С первого аккорда

Вечер в городе был удивительно тихим. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо мягкими оттенками розового и оранжевого. Вэй Усянь, держа в руках бутылку газировки, шагал чуть впереди, оборачиваясь каждые пару секунд, будто проверяя, не отстал ли Цзян Чэн. — Ты идёшь как черепаха, — усмехнулся он, подмигнув. — Я иду нормально, — буркнул Цзян Чэн, пряча руки в карманы. Ему было неловко: всё-таки они встречались всего два месяца, и каждый раз, когда Вэй Усянь смотрел на него слишком пристально, сердце начинало колотиться сильнее. Вэй Усянь легко подхватил его за руку, и Цзян Чэн мгновенно напрягся, но отпускать не стал. Они свернули в аллею парка, где пахло липами и свежей травой, и воздух был чуть прохладнее. — Знаешь, — сказал Вэй Усянь, раскачивая их сцепленные пальцы, — иногда мне кажется, что мы знакомы гораздо дольше. — Чушь, — ответил Цзян Чэн, но уголки его губ дрогнули. — Мы просто… много времени проводим вместе. — Ага, — ухмыльнулся Вэй Усянь, — и мне это нравится. Они остановились у пруда, где тихо плавали утки. Вода отражала небо, и казалось, будто на поверхности растеклись краски. Вэй Усянь присел на перила и, не отпуская руки Цзян Чэна, посмотрел на него. — Вот честно, — сказал он вдруг серьёзнее, чем обычно, — я рад, что встретил тебя. Цзян Чэн отвёл взгляд, почувствовав, как к щекам приливает жар. Он не умел красиво отвечать, не умел так легко говорить о чувствах, как это делал Вэй Усянь. Но в груди было тепло, и он тихо сжал его пальцы крепче. — Я тоже, — коротко сказал он. Вэй Усянь широко улыбнулся, и в этот момент вечер стал казаться ещё светлее. После прогулки они зашли к Вэй Усяню. В комнате пахло древесиной от старой мебели и чем-то сладким, Вэй Усянь недавно открывал шоколадные конфеты и забыл убрать фантики со стола. — Давай что-нибудь сыграем? — предложил он, распахивая окно. С улицы доносился шум города, но здесь, в комнате, было удивительно тихо. Цзян Чэн взял в руки гитару, привычно проверил строй и устроился на краю кровати. Пальцы уверенно пробежались по струнам, и в воздухе зазвучала мягкая мелодия. Вэй Усянь не удержался и начал подпевать. Голос у него был немного хриплый, но тёплый, и под аккомпанемент гитары всё звучало так, будто это их маленький концерт, только для двоих. — Ты прекрасно поёшь, — сказал Цзян Чэн, стараясь, чтобы это прозвучало спокойно, но у него мелькнула улыбка. — Просто, когда ты так играешь, преступление петь как-то иначе, — ответил Вэй Усянь и чуть подался вперёд. Цзян Чэн снова заиграл, но пальцы вдруг замерли на струнах: он почувствовал, как близко оказался Вэй. Тот смотрел прямо в глаза, открыто, искренне, без привычных шуток. — Котик, — тихо сказал он, — можно?.. Сердце у Цзян Чэна ухнуло вниз. Он не знал, что ответить, поэтому просто кивнул. И тогда Вэй Усянь осторожно коснулся его губ. Сначала совсем несмело, словно боялся спугнуть, но когда Цзян Чэн закрыл глаза и чуть сильнее прижал его к себе, поцелуй стал глубже. Гитара тихо звякнула, соскользнув с его колен на кровать, но они даже не обратили внимания. В комнате осталась только их неровная дыхание и тепло. Когда они отстранились, щеки у обоих были красные. — Ну… это было… — пробормотал Цзян Чэн, отводя взгляд. — Это было классно, — рассмеялся Вэй Усянь и снова коротко его поцеловал. Цзян Чэн не стал возражать.