Пробуждение Неро

Тот день ничем не отличался от тысяч предыдущих, поэтому Данте в своей привычной спящей за столом позе мог уже сойти за неотъемлемую часть интерьера офиса Devil May Cry наряду с музыкальным автоматом и бильярдным столом. Страницы прошлогоднего журнала о моде защищали его глаза от садящегося солнца, – Неро назвал его увлечение «бумерским эквивалентом думскроллинга», и будет проклят тот день, когда Данте поймёт, какого чёрта это значит, – а его сознание, старательно избегая самые тёмные участки, лениво блуждало где-то в пустых коридорах его разума, когда тишину, нарушаемую до этого одним лишь дышащим на ладан вентилятором, прервало дребезжание старого телефона. Неподвижная до этого момента туша начала подавать признаки жизни, и журнал соскользнул с недовольного лица на пол, где он, скорее всего, лежит и по сей день. Проговорив сквозь зевоту «да-да, сейчас», Данте потянулся и с почти что старческим стоном вытянул руку, чтобы снять трубку и приложить её к уху: – Devil May Cry. На той стороне он различил сразу несколько спорящих на повышенных тонах голосов, и один из них он даже с трудом узнавал, что уже было странно – не так уж и много людей он вообще знал, чтобы по телефону не распознавать их сразу. «Тише, он уже ответил» прошептал мягкий женский голос, прежде чем вернуться к своей нормальной громкости, которая и без того была не высокой: – Эм-м. Здравствуйте? Это Данте? – Смотря кто спрашивает, – пожал плечами он, всеми силами борясь с сонливостью. – Я… Меня зовут Кирие. Я подруга Неро. Мы встречались пару раз, если помните. – Кирие? – сон тут же как рукой сняло. Данте выпрямился и весь обратился во внимание. Кирие. Подруга Неро. Та самая, с которой Неро решил остаться даже после истории со Спасителем. Даже после того, как Данте решил навещать его почаще. Вернее, хотя бы в принципе навещать. Насколько Данте знал, между ними не было никаких романтических отношений. Ни один человек не выдержал бы напора даже наполовину демона, да и Данте бы учуял её запах на нём. Но всё же его уродливая часть, повинующаяся инстинктам, мгновенно ощетинилась. Другая же, рациональная, придала голосу расслабленный тон, – Ну конечно! Я, может, и старый, но на память пока не жалуюсь. Чем могу быть полезен? – вообще-то она бы не звонила просто так. Должно быть, что-то случилось, рассудил он, поэтому из него вырвалось чуть более искреннее беспокойство, – У вас там всё нормально? – Нет, – всхлипнула Кирие в ответ, будто только и ждала этого вопроса, – Не нормально. Неро… Неро, он… он в больнице. Какое-то время Кирие только плакала в трубку, пока Данте пытался осознать, что это значило. Неро в больнице? Но демоны не болеют. Во всяком случае, не так, как люди, поэтому в человеческих больницах им делать было точно нечего. Так какого чёрта Неро забыл в больнице? Он там ради кислородных коктейлей? – Кирие, – очень серьёзно, но всё же стараясь не давить, произнёс Данте, – Почему Неро в больнице? – Я… Я не знаю, что произошло, – сквозь слёзы начала шептать Кирие, и Данте даже со своим обострённым слухом пришлось сильнее прижаться ухом к телефону, чтобы разобрать её лепет, – Всё было хорошо, я была на кухне, Неро и Нико работали в гараже, а потом… («Клянусь, я его всего на минуту оставила!» послышался на фоне взбудораженный женский голос) Потом мы услышали грохот и крик, и… Он лежал на полу весь в крови, и боже… Его рука, она… Её голос окончательно сорвался, и дальше можно было расслышать только приглушённую возню, будто кто-то с руганью пытался вырвать телефон у неё из рук. Но Данте не нужны были подробности, его тело готово было сорваться в тот же момент, когда стало понятно, что с Неро что-то не так. Решив не тратить время на пустую болтовню, он, даже не повесив трубку, промчался мимо вешалки с красным плащом, выскочил через заднюю дверь и, приняв форму демона в безлюдном переулке, одним взмахом крыльев поднялся в воздух. Ему не так часто приходилось летать настолько высоко, поэтому видеть вместо привычного города спичечные коробки было непривычно. Но ему было некогда любоваться видами. Ему повезло, что солнце уже почти село, и даже он теперь мог без труда определить, где находился запад. Сориентировавшись, в какой стороне должно было быть море, Данте устремился в Фортуну. Пока его тело на скорости истребителя оставляло позади города и водную гладь, мысли в голове Данте мельтешили надоедливой мошкарой, которую он в таком состоянии не мог ни разогнать, ни приструнить. Хоть Неро заметно и уступал Данте по силе, выносливости ему было не занимать. Даже осквернённая статуя Спарды не смогла сломить его волю, и, сначала сдав позиции, Неро смог перегруппироваться и всё же выйти победителем. Так кто или что смогло так припечатать пацана, что Кирие за неимением других вариантов пришлось класть его в человеческий лазарет? Сильнее Неро мог быть только Данте, а равных Данте никого не было. Больше не было. Данте не нужно было знать точный адрес, чтобы найти своего племянника – отпрыски Спарды всегда чувствовали друг друга на расстоянии. Зависнув над погружённым во мрак островом, он закрыл глаза и сосредоточился. Где-то далеко внизу пульсировал огонёк как от газовой плиты, и Данте внутренне сморщился, настолько слабым он ощущался. Пикируя красной кометой вниз, он не мог не прислушаться вновь в поисках другой нити, оборвавшейся годы назад. Это было глупо, он даже не знал, на что его энергия должна была сейчас быть похожа, но всё же… Ничего. Только Неро и его искра, с каждым метром резонировавшая с ним всё отчётливее. Когда Данте приблизился к зданию больницы, ночь окончательно вступила в свои права, поэтому вход, конечно же, был закрыт. Но даже будь на улице день, Данте не собирался обращаться в регистратуру. Он вообще довольно слабо представлял, как работает большинство человеческих инфраструктур, поэтому единственным доступным входом для него было незакрытое окно. В пустых слабо освещённых коридорах шаги его ботинок разносились гулким эхом, и Данте уже в человеческом обличии вдруг ощутил, как местные порядок и стерильность, в отличие от гротескных коридоров мира демонов, давили на него со всех сторон, строго давая понять – он тут лишний. Отбросив мысли о тесноте, Данте дёрнул дверь нужной палаты. Не успел он перешагнуть через порог, как яркая энергия Неро тут же набросилась на него чуть ли не с кулаками, пытаясь то ли вытолкать его назад, то ли поскорее затолкать вовнутрь. Данте уже хотел было обрадоваться, поспешно решив, что Кирие преувеличила, но потом его взгляд упал на больничную койку. На ней Неро лежал без сознания, а его правая рука, – вернее, то, что от неё осталось, – была перемотана и закреплена в воздухе медицинскими ремнями. В секунду оказавшись у его постели, Данте хотел было начать трясти Неро, но вовремя остановил себя, осознав, что это не поможет. Если он не очнулся от одного появления сильного демона, значит, необходимо было вмешательство посерьёзнее. Данте со вздохом опустился на стул рядом с ним и, оперевшись локтями о колени, сквозь пальцы вперился взглядом в безвольное тело своего племянника. Было в его бездействии нечто пугающе неправильное, и Данте, поддавшись порыву сделать хоть что-нибудь, пересел на край койки. Он всматривался в безмятежное лицо Неро, будто ожидая от него какого-то ответа, отказа или принятия, но всё, что он чувствовал, было согревающее тепло от близости с его спящей силой. Он должен был разбудить её. Данте снял перчатку и поднёс свою ладонь ко рту. Он даже не заметил, когда его зубы успели обостриться до клыков, но сейчас это было очень кстати. Вонзив их в собственную плоть, он дождался, пока проступят первые капли крови, и затем приложил открытую рану к губам Неро. Заставляя живительную влагу течь в нужном направлении, Данте сжимал и разжимал мышцы руки над ртом младшего демона, а пальцы другой руки обхватили нижнюю челюсть. Теперь горячая струйка беспрепятственно текла в раскрытый рот Неро, и его язык мог принимать целебные ванны, постепенно приобретая багряный оттенок. Данте приподнял голову Неро, чтобы тот не захлебнулся, и невольно придвинулся ближе. Обмен родственной кровью у демонов являлся интимным таинством, часто сопряжённым с соитием, и Данте не мог не устыдиться собственных ощущений. Впервые Неро был под ним таким податливым, и его внутренний демон не мог не задаться вопросом, почему они всё ещё не занимались продолжением рода. Животным инстинктам невозможно было объяснить концепцию обоюдного согласия, поэтому Данте пришлось молча, – за исключением пары непроизвольно вырвавшихся стонов, – игнорировать собственную эрекцию. Пытаясь унять напряжение, он поёрзал на тонком матрасе так, чтобы член в его штанах упирался в его внутреннюю сторону бедра, и от его неаккуратных движений пружины заскрипели так, что, казалось, это услышали на всех этажах здания. Данте ненавидел себя в этот момент. Он не мог отрицать того, что действительно больше всего на свете хотел сейчас оказаться между ног Неро и заглушать его стоны своей кровавой ладонью. Но он хотел, чтобы Неро действительно мог почувствовать его, с упоением проглатывать его кровь, жадно слизывая и высасывая все остатки; оплести его торс ногами, как тогда в соборе, податься навстречу и сделать это, потому что сам желал этого так же сильно, как Данте желал его. Но это был не тот случай. Данте сомневался, что такой случай вообще представится, учитывая, насколько человечную жизнь выбрал Неро. Поэтому Данте приходилось только уважительно принять этот выбор и впредь подавлять свои желания, не обращая внимания на то, насколько сильно его пацан кружил ему голову. А потом его взгляд вновь упал на истерзанную руку, и Данте почувствовал себя ещё хуже. Возбуждение в его теле немного спало, и на какое-то время он просто прислонился лбом к виску Неро, размеренно вдыхая и выдыхая его запах, пытаясь успокоить своего внутреннего демона; слушая, как жизнь несмотря ни на что бьёт ключом внутри его племянника. Данте чувствовал, как с каждой впитанной каплей его крови Неро восстанавливал силы. Его сердцебиение становилось всё увереннее, а энергия всё с большим рвением сталкивалась с энергией Данте. Ещё через несколько минут Данте отстранился, нашёл в прикроватной тумбочке спирт и вату и стал оттирать с них обоих кровавые пятна, чувствуя себя самым грязным преступником на свете. Он мог бы облегчить душу и рассказать потом об этом Неро, но что-то в нём решило сохранить произошедшее в секрете, опасаясь негативной реакции. Вдруг Неро после этого вообще не захочет общаться с ним? Такого Данте не мог допустить. Не тогда, когда его племянник был уязвим для любой угрозы. Не успел Данте избавиться от кровавой ваты, как дыхание Неро слегка сбилось, и пружины вновь заскрипели под вялыми телодвижениями. Первой внятной мыслью Неро было то, что ему просто приснился странный сон. Сначала это был кошмар о жутком неизвестном в капюшоне. Было много крови и боли, а потом он видел Данте невозможно близко от него самого, и характер его грёз приобрёл совсем другой оттенок красного. Он думал, что проснулся среди ночи от стыда и перевозбуждения в своей небольшой комнате их с Кирие дома, но, проморгавшись, понял, что находился в неизвестном ему помещении. Он попытался приподняться, но всё его тело будто бы превратилось во взбитое желе. Ему просто не хотелось двигаться, поэтому он ограничился одним поворотом головы. И его глаза тут же столкнулись со светящимися в темноте глазами Данте. Он понял, что это он, ещё до того, как различил его хоть и лишённый своего знакового плаща, но всё же до боли знакомый силуэт, – энергия Данте была повсюду, ему даже казалось, что он ощущал её на себе. В себе. – Дырку во мне не прожги, – прочистив горло, проворчал Неро, – Мне больше, чем у меня уже есть, не надо. Лицо Данте просияло чуть ли не ярче его глаз. Ему шла эта улыбка – искренняя, не обременённая напускной лёгкостью. – Как скажешь, пацан, – усмехнулся Данте, и его выражение омрачило беспокойство, – Ты как? – Не знаю, – ответил он рассеянно, – Устал. Хотя сам не знаю от чего. А ты что здесь делаешь? И, кстати, э-э, где это «здесь»? Данте не пришлось отвечать, потому что Неро снова попытался сесть, но на этот раз ему помешало нечто осязаемое справа. Он оглянулся и на секунду потерял связь с реальностью. Он чувствовал свою руку, но вместо чешуи и светящихся линий, он видел… ну, в общем-то, ничего. То, что он видел, больше походило на видео, снятое от первого лица. Создавалось впечатление, будто он его главный герой, но стоит ему отвести взгляд от экрана, как его рука снова окажется на месте. Неро перевёл взгляд на Данте. Его челюсть была плотно сжата, а лицо выражало крайнюю степень дискомфорта. Неро перевёл взгляд обратно на свою руку… только чтобы увидеть вместо неё перебинтованную культю. И тут до него дошло. – Твою мать… Неизвестный в капюшоне не был сном. Он и правда зашёл в его гараж, на его территорию, и оторвал ему конечность. – Повторюсь, – прочистил горло Данте, но на этот раз не от сонливости, как Неро, а от неловкости, – Ты как? «Не знаю», хотел было тупо повторить диалог Неро. Но он правда не знал. Боли, во всяком случае такой, как в гараже, он уже не чувствовал. Больше всего его беспокоило то, что в данный момент он шевелил пальцами, которых у него не было. – Какого хрена произошло? – Неро напряг память, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь, что помогло бы ему осознать произошедшее, – Кто это был? – Вообще-то, это мои вопросы к тебе. Данте сел на стул рядом с ним, и Неро в общих чертах пересказал ему события, в процессе чего вспомнил важную деталь: – Он сказал, «Я забираю его обратно». Очевидно, речь шла не о кулаке Неро. Значит, он имел в виду меч. Осознав это, Данте застонал: – Боже, прошу, только не ещё один Гилвер! – Кто? – Кое-кто давно мёртвый. Надеюсь, так и останется, – Данте отмахнулся от навязчивых воспоминаний, – Не бери в голову, пацан. Число клонов Вергилия достигало смехотворного количества. Каждый из них наносил Данте морального ущерба больше, чем физического, а значит, ни один из них не мог сравниться с настоящим – настоящий преуспевал везде. Данте считал, что Нело Анджело, хоть и использовал тело Вергилия, им всё же не являлся, будучи лишь жалким сосудом, вбирающим в себя воспоминания. Во всяком случае драться с ним было даже вполовину не так интересно, как с оригиналом. – Нам надо найти его, – решительно заявил Неро, – Кто бы это ни был, он забрал Ямато и разгуливает теперь на свободе. – Ты сам сказал, что он намутил себе портал и был таков. Скользкий ублюдок может быть где угодно, – покачал головой Данте, – Да и вообще, поверь, пацан, если это некто достойный нашего внимания, он ещё даст о себе знать. – До или после того, как навредит кому-нибудь ещё? – не унимался Неро, на этот раз зыркнув на Данте с осуждением. Но всё же он был прав. Не имея ни одной зацепки, им оставалось только ждать. По инерции Неро хотел было почесать нос острым когтем, но ремни быстро вернули его в его новую реальность. Неро вздохнул, – Видимо, придётся отрабатывать хук левой, чтобы встретить его достойно. – Ха! Уверен, ты и без рук его уработаешь, – мечтательно протянул Данте, пригладив свою щетину. Они оба вспомнили, как Неро впечатался ему в лицо подошвами, и младший демон, едва смутившись, фыркнул, – К тому же у тебя будет ещё много возможностей натренировать левую. На континенте нынче работы прибавилось. – Не понял, – моргнул Неро. – Ты же не думаешь, что я оставлю тебя здесь отлёживаться? – хитро прищурился Данте, – Нам надо быстренько привести тебя в форму, чтобы на миссиях мне не стыдно было показывать тебя демонам. – Пошёл ты, – рассмеялся на это Неро, – Демоны чаще впадают в ступор, когда видят, что по их души пришёл какой-то молодящийся старикан. В груди Неро зародилось то предвкушение, которое бывает, когда после долгого путешествия, ты понимаешь, что готов возвращаться. Утром после долгого и громкого скандала, в котором доктора грозились вызвать Рыцарей Ордена для постороннего в здании больницы, Неро объяснился с Кирие и Нико. Он был рад поводу вернуться к Данте, но всё же не последней причиной было и его желание защитить своих друзей от себя же. Если бы неизвестный не ограничился Ямато и решил вдруг утолить жажду крови, Неро бы никогда не простил себя за то, что лежал в этот момент беспомощным овощем. Вечером, собрав свои немногочисленные пожитки, Неро взял два билета на паром и, глядя на то, как Данте, залюбовавшись рыбками, чуть не перекувыркнулся через перила, понял, что был счастлив наконец вернуться домой.