Пробуждение Неро

Прошла почти неделя с тех пор, как Неро принял участие в одном из самых неловких разговоров в своей жизни. И это он думал, что знал толк в неловкостях после того, как хихикающие дети из приюта заставили его рассказать, откуда берутся дети. Возможно, ему бы тоже стоило как-нибудь спросить у своего отца, откуда он взялся, но пока что они явно были не в тех отношениях, чтобы вести задушевные разговоры. Особенно после последнего. – Привет, пацан! – Неро почувствовал приближение братьев ещё за милю от агентства, но решил принципиально не отвлекаться от уборки даже после того, как они ввалились внутрь, – Как себя чувствуешь? Он не смог определить, издевался ли Данте или же прятал беспокойство за беспечностью, поэтому ответил нейтральное: – Нормально. – Круто, – удовлетворённо закивал Данте, – Потому что сейчас лучше не станет. Нам надо поговорить. Ого. Если Данте по собственной воле произнёс такие страшные слова, значит, всё действительно было серьёзно. О своём положении Неро уже узнал от Нико всё, что ему было нужно, но это не значило, что он даст Данте так легко отделаться: – Я приёмный? – Что? – тупо моргнул на это Данте. – Нет, – как ни странно, Вергилий нашёлся с ответом быстрее своего остроумного брата, – Семейное сходство неоспоримо. Если бы я не знал, предположил бы, что Данте – твоя мать. Неро чуть не забыл, что ненавидел Вергилия, и позволил уголкам губ дрогнуть в улыбке. У Вергилия была ошеломляющая привычка шутить только тогда, когда от него этого ждут меньше всего. – Ты перепутал энциклопедию с книжкой анекдотов в туалете? – закатил глаза Данте, – Но если вы готовы спеться только против меня, то я, так и быть, готов побыть вашим мальчиком для битья. Встретившись с внимательными глазами Вергилия, Неро тут же отвёл свои. Он правда пытался подавлять эти трусливые порывы, но выдержать взгляд сейчас означало согласиться на что-то, с чем он был в корне не согласен. – Поверь, «мальчиком» ты уже точно никогда не будешь, – проворчал Неро, скрестив руки, – Так в чём дело? Тянуть время было больше некуда, и Данте тут же стушевался: – Ну… Это по поводу того, что случилось. Нам надо поговорить о твоей физиологии. Неро знал, насколько Данте было некомфортно обсуждать всё, что касается их демонической части, поэтому был готов отыграться за все годы своего неведения: – Тебе не кажется, что для лекции о пестиках и тычинках уже слишком поздно? – О, поверь, пацан, в этом плане всегда есть чему поучиться, – вместо смущения Данте продемонстрировал такую зубастую ухмылку, от которой Неро вдруг самому стало некуда девать руки. На помощь ему пришла цуба Ямато, стремительно встретившаяся с затылком Данте. – Твой дядя безуспешно пытается сказать, что в недостатке знаний твоей вины нет. Но теперь, когда ты принял полноценную форму демона, мы не можем продолжать игнорировать потребности внутреннего демона. Тебе придется принять новые аспекты жизни как данность. Вергилий не пытался смягчить слова или, наоборот, звучать слишком требовательно. Он был больше похож на педагога, слишком знакомым с материалом лекции, чтобы подглядывать в учебник. Чего он не знал, так это того, что Неро вообще-то не был противником кровавых взглядов – он был против разделять эти взгляды именно с ними. Употребление крови демонов приносило Неро ту нездоровую эйфорию, которую он точно не был готов испытывать при своих неблагополучных родственниках. – На мне вообще-то свет клином не сошёлся, бать, – из уст Неро слово прозвучало нижайшим оскорблением, которое Вергилий вновь пропустил мимо ушей, – Вы сами столько лет жили без лишних переливаний, и ничего, выжили ведь. В тот же момент, когда Данте и Вергилий осторожно, будто убеждаясь в этом, переглянулись, Неро осознал, что его заявление было весьма спорным. Да, они выжили. Вергилий пережил рабство у Короля демонов, а Данте… Данте заедал демоническую депрессию нечеловеческим количеством мороженого. И только сейчас, стоя плечом к плечу, оба достигли некоего подобия стабильности – Вергилий перестал рвать пространство и время своими порталами, а лицо Данте наконец озаряла искренняя улыбка. Значило ли это, что они пили кровь друг друга? Получали ли они то же удовольствие, что и Неро? Он всегда считал эти чувства чем-то постыдным, чем-то, что необходимо скрывать от своих близких людей. Но что насчёт его близких демонов? В конце концов, они ведь сами предлагали ему мир. – Ты знаешь, Неро, выживание – это, конечно, здорово. У нас с твоим папаней это было главным хобби на всю жизнь, но… – Данте вздохнул, и маска с его лица на секунду спала, – Нам бы не хотелось посвящать в него и тебя. В этом просто больше нет нужды. На ту секунду, что Данте позволил искренности взять верх, Неро забыл, зачем вообще противился. Всё, чего он хотел в жизни, находилось прямо перед ним, завернутое в подарочную упаковку, и чуть ли не умоляло его принять себя. Ему даже стало стыдно, что он вёл себя как капризный ребенок с теми, кто, казалось бы, просто хотел помочь. А затем Вергилий сделал шаг. Неро не знал, с какими намерениями он хотел к нему подойти, – он еще не научился так хорошо считывать эмоции брата Данте, – но как только Вергилий оказался от него на расстоянии вытянутой руки, Неро отшатнулся как ошпаренный. Он и сам сначала не понял, что произошло и с чего вдруг он отступил, пока не осознал, с какой стороны к нему приблизился старший демон. Вергилий оказался от него справа, прямо рядом с его новой гладкой рукой, которую когда-то покрывала тёмная чешуя, и все инстинкты кричали ему увернуться, выпустить когти и выпотрошить наружу все внутренности своего обидчика. Но Неро остановился лишь на первом, по-человечески рассудив, что прямой опасности на данной момент не было. Так же он думал и тогда, когда неизвестный, по итогу оказавшийся его отцом, оторвал ему конечность. «Господи, а я ведь ему ещё и отобедать с нами предлагал», потом с ужасом корил себя Неро. Сам он ещё мог защититься или хотя бы регенерировать, но какой опасности он подверг Кирие и Нико! Секунда прошла, и Неро вновь, обретя ясность ума, воздвиг вокруг себя такие стены, которые не смогли бы пробить даже сыновья Спарды. Заметив реакцию сына, Вергилий замер, а затем с не выражающим ни единой эмоции лицом отступил, сделав два шага назад. – Я подумаю над этим, – только сейчас Неро вспомнил, как дышать, – А сейчас мне надо идти. В отличие от ваших ленивых задниц, у меня всё ещё есть работа. – А ты не думал, что это твоя задница слишком медленная, и свою работу мы уже выполнили? – беззлобно крикнул ему вслед Данте в последней попытке остановить его. Но Неро не остановился и, покинув агентство, продолжил идти, пока энергия его семьи из окутывавшего всё его тело кокона не превратилась лишь в отдалённое щекочущее ощущение на затылке. Ему просто нужно было оказаться от них как можно дальше, чтобы проветриться и обдумать всё на трезвую голову. Так началась неделя избеганий любых взаимодействий с Данте и Вергилием, и не сказать, что под её конец он чувствовал себя в более здравом уме. Вообще-то он чувствовал себя ещё хуже, кроме тех моментов, когда возвращался домой под ночь, и его вновь обволакивало привычным ароматом из роз и грозовых облаков. Большую часть времени Неро проводил на зачистке территорий от демонов и, без продыху метаясь с одного задания на другое, между одним делом и другим, чувствовал себя прямо как в детстве, когда ещё не знал, где его родное место. Неро чувствовал себя одиноко, но и вернуться к тем, кто его когда-то отверг, и кого он сам теперь отчаянно отталкивал, он тоже не мог. Сегодня он решил совместить две задачи: зачистить гнездо на подземной парковке и заодно поискать детали для фургона, чтобы они с Нико смогли наконец вернуться в Фортуну. В отличие от затхлости и ядовитых мандибул пауков-переростков, темнота полудемону была не помехой, к тому же путь ему освещали пролетающие с завидной частотой огненные шары объятых адским пламенем тварей и не потухающий акселератор Красной королевы. Первая задача оказалась не настолько сложной, как вторая, и поэтому спустя около часа бодрой разминки, Неро, бормоча под нос ругательства, уже копошился под капотом одного из грузовиков. Разоряя одно транспортное средство за другим, он, казалось, приметил нужный двигатель, как вдруг по его телу пронеслись заряженные красным электричеством мурашки, и его внутренний демон заскулил в предвкушении. В его сторону явно двигался Данте и, не отдавая себе отчёта, Неро поспешил ему навстречу, обратно на верхние уровни, пока сквозняк не донёс до его носа знакомый запах сыра и пороха. – Я думал, мы договорились, что это место я зачищу один, – крикнул Неро в пустоту, прекрасно зная, что Данте его услышит. И дело было даже не в обострённом слухе, а в банальном эхе, подхватывающем и разносящем каждый звук по всем этажам парковки. – Просто захотел составить тебе компанию, – раздался голос Данте позади него, и Неро резко обернулся, – Но, судя по всему, я опоздал, – Данте театрально развёл руками, делая вид, что ужасно расстроен таким поворотом, – Надо бы нам с тобой чаще тренироваться, а то я, похоже, начинаю сдавать позиции. Закатив глаза, Неро покачал головой, но никак не прокомментировал это очевидное враньё. Он понимал, что Данте специально дождался, пока он расправиться со всеми противниками сам, чтобы поймать его в ловушку серьёзного разговора, во время которого Неро не чувствовал бы себя слабее. Не дождавшись ответа, Данте продолжил чуть менее уверенно: – В последнее время ты редко бываешь дома. Вот я и решил проверить, как ты. – Я в порядке, – тут же отозвался Неро, забыв вложить в свой тон предполагавшееся раздражение, – Просто не хотел путаться у вас под ногами. На этот раз настала очередь Данте закатывать глаза. – Слушай, пацан, ты же знаешь, я это сказал, только чтобы ты держался подальше от Вергилия. Юризена. Не суть. Даже я сначала с ним не сдюжил. Так что без обид, лады? Видимо, в понимании Данте это была некая форма извинения. И Неро принял её, так как знал, что это большее, на что ему стоит надеяться. Забавно выходило, что из них троих яснее всех выражал свои мысли немногословный Вергилий. – Проехали, – отмахнулся Неро, – Всё равно я скоро вернусь обратно в Фортуну, и в следующий раз, скорее всего, мы увидимся только под канун очередного конца света. От этих слов Данте заметно помрачнел, но Неро больше нечего ему было сказать, поэтому, не зная, куда себя деть, он направился к первому попавшемуся легковому автомобилю, делая вид, что нашёл в нём что-то интересное. Данте такой расклад, похоже, не устроил, и он решительно последовал за ним. – Так ты не отказался от идеи съехать? – в голосе Данте послышались гортанные нотки вызова, – Что такого есть в этой Фортуне, что тебя туда постоянно так тянет? «Дело не в том, что есть в Фортуне, а в том, чего нет здесь», хотел было ответить Неро, но тут же устыдился запредельного уровня драматизма. Прильнув спиной к багажнику, Неро неловко взъерошил волосы, судорожно пытаясь придумать более спокойный ответ. Чувствуя искрящую нервозность Неро, Данте понимал, почему пацан так старательно избегал разговора. Во-первых, он и сам долгое время убегал от ответственности, поэтому сейчас он заслужил холод со стороны обычно горячего Неро. Во-вторых, благодаря раскрывшимся потребностям полноценного демона, отношения между ними троими на скорости тихоходного поезда явно стремились к чему-то новому, принимая ранее не отмеченный на карте поворот. Это можно было сравнить с переходным возрастом, когда ты чего-то хочешь, сам не понимая чего, но все вокруг понимать обязаны, и ты бесишься ещё больше, когда они не понимают. Во всяком случае, именно так себя чувствовал Данте во время кризисов, решая, что лучшим решением для всех будет его изоляция. В этом они с племянником, должно быть, были похожи. Но Данте больше не допустит расколов в этой семье. Ни за что. Только не сразу после того, как наконец обрёл их обоих. Набрав в грудь побольше воздуха, Данте приготовился раскрыть Неро все карты и позволить ему решать, что с ними делать: – Наша кровь тебе конечно пойдет на благо, но ты не думай, что мы такие бескорыстные и думаем только о тебе, – натянуто усмехнулся он, – Когда от семьи откалывается один её член, страдает не только он, но и все остальные, – Данте сглотнул, вспоминая всепоглощающее одиночество, определившее его жизнь после событий в Темен-ни-гру, и сделал паузу перед тем, как дать голос той тоске, что сковала его, когда он, стоя на крыше, впервые за долгие годы увидел Неро, спешащего к зданию собора Фортуны, – Дело в том, что без тебя мы не можем так же, как и без друг друга. Ты нам нужен, Неро... Но если эта семья… мы – действительно не то, чего ты хочешь, мы не станем тебя принуждать. Всё тело Неро заметно напряглось, а расширенные зрачки будто глядели в самую душу Данте, пытаясь выискать в ней следы обмана. Не наткнувшись ни на что, кроме таких же оголённых нервов, Неро оттолкнулся от машины и, нервно зарывшись пальцами в волосы, стал ходить взад-вперёд, наворачивая круги вокруг одной мысли, не зная, как к ней подступить. – Я просто не понимаю, – он пытался ухватиться за последние ускользающие от него хвосты сомнений. Неро знал Данте всю свою жизнь. Это был не первый и, скорее всего, далеко не последний раз, когда они не сходились во взглядах. Но он хотя бы знал, чего можно было ожидать от своего дяди. Вергилий же оставался для него тёмной лошадкой, – Как ты так легко можешь простить его? Вергилия. Он ведь… Мы уже могли быть семьёй, если бы он не отказался от нас обоих! Данте думал, что уже давно выработал естественную анестезию от уколов этой навязчивой мысли, но то, как Неро произнёс её вслух, заставило его вновь стиснуть зубы. Образ падающего в бездну брата-близнеца преследовал его не во сне, а наяву в виде ускользающего от него племянника, напоминая о том, как он своим бездействием, практически собственноручно избавился от всей своей семьи. Если бы Данте тогда сказал Вергилию что-то по-другому или оказался бы чуть расторопнее и успел схватить придурка за шиворот, чтобы утащить его к себе домой; если бы он не увяз настолько глубоко в горе и жалости к самому себе и был с Неро чуть более открытым… – Мы с твоим отцом две половины одного целого и делим все ошибки на двоих, – недавнее воспоминание тронуло губы Данте лёгкой улыбкой, – Когда Вергилий вернулся, я так разозлился на него. Был готов разорвать его на части. Но потом, когда мы снова стали драться, я понял, что уже давно его простил. Наверное, ещё в нашей молодости. Я думаю, он тоже это понимает и на меня зла по-настоящему не держит, – он не виноват в том, что настолько сильно хотел всё своё время проводить с братом, что в тот день довёл его до ручки; не виноват в том, что в итоге они оказались порознь. Они были просто детьми, – Но это мы с Вергом. Сейчас важнее что думаешь ты, – вернувшись к воспоминаниям о своих собственных ошибках, Данте сглотнул, – Ты меня простишь? Масштаб, захватывающий целые города, когда эти двое собачатся, поражал Неро, но ещё больше его поражало то, с какой лёгкостью они после всего мирятся, так, будто ничего и не произошло. Драки и были их способом разрешения конфликтов миром, и неважно, насколько абсурдно это звучит, до тех пор, пока это остаётся правдой. Неро нравилось драться с Данте, но по-настоящему его кровь бурлила тогда, когда они работали вместе; понимали, что рядом есть кто-то особенный, кто только что был готов впечатать тебя в стену, а сейчас во что бы то ни стало защитит тебя от любой угрозы. То, с какой синхронностью они тогда нанесли удар Спасителю вместе, даже сейчас будоражило Неро, заставляя вновь цепляться за ту невидимую связь каждой клеточкой своего нечеловеческого тела. Принимая двойственность их отношений, он вздохнул и вернулся к машине, встав на этот раз к Данте гораздо ближе, чем был изначально. – Мне теперь кажется, что я никогда и не злился на тебя. Не умею на тебя злиться. Всё это время я злился на самого себя из-за того, что несмотря ни на что, хотел быть рядом… Хотел быть с тобой. Никакое смущение не было способно отвернуть Неро от правды. Злость и обида могли застить ему глаза, но он всегда оставался прямолинейным в своих мыслях и желаниях. Очень по-своему, но Данте всё же заботился о нём, Неро знал это всегда. И, несмотря ни на что, Неро любил Данте больше всего на свете. Его дьявольскую улыбку, его развязанные движения, его стиль и привычки (хотя ношение чапсов, скорее, являлось очередным признаком ментального расстройства, чем дурного вкуса). Он рискнул поднять глаза на Данте, страшась и одновременно надеясь, что тот как обычно всё переведёт в шутку. Но Данте не смеялся. Обнажая заострившиеся клыки, его рот был полуоткрыт, а его глаза вдруг загорелись вовсе не весельем, а красным огнём, оголяя совсем иные намерения. Демоническое явно брало верх над человеческим внутри Данте, и Неро видимо напрягся в ожидании атаки, которая не заставила себя долго ждать. И всё равно Неро оказался к ней не готов. Когда Данте резко притянул его к себе за воротник, руки Неро инстинктивно сжались на его предплечьях, а спектральные крылья яростно воссияли за спиной, готовые в любой момент отразить угрозу, но как только Данте простонал в его губы с таким облегчением, будто именно такого ответа от него и ждал, он понял, что Данте не нападал на него. Он его целовал. Неро застыл, и только трепет его крыльев выдавал истинный накал переполняющих его эмоций. Жар, которым окатила его энергия Данте, плавил всю твёрдость его сопротивления, и он уже не знал, зачем с таким отчаянием вцепился в него – потому что хотел оттолкнуть или потому что хотел притянуть ещё ближе. Наверняка его хватка оставит после себя синяки, и, словно почувствовав всплеск возбуждения, что вызвала эта мысль у Неро, Данте, всё это время дававший привыкнуть ему к своему напору, настойчиво попытался толкнуться языком вовнутрь. Но Неро не был бы Неро, если бы так легко дал ему желаемое, поэтому из чистого упрямства, – совсем не потому что шок сковал его неопытное тело, конечно нет! – промычал фальшивое недовольство и сжал губы сильнее. Данте на это усмехнулся и прикусил его нижнюю губу. Не ожидав такого отвлекающего манёвра, Неро охнул, и в этот же момент язык Данте беспрепятственно оказался у него во рту. Трикстер. Багажник машины, в который Данте придавливал тело Неро, прогнулся под их натиском, когда младший демон, сам того не осознавая, раздвинул ноги, позволяя накинувшемуся на себя хищнику почувствовать вседозволенность. Вступив в схватку языками, Неро отвечал на точные атаки неиссякаемым рвением, как всегда стараясь поспевать за ним изо всех сил. Поцелуй выходил смазанным и неаккуратным, и Данте, ретировавшись, принялся слизывать с уголков его рта излишки их смешавшегося слюноотделения, приводя лицо племянника в ещё больший беспорядок. Внутреннему демону Неро явно нравилась такая забота, потому что ничем другим его человеческая сторона не могла объяснить его налившийся кровью член. Теряя контроль над собственным телом, он дёрнулся бёдрами вперёд и едва ли не закатил глаза от животного удовольствия, когда наткнулся на чужую эрекцию. Схватившись за такую реакцию, Данте тут же прижался к нему сильнее, не позволяя разорвать контакта. От малейших трений из них обоих вырывались грудные стоны, и Неро уткнулся ему в плечо, чтобы ещё сильнее прочувствовать резонанс, пока его шею обдавало жаром сбившегося дыхания Данте. Ритм их движений, глубина их рычаний и жар потрескивающих демонической энергией тел чувствовались правильными, как потерянные кусочки пазлов, наконец вставшие на свои места – им обоим так не хватало друг друга. В ту же секунду, когда клыки старшего демона вонзились в шею Неро, последний вытянулся как струна и запрокинул голову. Данте буквально упивался им, и Неро, никогда в жизни не чувствовавший себя более желанным, чем сейчас, кончил, прижавшись всем телом к тому, кому всегда хотел принадлежать. Время, что Неро провёл в объятьях Данте и блажи посторгазма, показалось ему той вечностью, в которой он бы хотел остаться навсегда. Но удовлетворение с каждой секундой стало меркнуть на фоне нарастающего головокружения. Сначала он не обращал на него внимания, оправдывая всё резкой и интенсивной разрядкой тела, сопряжённой с эйфорией, но, когда шею кольнуло очередным неаккуратным прокусом, понял, что дело в другом – Данте вытягивал из него слишком много крови, не переставая при этом шумно выдыхать и тереться о его тело. – Данте… – подал голос Неро так слабо, что едва услышал сам себя, потому ему пришлось собраться с силами и толкнуть Данте в грудь более ощутимо, – Данте! Будто выходя из транса, Данте оторвался от него с кровавыми брызгами и удовлетворённым причмокиванием. На его лице сияла довольная улыбка, несмотря на то, – или, скорее, «потому», – что всё его лицо было заляпано в Неро. – Прости, пацан. Увлёкся, – проведя пальцами по его открытым ранам, он тут же принялся слизывать с них собравшиеся остатки крови, как если бы ему было мало, – Обычно я себя лучше контролирую, но я так давно о тебе мечтал… – Обычно? Стряхнув с себя его вездесущие руки, Неро отстранился от Данте и зарылся пальцами в свои и без того взъерошенные волосы. Всё встало на свои места. Он давно подозревал это, но, закалённый предрассудками Фортуны, не давал подобным идеям перерасти во что-то большее, чем шум в голове. Конечно же Данте и Вергилий были не только братьями, но и любовниками. Они были парой. Это было так очевидно, что Неро не понимал, как не осознавал этого раньше. Его мало волновали шовинистские традиции и законы Фортуны, но гомосексуализм, и тем более инцест, порицались всей расой людей. До недавнего времени Неро даже не знал, что Данте был его дядей, и только сейчас начал судорожно соображать, какие теперь набирало обороты его подавляемое влечение. Данте был его дядей, а Вергилий был его… На подземной парковке становилось слишком жарко. Даже душно. Ему становилось трудно дышать, а уж тем более думать, в чём его семья и без того не слишком преуспевала. – Неро? – голос Данте был осторожным, а прикосновение к щеке почти нежным. Данте никогда не был осторожным, и никто никогда не касался Неро так. Он просто не привык к такому. Все эти открытия в панике метались в его голове, сталкиваясь и перекрикивая одно другое, и Неро не знал, за что ему в первую очередь зацепиться. Одно оставалось неизменным – Неро любил Данте, а Данте любил Неро. Только что они ясно дали понять это друг другу. Однако Данте не существовало без Вергилия, а Вергилия не существовало без Данте, поэтому теперь ему оставалось только решиться и решить все разногласия со своим биологическим отцом. – Мне нужно идти, – грубее, чем планировал, бросил Неро и двинулся в сторону выхода, не обращая внимания ни на едва начавшие заживать укусы, ни на влажность в его нижнем белье. – Что? – растерянно проговорил Данте, – Нет, подожди. Ты не можешь так просто… – Я вернусь, мне просто нужно всё обдумать, – через плечо крикнул Неро, не позволяя любимым глазам себя задержать, – И кое-что сделать. Не осознавая того, что все необходимые для починки фургона детали Неро так и оставил валяться где-то на земле, Данте остался стоять один посреди сломанных машин и трупов демонов с ощущением того, что в очередной раз заслужил своё одиночество. – Я опять всё испортил, не так ли? – со вздохом спросил он сам у себя, проводя ладонью по лицу. Последние несколько ярусов Неро буквально пролетел на вновь раскрывшихся крыльях, вырываясь на свежий воздух разрушенного города. Впервые в жизни ему настолько сильно не терпелось нащупать другую связующую его нить и выйти на грозовой след, отдающий старым пергаментом и давними сожалениями.