знаю. Спроси у Синди, – чуть более несдержанно, чем хотел, ответил Неро, – Если она ещё жива, конечно. Между ними повисла ещё одна пауза, но на этот раз она была тяжёлой. Плечи и челюсть Данте заметно напряглись, а ноздри втянули воздух чуть резче, чем обычно. Больно тебе, да? Так и должно быть. Что угодно, лишь бы ты прекратил притворяться. – Она могла спастись, – наконец выдавил Данте. – А могла и нет. На самом деле Синди и все остальные их немногочисленные знакомые были живы. Неро первым делом заставил Моррисона узнать о них, как только вернулся к делам агентства. Но его до дрожи бесило то, что Данте не вспомнил о ней или ком-либо ещё, даже зайдя внутрь этой сраной забегаловки. Слишком глубоко зарылся головой в песочную фантазию о семейной идиллии. Отчасти Неро мог его понять. Не такую уж и большую роль все эти люди играли в жизни Данте. Все, кто были ему важны, находились сейчас в одном здании. Вместе. Впервые. Возможно, он даже извинится перед ним потом. Но только не сейчас. Не сказав больше ни слова, Данте развернулся и ушёл в сторону подсобки. Неро стоило немалых усилий подавить внутренний порыв кинуться за ним. Задержать его или сбежать вместе с ним – не важно. – Я не понимаю, что мог сказать такого… – как только дверь за Данте захлопнулась, начал было говорить Вергилий, но Неро прервал и его. – Синди и Кирие – мои единственные друзья, которые никак не связаны со всей этой демонской хренотенью. Если бы с ними что-то случилось, мы бы сейчас с тобой вообще не разговаривали, – чуть погодя, Неро добавил уже менее стойко, – Я бы никогда не простил себе того, что не смог защитить их. Только не снова. – Я могу понять это чувство, – скорее всего, Вергилий выдержал короткую паузу только для вида. Очевидно, ответ на это у него был заготовлен уже давно, – Весь мой путь поисков всё большей силы заключался в том, чтобы защитить тех, кто мне дорог. Не буду скрывать, я действительно испытываю мало сочувствия к пострадавшим от сопутствующего ущерба. Но мне жаль, что в процессе я причинил боль тебе, Неро. Неро давно уже не был восемнадцатилетним пацаном, терявшим контроль по любому поводу. И всё же зуд в его лопатках, откуда сейчас рвались его крылья, и жар в его сердце получеловека-полудемона были настолько невыносимыми, что ему пришлось с остервенением накинуться на недоеденную порцию мороженого Данте, чтобы хоть как-то в буквальном смысле охладиться. Наверняка это вызвало презабавнейшее недоумение на лице Вергилия, но Неро не увидел его, предпочтя уткнуться в тарелку. Неужели им обоим так легко? Так легко отбросить все эти годы разлуки и последствий разрушительных действий. Вергилий, в конце концов, разрушил целый, мать его, город! Дважды! И теперь вот так просто извиняется за то, что ранил чувства Неро? Да пошёл ты! Не может это всё быть так просто! Неро со звоном отбросил ложку в опустевшую миску и вздохнул. А может, это действительно просто, и это он ведёт себя незрело? Что сделано, то сделано. Вергилий ведь согласился остаться с ними и помогать очищать город от демонов. Взгляд Неро упал на его правую, уже обычную человеческую руку, что когда-то ороговела ради спасения Данте. Может, в чём-то они действительно были похожи. – Послушай, – Неро выпрямился и взгляд его посерьёзнел, – Время для всей этой херни прошло. Я тебя не знаю. Ты меня не знаешь. Я согласен спать с тобой под одной крышей только потому, что это осчастливит Данте. Неро запнулся. Счастье. Он действительно ни разу в жизни не видел Данте таким счастливым, как в последние дни. И это при том, что они только что вернулись из самого ада, в котором Вергилий провёл большую часть жизни. Данте часто шутил и улыбался, но всё это казалось таким… напускным. Неро хотелось выцарапать эту насмешливость с его красивой рожи и докопаться до его истинных эмоций. Но ему никогда этого не удавалось. От любых признаков серьёзности обстоятельств Данте всегда либо отмахивался, либо отмахивался и уходил. То, что Вергилий удостоился чести стать не только первым свидетелем, но и первопричиной искренности на лице Данте, пробуждало в нём вязкое чувство зависти. И благодарности за то, что она вообще появилась. Неро не мог допустить того, чтобы она вновь исчезла без следа. – Ты не знаешь того, что было с Данте все эти годы, – воспоминание вспыхнуло перед глазами Неро ядовито красным – первый раз, когда он увидел превращение Данте, – Но я могу рассказать, что было со мной. Я тренировался. Становился сильнее. Один. Без чьей-либо помощи. И если я узнаю, что ты как-то навредил Данте снова – неважно, словом или делом. Я убью тебя. Забуду о том, что сам же не позволил вам поубивать друг друга. Я доведу дело до конца… отец. Не позволив Вергилию ответить, не позволив себе обглодать его реакцию до самого основания, Неро встал и вышел из заведения, в котором когда-то первый раз увидел, как родители кормят своих детей мороженым.