Всё равно я встану

Восемь месяцев спустя Сладкий запах свободы был не слишком сладок. Тогда, после отсидки, Дима съездил в город, где жил с опекунами, только вот зайдя в бывший дом Татьяны, был не слишком ласково встречен одной из сестёр. Дима отлично понимал, что ему не рады, ненавязчиво попросив показать, где похоронили тетю Таню. — Где, где! – сквозь зубы ответила девушка. – Рядом с дядей Андреем. Там и ищи. И ещё она тебе сто тысяч оставляла, но я потратила. Беременна я, а ты и так заработаешь! Дима лишь грустно хмыкнул. У него были деньги, намечалась покупка однушки, и наследство тети Тани в общем-то ему было без надобности. Сходив на могилу, он попросил прощение у усопшей опекунши. И всё равно тяжело, но надо жить дальше. Сейчас же жизнь набирала круговорот из повседневных дней. У Димки учёба на оператора (тут Юрий Евсеевич подсобил), и даже с третьей группой инвалидности парня могли взять на работу. На улице осенняя серость, даже молодость не радовала Александрова, видимо, надвигался стойкий депрессняк. Ох этот склизкий ноябрь. Он не обращал внимания на девушек, не хотел мужчин, да и самоудовлетворением занимался редко. Похоже, как это стало модно сейчас определять ориентацию: Димка стал асексуалом. Квартирка маленькая, но уютная. Диме много места не надо, в камере пространства и того меньше. Ещё год обучения в технаре, и Александров нет-нет да и ощущал себя тем университетским беззаботным студентом. Теперь он другой, мрачный, как брат-близнец Виталенко. Улыбается редко. Огонька в глазах давно нет, как и чувств к бывшей девушке. Димке снится Марат, снится тот с брюшком, который ссал на него, снятся двое зеков, рвущие его рот своими членами. Дима просыпается без крика, но щеки мокрые от слёз. Губы горчат, и он поворачивается на бок, снова засыпая. Привык уже, почти. Завтра будет новый день. *** Через восемь месяцев Марат Виталенко досрочно покинул родные стены зоны. Деньги есть, на процентах пухнут, всё пучком. "Вот так живут зеки в наших селениях!" – усмехается про себя бывший сиделец. Но такие, как Виталенко, бывшими не бывают. А ведь когда-то юный Марик хотел семьи и любви. Семьи так и не случилось. Ничего не значащие связи даже и отношениями нельзя было назвать. А любви? Какая она, эта любовь? Ему хотелось встать стеной перед единственным человеком, и это по иронии судьбы оказался пацан. Марат снял шлюху и даже трахнул, только вот чуть не случилась оказия: член во время процесса едва не опал. Видимо, хер привык к другим дыркам. И что же делать со свободой? Там, на зоне, Марат был на своём месте, здесь же слишком большой мир для него. Была у Виталенко одна робкая мечта с детства – поселиться там, где жила его любимая воспитательница. Село Июльское он посетил только когда выпустился из интерната. Вот и сейчас присматривал здесь жилище. Место живописное, лес, небольшая церквушка, пара магазинов и дома. Красивые и не очень, у кого на сколько хватало финансов. Недалеко протекала речка Июль. Финансы у Марата имелись, только вот того домика, где жила женщина, уже давно не было. Дома продавались, люди уезжали в город, рабочих вакансий здесь было мало. Домик, который присмотрел Марат, был добротным, из крепких брёвен, газ проведён, есть душ, туалет тоже в доме, новенькая банька на огороде. Не хоромы, но их и не надо. Заборчик только металлический поставить от любопытных людских глаз. А потом? Что потом? Ему одному... Декабрь Когда-то у Димы была семья, пусть и не родная, но была. Отмечали Новый год, дарили подарки. Оставался месяц до праздника, а ему ничего не хотелось. Мелькнула мысль: "Может, ёлку купить?" Мелькнула, и пропала. Включит телевизор, как старый дед, пощелкает каналами, и ляжет спать. — Мне же всего..– в отчаянии прошептал Дима, неожиданно останавливаясь посреди зала. Как обычно, утром он собирался в техникум, но сейчас замер с тёплым свитером в руках. Ничего не интересно, не нужно. Когда же начинать жить? И опять: подъезд, хмурые лица, остановка, автобус. Прямо как в стихотворении Блока про улицу и фонарь. *** Марат действовал так, словно у него отключится мозг. Он не собирался и не думал ни о чём таком. Не помышлял о бывшем петухе, а теперь уже свободном человеке по имени Димка Александров. Нет, нет, не думал. Но вот случилось же.. Имя пацана на сердце клеймом отпечаталось. Виталенко решил выучиться на права и купить мало-мальскую машинку. Не до понтов, пусть деньги и были, но пускать пыль в глаза, чтобы показать, что он крут, Марат не собирался. Оформившись в автошколе, Виталенко медленно шел по заснеженному бульвару, смотря себе под ноги и наслаждаясь чистой зимней погодой. До него донёсся весёлый мальчишеский смех, и Марат, очнувшись от своих мыслей, поднял лицо, увидев идущего навстречу юношу. Тот весело болтал по сотовому, не замечая ошарашенного взгляда мужчины. Пацан был похож на Димку, но конечно, это был не он. Смех не его, да Марат и не слышал, как смеётся Александров. Черты лица схожи, но не оригинал. Марат встал как вкопанный, немного отодвинувшись в сторону, чтобы пропустить юношу, хотя широкий тротуар позволял пройти обоим. Проводив взглядом незнакомца, Марат вздохнул полной грудью. Да плевать на всё и на всех! Ложил он на посторонних людей с большим прибором! Жизнь одна, и её не переиграешь. И вот теперь он судорожно набирал номер того, кто ему поможет в очередной раз. Знакомых на воле хватало, и пробить адрес парнишки можно было без труда. Марат не знал, что скажет при встрече и вообще нужен ли он пацану? Может, тот и рад, что не увидит наконец своего навязанного ситуацией любовника. Любовника.. Нет, скорее насильника, потому что Марат вынудил его к интиму. Это из-за него изнасиловали Димку, как такое можно забыть? Но ходить с плясками вокруг да около Виталенко не пристало. Хоть раз в жизни бы побыть кому-то нужным! *** Дима держался особняком среди одногруппников, но слишком юных здесь не было. Этот техникум скорее предназначался для возрастной группы людей, но до определённого возраста. В обычную учебку вряд ли бы взяли осуждённого, пусть и оправданного. Выйдя из учебного заведения после пар, нахмурившись, Дима поднял воротник зимнего пальто, пряча рот, чтобы не надышаться холодным воздухом. Иммунитет стал слабым. Снег попадал на верхнюю часть лица колко и неприятно. — Дим! Димка резко тормознул, услышав подозрительно знакомый грубоватый голос. Он опустил воротник вниз, медленно повернувшись назад. Позади него стояло его неприглядное прошлое в лице Марата Виталенко. Прошлое хотелось забыть, а вот зека нет. Димка давно простил его, вины Марата в том, что с ним случилось, не было. Виновные наказаны, а Димке легче не стало. — Марат? – Дима закашлялся от студёного воздуха, чихнув при этом. — Совсем чахлый стал, пацан. Виталенко смотрел рыбьим взглядом, будто ему и дела до парня не было. Но Дима научился смотреть глубже, чем надо. Марат искал его, и от этого понимания на душе у Димки становилось тепло. — Ты ко мне? – откашлявшись, хрипло спросил Александров. — Я за тобой. У меня есть дом в селе, мёд, варенье. Воздух там чистый, будешь бегать по утрам, вся хилость разом сойдёт. – уверенно произнёс Марат, хотя где-то глубоко-глубоко хрупкая душа сжалась от неминуемого отказа, и.. — А мы кто? – осоловело посмотрел на мужчину Дима. В голове не было никаких мыслей, предложение, мягко сказать, совсем нестандартное. Но не этого ли хотел потерянный человечек? В жизни бывает всякое, люди могут поменяться, если захотят. Почему бы и нет? Когда есть якорь, то можно и пришвартоваться. — Близкие родственники. Кто ж прямо интересовался будет? У мрачного зека желающих спросить наберётся не густо! – улыбнулся Марат. Он был в длинном солидном пальто, без головного убора, не в пример простоватой Димкиной одёжке. Виталенко напомнил Аресьева, такой же бандит-бизнесмен из девяностых, только этот был родным, что ли. — А какое варенье? – осторожно поинтересовался Дима, лучисто глядя на мужчину. – Я из крыжовника люблю. — У меня как раз из крыжовника! – с лёгким сердцем рассмеялся Виталенко.– Соседка, баба Нюра принесла. Марат выжидал, не думая, что будет с ними через неделю или месяц. Такие люди жили сегодняшним днём, и, наверное, это тоже правильно. — Хорошо. Только елку надо купить. Новый год всё же.. — У меня там целый лес, Димка. Упасть легко, и когда жизнь бьёт ногами, встать очень сложно, больно. Но когда нет иного пути, а жить хочется, то ты встанешь, потому что выбора нет. Главное, чтобы рядом оказался хоть один человек, готовый помочь приподняться. Спасибо, дорогие читатели, что кому-то зашёл мой оридж.