С первого аккорда

Воздух в городе стоял тяжёлый, осенний, пропитанный пылью и влагой от недавнего дождя. По тротуару, блестящему от воды, шли четверо: Вэй Усянь, Цзян Чэн, Лань Чжань и Не Хуайсан. — Вот скажите мне, — возмущался Хуайсан, энергично размахивая рукой, — кто вообще поднимает аренду на тридцать процентов за неделю? Это же вымогательство! — Это рынок, — сухо ответил Лань Чжань, не оборачиваясь. Его голос был, как всегда, спокоен и чуть глуховат, будто в нём не отражалось раздражение остальных. — Владелец может устанавливать любую цену. — Рынок, — передразнил Хуайсан, но без злобы. — Скажи честно, ты хоть раз торговался за что-нибудь, Лань Чжань? — Нет, — спокойно сказал тот. — Я просто не снимаю зал у людей, которым не доверяю. — Ага, и теперь нам негде репетировать, — подхватил Вэй Усянь, закатив глаза. — Всё логично. Цзян Чэн шёл чуть позади, слушая их спор, но не вмешиваясь. Вэй Ин бросил в его сторону короткий взгляд, тот самый, чуть тёплый, чуть понимающий, который никто другой бы не заметил. И Цзян Чэн ответил лёгким кивком, будто говоря: потом обсудим. — У нас сегодня на просмотре три варианта, — наконец сказал Цзян Чэн, доставая телефон. — Два зала в старом здании на Цзинху и один в центре, но там дорого. — Цены! — снова воскликнул Хуайсан, заламывая руки. — Ваньинь, я тебя прошу, не гробь наши скромные сбережения на зал, где кондиционер стоит дороже, чем моя гитара! — Твоя гитара старая, — буркнул Цзян Чэн. — Она винтажная! — обиделся Не Хуайсан. Вэй Усянь рассмеялся, хлопнул друга по плечу: — Да ладно тебе, Хуайсан. Если что, я спою громче, и никто не услышит, как у тебя расстроены струны. — Вот именно! — парировал Хуайсан. — Поэтому ты и поёшь громче всех, скрывая наши косяки! — Не скрываю, а украшаю! — фыркнул Вэй Усянь, весело вскинув голову. Лань Чжань тихо кашлянул, и троица мгновенно стихла. — Мы пришли, — спокойно сказал он, остановившись у старого кирпичного здания. На фасаде висела табличка: Музыкальное пространство “Гармония”. — “Гармония”, — прочитал Вэй Усянь. — Звучит как издёвка над нашей группой. — Мы вполне гармоничны, — сказал Лань Чжань, не меняя выражения лица. — Ага, — хмыкнул Цзян Чэн, открывая дверь. — Особенно, когда Вэй Усянь забывает текст, а Хуайсан играет в два раза быстрее. — Это был стиль, — возмутился Хуайсан. — Импровизация! Вэй Усянь тихо прыснул со смеху, но, войдя в зал, тут же посерьёзнел. Пространство было просторное, с высоким потолком, стены обиты звукопоглощающими панелями, пол деревянный, немного поцарапанный, но ровный. На стене старые плакаты местных групп и заметки о концертах. — Зал не новый, — сказал Цзян Чэн, осматриваясь, — но акустика неплохая. Он хлопнул в ладоши, звук отразился мягко, без эха. — Мм, — кивнул Лань Чжань, подойдя к окну. — Здесь можно работать. — Можно жить, — мечтательно протянул Хуайсан, крутясь на месте. — Смотрите, сколько места! Мы могли бы поставить диван, мини-холодильник, кофеварку… — И тебя, спящего на полу, — заметил Вэй Ин. — А что? Я творческий человек, мне нужны условия для вдохновения! Пока Хуайсан бродил по залу, изображая интерьер-дизайнера, Вэй Усянь подошёл к Цзян Чэну, который проверял розетки и соединения. — Ну как тебе? — тихо спросил он, стараясь, чтобы голос не звучал слишком мягко. — Лучше, чем я ожидал, — ответил Цзян Чэн, не глядя на него. — Если цена не кусается, можно брать. — Хм. — Вэй Ин опёрся о стену рядом, наклонившись чуть ближе. — А если кусается? — Тогда ты будешь петь на улице и собирать монеты, — сухо сказал Цзян Чэн, но уголок его губ дрогнул. — О, то есть ты будешь рядом? С гитарой? — Только если ты попадёшь в ноты. Вэй Усянь тихо усмехнулся и хотел что-то сказать, но в этот момент Лань Чжань повернулся к ним, и оба моментально приняли безмятежный вид. — Нам стоит проверить второй вариант, — сказал тот. — Этот зал неплох, но цена выше рыночной. — Согласен, — кивнул Цзян Чэн. — Поехали. Когда они вышли на улицу, Хуайсан уже жонглировал бутылкой воды, а Вэй Усянь шёл чуть позади, рядом с Цзян Чэном. — Тебе не кажется, что он всё понял? — вполголоса спросил Вэй Усянь, наклоняясь чуть ближе. — Лань Чжань? — Цзян Чэн даже не обернулся. — Значит, понял, — усмехнулся Вэй Усянь. — Только Лань Чжань умеет молчать так выразительно. — Тихо, — шепнул Цзян Чэн. — Хуайсан обернётся, потом не отвяжется. — Я скажу, что мы обсуждаем репертуар. — Репертуар не звучит как «тебе не кажется, что он всё понял», — отрезал Цзян Чэн, и Вэй Усянь едва сдержал смех. В этот момент Хуайсан действительно обернулся: — Вы чего шепчетесь, заговорщики? Опять обсуждаете, кто на ком женится, если группу позовут на телешоу? — Да, — невозмутимо ответил Вэй Ин. — Цзян Чэн выходит за меня, потому что я харизматичнее. Цзян Чэн едва не споткнулся: — Замолчи, идиот! — Ага, значит, уже решено! — торжественно заявил Хуайсан. Лань Чжань улыбнулся и пошёл вперёд. — Мы опоздаем. И только Вэй Усянь, пряча довольную улыбку, тихо шепнул Цзян Чэну: — Видишь? Всё под контролем, котик. — Ещё раз так скажешь я брошу в тебя гитару, — прошипел тот, но глаза у него сверкнули мягко. — Обещаешь? — усмехнулся Вэй Усянь.