Обман
26 октября 2025 г., 15:33
Дверь хлопнула слишком громко, от раздражения или от того, что Вэй Усянь не рассчитал силу. В коридоре их квартиры было темно, пахло выгоревшими лампами и чем-то домашним, знакомым, но сейчас этот запах только злил.
— Чтоб им пусто было, — пробурчал он, с силой швырнув куртку на вешалку. — «Заплатим после концерта», ага. Заплатили, как же.
Цзян Чэн вошёл следом, молча закрыл за собой дверь и поставил футляр с гитарой у стены. Движения сдержанные, почти холодные, но в этом молчании было больше усталости, чем злости.
— Ты знал, что это будет так, — тихо сказал он, снимая шарф. — Они же обещали «выход на большую сцену». Я сразу сказал, что это мутно.
— А ты всегда всё знаешь, да? — резко бросил Вэй Усянь. Его глаза блеснули, но в голосе больше слышалась обида, чем злость. — Может, я просто хотел попробовать, а не сидеть на месте?
Цзян Чэн на секунду сжал губы в линию, будто хотел что-то ответить, но потом лишь устало выдохнул.
Он прошёл на кухню, щёлкнул выключателем.
— Я не говорил, что не надо было играть. Я говорил, что не стоит верить словам без договора. — Он достал из шкафа две чашки, поставил чайник. — Ты же сам потом злишься, когда тебя обманывают.
— Меня злит не то, что обманули, — отозвался Вэй Усянь, проходя за ним. Он облокотился о косяк, руки в карманах, волосы растрёпаны после сцены, глаза усталые, но всё ещё горящие. — Меня злит, что я опять втянул вас.
— Меня не надо жалеть. — Цзян Чэн обернулся. — Я знал, на что иду, да и пацаны понимали.
Несколько секунд между ними повисла тишина.
Когда вода закипела, Цзян Чэн налил чай, поставил одну кружку перед Вэй Усянем. Тот сел напротив, глядя в пар.
— Ты всё время такой спокойный, — сказал он, чуть улыбнувшись, но с грустью. — Меня злит, а ты как будто тебе всё равно.
— Мне не всё равно, — тихо ответил Цзян Чэн. — Просто, если я начну кипятиться, ты загоришься ещё сильнее и будет пожар.
Вэй Усянь усмехнулся, опустил голову.
— Мы и есть пожар. Уже лет… — он запнулся, потом махнул рукой. — Много.
Цзян Чэн хмыкнул:
— Только ты умеешь сказать что-то вроде «мы пожар» и звучать при этом романтично.
— Потому что это правда. — Вэй Ин поднял взгляд. — Сколько раз мы с тобой падали? Сколько раз собирали всё заново, инструменты, песни, себя?
— Хватит считать, — буркнул Цзян Чэн, глядя в чашку. — Мы всё равно продолжаем.
— Потому что рядом, — сказал Вэй Усянь без шутки.
Цзян Чэн поднял глаза, но не ответил. Слишком много в этих словах было усталости, и любви, и той старой, привычной боли, что приходит после каждого провала.
Вэй Усянь потянулся через стол, коснулся его руки.
— Прости, Ваньинь. Я опять всё испортил.
— Не испортил. — Цзян Чэн чуть сжал его пальцы. — Просто мы ошиблись. Всё устаканится.
— А если нет? — спросил Вэй Ин почти шёпотом.
— Тогда пойдём дальше, — ответил тот. — Мы же умеем.
Вэй Усянь усмехнулся, глаза потеплели.
— Вот за это я тебя и люблю.
Цзян Чэн отвёл взгляд, пряча лёгкую улыбку.
— Ты говоришь это слишком часто.
— А ты слишком редко.
Он встал, подошёл ближе и, не дожидаясь возражений, наклонился, легко коснулся губ Цзян Чэна. Тот не отстранился. Наоборот будто вдохнул вместе с ним немного спокойствия, которого не хватало весь вечер.
Потом Вэй Усянь тихо сказал:
— Давай сыграем. Без сцены, без зрителей.
Цзян Чэн посмотрел на него и кивнул.
Через минуту в комнате снова зазвучали струны. Никаких микрофонов, никаких прожекторов. Только тусклый свет лампы и два голоса, которые когда-то нашли друг друга в шумном коридоре музыкальной школы.
