Лёгкий роман

      Вспышки фотокамер горячими пятнами ложились на глаз, от количества света воздух разгорелся до неприличных температур. Дилюк и раньше бывал на съёмках, один, с отцом — уже и не вспомнить. Несколько раз он и сам становился объектом вожделения камер, как в тот раз, когда Винный дом Рассвет праздновал свой юбилей, и сразу несколько изданий захотели посвятить семейству Рагнвиндров целый разворот. Интервью было краткое в силу того, что Крепус мастерски уводил журналистов с неприятных ему тем, коих скопилось прилично за время ведения бизнеса. Достать желанную информацию пытались и через юного Дилюка, который, будучи довольно открытым, разочаровал журналистов еще больше: никаких интриг, грязного белья или компромата в семье будто не было вовсе. Крепус вёл бизнес так честно, как только можно в условиях законодательства, не скупился на качественное фонтейнское оборудование, действительно сотрудничал с натланскими фермерами, выращивающими флогистоновую тлю для местных медовых вин. На все попытки уличить его в обмане или нечестной игре Крепус мог только улыбнуться.        Сегодня жар софитов ощущался особенно явно, Дилюк с явным недовольством ощутил предательски скатившуюся по шее каплю пота. Снимали не его, но мужчина ощущал себя ровно так же, будь все камеры обращены в его сторону. Из всей толпы людей на него смотрел лишь один синий глаз, иногда прерываясь и по зову фотографа обращаясь в объектив. Рагнвиндр не до конца понимал, зачем взял на себя все заботы по этому проекту, участвовал в каждом этапе и следил, чтобы все шло по плану. Механизмы давно отлажены, Коннор мог бы справиться и сам, но по какой-то причине винодел не смел доверить проект в чужие руки. Возможно, он ждал… всякого от их новоиспеченной звезды. Этой мыслью он себя и успокаивал: да, я здесь, чтобы ты не натворил дел и не подставил мой бизнес какой-нибудь глупой выходкой. Вот только надзирателем он себя ощущал куда меньше, чем объектом надзора, особенно в те моменты, когда искрящийся взгляд обращался ровно на его скромную персону.       Кайя оказался невероятно фотогеничен, лёгкий макияж только подчеркивал и без того щедро подаренные природой достоинства, и Рагнвиндр в очередной раз задержал свой взгляд на улыбающемся лице дольше, чем было положено. Ему определённо нравилось то, что он видел, и в этом не было большой проблемы: свой интерес к мужчинам Дилюк понял еще в подростковом возрасте, но заводить какие-либо отношения не спешил и, честно говоря, причина была до ужасного банальной: ему было не до этого. Весь свой опыт он черпал от своих друзей и знакомых, наблюдая за их любовными похождениями с долей скептицизма — ему просто еще не доводилось встречать людей, которые вызывали бы в нем такую сильную симпатию, способную заглушить рациональное начало, а потому некоторые вещи в людских взаимоотношениях он просто не мог понять.        Тот же секс, например. Занятно, интересно, приятно, но не более того — вот и все, что в этом вопросе мог бы сказать Дилюк. Ему казалось странным, как сильно люди тянутся к этому процессу, и если феномен порнографии в графическом виде он еще мог себе объяснить, то порнографические тексты — ну нет уж, дикость какая-то. Использовать безграничный мир воображения, который открывается в процессе чтения, для того, чтобы… Чтобы что? Чтобы представлять совокупление двух совершенно незнакомых людей? Разве не проще было бы обратиться к тому же порно?        Дилюк мотнул головой, выныривая из своих мыслей. Докатился — в рабочее время думать о таких глупостях. С другой стороны, глядя на молодого писателя, легко заигрывающего с камерой, он каждый раз напоминал себе, что за птичка пушит свои перышки перед ним. Немного необычный писатель, так он выразился?        — И… Готово! — Бодро оповестил фотограф, бегло проходясь взглядом по последним кадрам на небольшом экранчике профессионального фотоаппарата. Кайя притворно выдохнул с облегчением, сразу же возвращая на лицо лёгкую полуулыбку, чем вызвал волну смущенных смешков среди снующих между декорациями ассистенток. Насколько Дилюк знал, Кайя — открытый гей, но это нисколько ему не мешало пользоваться успехом среди дам. Более того, его слегка сощуренный глаз блестел истинным весельем, мужчина не стеснялся принимать внимание со стороны обоих полов.        — Спасибо вам большое, было одно удовольствие работать с вами, — снова обратился к мужчине фотограф, подходя ближе с протянутой рукой и улыбаясь слегка смущённо. Дилюк, наблюдавший за сценой, нахмурился. Серьёзно, клеиться к клиенту? Но Альбериха это, кажется, совершенно не смутило, плавным жестом он вложил свою ладонь в протянутую руку и вежливо пожал ее, не меняясь в лице. Глаз его, впрочем, мельком скользнул по лицу Дилюка. Рагнвиндр поспешил отвернуться. 

***

      Премьера линейки Легкий роман проходила в одном из лучших ресторанов Мондштадта. Дилюк выбрал фонтейнскую кухню как наиболее подходящую к дегустации их продукта, и управляющий, заполучив такого именитого клиента, приложил все усилия, чтобы кухня в этот вечер была под руководством лучшего шефа страны. Дилюк счёл это излишним, но переубеждать не стал. Лучший шеф так лучший шеф, хотя в качестве блюд и без того не было никаких сомнений.       Дилюк, привыкший с детства к публичным выступлениям, все равно ощущал лёгкую дрожь в руках, поднимаясь со своего места. Каждое его движение сопровождали щелчки фотокамер приглашённых изданий, но нервничал Дилюк отнюдь не из-за них. Легкий роман — не просто прыжок с места в карьер, это — воплощение воли его отца. Каждый из присутствующих жаждал увидеть триумф либо позор наследника Крепуса Рагнвиндра. И то, и другое будет встречено восторженно, потом тщательно пережевано в многочисленных статьях или новостных роликах. Подходя к трибуне, Дилюк обернулся, ловя на себе внимательный взгляд синего глаза, от которого почему-то стало легче. За несколько недель съемок и предварительных интервью присутствие этого человека стало ощущаться чем-то само собой разумеющимся, пусть они и не общались между собой толком. Рагнвиндр предпочитал думать, что все это — результат того, что он держит ситуацию под контролем, не более того.       После его краткого вступительного слова шла дегустация продукта, к чему все собравшиеся отнеслись крайне положительно. Дилюк подумал, что все эти достойные господа наверняка не меньше него ненавидят официальные мероприятия, но почему-то не могут без них обойтись. Была бы воля нового мастера — так он вообще просто разослал бы курьерами образцы напитков с подходящими закусками и собрал бы отзывы, не вставая с кресла. Но с инвесторами, большая часть которых была выходцами из знатных семей Мондштадта или Фонтейна, такой фокус не прокатит.       Краем глаза Дилюк подметил, что выражение лиц у большинства гостей сменилось на приятное удивление. Лишь единицы хмуро смотрели на представленные бутылки или с большим сомнением болтали жидкостью в бокале на манер вина — Крепус бы точно развеселился от такой картины, подметил Рагнвиндр, незаметно улыбаясь краешком рта. В этот момент мужчина ощутил, что на него снова смотрят. Подняв голову, он встретился взглядом с приятной синевой. За стол Альбериха незаметно подсели несколько репортеров и что-то оживленно обсуждали с новоявленной звездой. Кайя отвечал, улыбаясь и легко потягивая напиток из бокала, не задерживаясь взглядом на собеседнике, вместо этого обращая свое внимание на трибуну. Стервятники не замечали очевидного намека, продолжая наперебой засыпать Альбериха фразами. Если бы Дилюк не знал о явной тяге молодого писателя к тому, чтобы показать себя, он подумал бы, что тот явно нуждается в помощи.       Место Рагнвиндра занял один из инвесторов, чтобы сказать пару слов поздравлений в адрес Рассвета и пару десятков — о своей компании, которая вложилась в эту авантюру. Дилюк жестом подозвал официанта, попросил графин воды и принялся слушать выступающего, старательно борясь со скукой. Впереди предстояло выслушать с дюжину таких индюков. После каждой речи гости сами прикладывались к легким напиткам, стремительно улучшая свое настроение, и к концу официальной части весь зал погрузился в возбужденное гудение. Когда вышел управляющий и сообщил, что горячие блюда будут через десять минут, Дилюк вздохнул с облегчением. Мужчина поднялся из-за стола и, легко огибая уже подвыпивших, а оттого и более назойливых журналистов, устремился прямиком на балкон.       Мондштадт встретил его вечерней прохладой и свежестью наступающего лета. Дилюк вдохнул полной грудью, разгоняя скопившуюся усталость. Осталось немного — ужин, заключительная речь и вечеринка. К последнему мужчина был настроен скептически — это была самая его нелюбимая часть мероприятий. Дельцы сбрасывают маски, репортеры откладывают свои блокноты, и воцаряется настоящая вакханалия. Крепус умел быть «своим» в любых обстоятельствах, чего нельзя было сказать о самом Дилюке — мужчина довольно сильно ценил личное пространство, да и заниматься панибратством с людьми, которые годились ему в отцы, находил идеей спорной, если не сказать вульгарной.       — Чем-то расстроены, господин Рагнвиндр? — Ворвался в череду размышлений мягкий голос. Дилюк вздрогнул от неожиданности, удивленно рассматривая воплотившегося рядом с ним мужчину. Кайя оперся поясницей о перила, в его руке лежал изящный бокал, наполненный чем-то бледно-зеленоватым — кажется, это было легкое кактусовое вино. Во взгляде Кайи привычно искрилось веселье.       — Вовсе нет, господин Альберих, — Дилюк прочистил внезапно пересохшее горло, — что скажете? — Рагнвиндр кивнул на бокал. Кайя театрально нахмурился, изображая глубокую задумчивость, и пригубил напиток. Затем кивнул и, чуть наклонившись к Дилюку, ответил:       — Довольно интересное сочетание ингредиентов. Не поймите меня неправильно, я предпочитаю обычно более крепкие напитки, но мне нравится, что я могу пить его, как сок. — Альберих улыбнулся, снова прикладываясь к напитку. Дилюк поднял бровь, не очень понимая, как следует трактовать его слова. — Я чувствую ноту алкоголя, но она не обжигает язык, сладость приятная, но не приторная, хорошо чувствуется красноплодник, а легкая кислинка его листа прекрасно оттеняет вкус.       — Зачем я плачу дегустаторам, если они не способны выдать и вполовину такой подробной характеристики? — Дилюк хмыкнул, приятно удивленный полученной оценкой.       — У вас, случайно, нет вакансии дегустатора на полставки? Могу брать оплату продуктом, — писатель подмигнул Дилюку, а после бархатно рассмеялся. Рагнвиндр поймал себя на том, что вторит этому мелодичному смеху.       — А как же Ваша… Карьера? — Отсмеявшись, поинтересовался мастер. Кайя вновь изобразил задумчивость.       — Ну да, ну да, роман сам себя не напишет… С другой стороны, я ведь сказал, что на полставки? Три ночи из семи буду проводить в обнимку с ноутбуком, честно-честно.       Дилюк вновь посмеялся. Ему внезапно стало легко и уютно, человек рядом совершенно не напрягал его, более того, писатель излучал такую ауру спокойствия, словно все происходящее его нисколько не волновало — официально-деловая речь не душила, необходимость придерживаться манер не раздражала, журналисты и их бесконечные вопросы не утомляли, а само мероприятие шло как нельзя лучше. Впервые за вечер Дилюк почувствовал себя действительно расслабленным.       — И все же я уверен, что Вы чем-то озабочены. — Альберих потянулся, разворачиваясь к Дилюку, синий глаз его пытливо изучал лицо мастера. Рагнвиндр слегка поморщился, признавая его правоту.       — Скажем так, я… Не очень люблю всяческие мероприятия. — Дилюк пожал плечами, устремляя взгляд на город. Кайя все еще не отрывал от него глаз.       — Разве они не стали чем-то привычным? Простите, если я ошибаюсь, но почему-то мне думалось, что в такой обстановке Вы почувствуете себя как рыба в воде.       — Если уж начистоту, то из нас двоих Вы больше похожи на человека, который чувствует себя в своей тарелке, — усмехнулся Рагнвиндр, склоняя голову и встречаясь взглядом с мужчиной. Альберих улыбнулся, разом допивая содержимое бокала.       — Гм. Скажем так, я привык к разного рода вниманию, — мужчина кивком головы сдвинул челку в сторону, обнажая скрытую под ней повязку. Дилюку стало неловко. Признаться честно, он и думать забыл об этой детали — настолько органично Кайя всегда подбирал свои образы. Тоже приобретенный навык, видимо.       — Я не хотел…       — Бросьте, господин Рагнвиндр, — фыркнул Кайя, пряча улыбку, — я даже и не думал, что Вы собирались меня оскорбить или вроде того. Просто правда как она есть.       Дилюк замолчал, пряча взгляд. Несмотря на то, что Кайя держался непринужденно, было очевидно, что это далось ему отнюдь не сразу. Мужчина вскинул руку с бокалом, привлекая внимание проходящего мимо официанта, и с легкой улыбкой попросил повторить напиток. Он стоял в пол оборота к Дилюку, и тот невольно залюбовался на точеный профиль его лица. С такой моделью рекламная компания будет иметь оглушительный успех, в этом не было никаких сомнений.       — Терпеть не могу официальные мероприятия с юности, они всегда скучные и безумно выматывают, — честно признался Дилюк после некоторого молчания. Кайя заинтересованно приподнял бровь. — Не поверите, но это — лучший момент вечера: свежий воздух, нет никаких толстосумов вокруг, зато нашелся приятный собеседник. Правда как она есть.       — Считаете меня приятным? Я польщен. — Кайя тихо засмеялся, и Дилюк замер, вслушиваясь в его голос. Попытки оправдать свой повышенный интерес необходимостью держать с писателем ухо востро все больше напоминали ложь самому себе.       — Скоро начнется свободная программа, — Альберих снова отпил из бокала, — если станет невыносимо скучно, позовите меня с собой, буду рад составить компанию великому мастеру.       — С одним условием, — Рагнвиндр усмехнулся, отрываясь от перил и поворачиваясь к Кайе всем телом, взгляд его выдавал легкое веселье. — до конца вечера никаких «господин», «сэр» или «мастер». Только Дилюк.       — Договорились, Люк. — Кайя расплылся в улыбке и отсалютовал бокалом уходящему с балкона мужчине. Услышав такое фривольное обращение, Дилюк лишь смущенно фыркнул.

***

      Как и предполагал Дилюк, уставшие изображать благопристойность гости весьма обрадовались, когда с формальностями было наконец покончено. Мужчина потягивал охлажденный виноградный сок из стакана, наблюдая, как один из крупных инвесторов, мужчина в возрасте далеко за пятьдесят, отвратительно неуклюже флиртует с журналисткой из Фонтейна. Либо дама обладала недюжинной выдержкой, либо настолько расслабилась от алкоголя, что даже порой хихикала над заигрываниями господина. Бровь Дилюка взметнулась вверх, когда господин потянулся и взял журналистку за руку. Девушке потребовалась добрая секунда, чтобы переварить произошедшее, а после раздался оглушительный хлопок.       — Ого, а она не промах! — Присвистнул кто-то над ухом. Рагнвиндр вздрогнул от неожиданности, чуть не пролив на свою дорогущую рубашку сок. Рядом возвышался Кайя, с интересом поглядывая на развернувшуюся сцену. Синий глаз сверкал весельем, губы были изогнуты в легкой полуулыбке. Девушка, разгневанная поступком господина, стремительно пересекла зал и скрылась в дамских комнатах, а инвестор так и остался стоять, прижимая руку к покрасневшей от удара щеке.       — Да уж, влепить старому Лоуренсу затрещину — поступок героический, — хрипло отозвался Дилюк, отодвигая соседний стул и молча предлагая Кайе присесть. Писатель благодарно кивнул, занимая место. — Ей повезло, что она иностранка, иначе ее карьера закончилась бы минуту назад. Лоуренс не принимает отказов.       — Так что же это, ему позволено щупать любую жительницу Мондштадта? — Альберих вопросительно взглянул на мужчину. — Что за дикость?       — Не любую, не всегда, но в общем и целом — да, — нехотя пояснил Дилюк, отпивая сока, — обычно рядом с Лоуренсом ошивается его жена, та еще ревнивица. Она оказывает огромную услугу обществу, охраняя штаны мужа от посторонних дам. Но иногда старик выходит в свет один, и тогда жди беды.       — Это все равно дико, — покачал головой Кайя, жестом подзывая проходившего мимо официанта с напитками на подносе. Дилюк слегка нахмурился. — И что, даже хваленая мондштадтская полиция не поможет, если этому извращенцу захочется залезть под юбку?       — До этого ни разу не доходило. Полагаю, за свое внимание старик щедро награждает. Лоуренсы — очень древний клан, все сплошь аристократы и дельцы, как тут не отрастить огромное эго?       — В Каэнри’ах аристократия давно ничего не значит, — задумчиво протянул Альберих, покачивая в руке бокал с алкоголем. По легкому запаху пузырина Дилюк определил, что за напиток подают гостям — Танцующее солнце. Название странноватое, но Дилюку понравилось, как Коннор обыграл слоган культового фонтейнского фильма.       — Ты из Каэнри’ах? — Дилюк развернулся к мужчине, обращая все свое внимание на него. Кайя улыбнулся, кивнув.       — Что же, ты не читал мое досье? — Мужчина слегка наклонил голову вбок, став похожим на забавную пташку. Рагнвиндр заметил легкий румянец на смуглых щеках — видимо, действие алкоголя, Кайя на его памяти весь вечер не расставался с бокалом.       — С чего ты взял, что у меня есть какое-то досье на тебя? — Дилюк поднял бровь. Кайя подавил смешок, отпивая из бокала.       — А я не прав? Мне показалось, что ты привык держать все под контролем, быть в курсе всего происходящего. Или ты не поэтому следил за мной весь продакшн? — Кайя откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу и испытующе глядя на Рагнвиндра. Дилюк поперхнулся соком и закашлялся, услышав вопрос, отвечать на который, честно говоря, не хотелось даже мысленно и даже самому себе.       — Я не следил за тобой! — Откашлявшись, прохрипел мужчина. Альберих в ответ лишь легко рассмеялся, но по взгляду было ясно, что он не поверил ни единому сказанному слову.       — Ладно-ладно, не следил, так не следил. И досье у тебя нет. Какая жалость! Да, я из Каэнри’ах. Уехал оттуда сразу после того, как закончил университет, — пояснил Кайя, плавно жестикулируя в такт словам. Танец изящных кистей привлек внимание Дилюка, и тот завис, наблюдая за мужчиной напротив. — Какое-то время жил в Сумеру, но местный климат мне не слишком понравился, поэтому мы с другом перебрались сюда, в Мондштадт.       — Университет? Насколько я знаю, в Каэнри’ах всего два международных университета, которые позволяют работать в любом месте Тейвата — Академия Кхемии Рэйндоттир и Университет Истории Семерых, и в оба довольно сложно попасть, — медленно проговорил Рагнвиндр, напрягая память. Концентрироваться на чем-то кроме смуглых рук внезапно стало очень сложно.       — Верно, — с улыбкой кивнул Кайя. — Я закончил Академию Кхемии по курсу врачебного дела.       — Ты врач?! — Громче, чем стоило бы, воскликнул Дилюк, привлекая внимание гостей неподалеку. Смутившись под нахмуренным взглядом парочки за соседним столиком, мужчина поднес стакан к губам и вмиг допил его содержимое. Кайя же весело улыбался, явно предвидя такую реакцию собеседника, и получал искреннее удовольствие от замешательства на бледном лице.       — Можно сказать и так. Я не прошел ординатуру, так что до полноценного врача мне далеко. Тем не менее, два года в Сумеру я провел в трущобах в качестве фельдшера первой помощи. Тяжелая работка.       — И как же ты… Ну… — Язык сработал быстрее мозга, и Дилюк потер ладонью шею, ощущая, как от смущения наливается кровью кожа. Альберих же будто ожидал такого вопроса, поэтому даже не поменялся в лице.       — Нашел свое призвание? О, случайно. — Спокойным тоном ответил мужчина, но Дилюк успел уловить легкую тень, пробежавшую по его лицу. — Еще со школы я любил фанатские истории по фонтейнским сериалам, однажды решил сам написать — и все.       — Не пойми меня неправильно, — осторожно начал Рагнвиндр, наклоняясь ближе к Альбериху, как будто за шумом музыки и гудением многочисленных разговоров их кто-то мог подслушать, — я предполагаю, что люди пишут такое, потому что находится аудитория, но я не могу понять, зачем люди это читают.       — Ты ведь сейчас вовсе не о самой концепции фанатских историй, верно? — Вздохнул Кайя, скрещивая руки на груди. Мужчина задумался, поджав губы и устремив взгляд куда-то в зал, и Дилюк уже успел пожалеть о том, что все-таки озвучил свои мысли, когда Кайя внезапно продолжил.       — Я не могу говорить за абсолютное большинство, Дилюк, но не думаю, что это отличается от любой другой причины что-либо прочитать, — Альберих говорил медленно, подбирая слова, — это может быть банальное любопытство. Не могу отвечать за всех авторов моего жанра, но я всегда стараюсь вложить в работу что-то большее, чем просто секс. То, что можно прожить. Куда можно сбежать, пусть и на несколько страниц. Зачем люди пишут романтику? А приключения зачем?       — Романтика и приключения — это все же другое… — Попытался отстоять себя Дилюк, на что получил насмешливый кобальтовый взгляд.       — Ага, а сказки все сплошь добрые и поучительные. Это заблуждение, Дилюк. В основе произведения любого жанра лежит один и тот же фундамент — чувства, которые автор передает читателю своей историей. И если люди делятся чувством любви, то почему бы точно так же не разделить удовольствие?       — Все равно это как-то… Странно. Какой-то эксгибиционизм получается, — покачал головой Дилюк, — люди читают про то, как другие люди трахаются — ну какую мораль сюда можно вложить?       — Ну вот опять, — Кайя закатил глаз, устало вздыхая. Дилюк с запозданием подумал, что, наверное, все эти вещи мужчина слышит далеко не в первый раз. — Ты пропускаешь мимо ушей самое главное. Опыт. Чувства. Удовольствие. Или ты из тех, для кого секс — это миссионерская поза и призвание зачать ребенка?       — Что? Нет, я… Нет. — Мастер открыл было рот, чтобы что-то добавить, но внезапно заработавшие в голове шестеренки вынудили его замолчать и продолжить слушать писателя.       — Ну тогда ты понимаешь, что это — такая же часть жизни, как поесть, влюбиться или послушать музыку, — Кайя сел вполоборота на стуле, перекинув одну руку за спинку, — тогда что в этом преступного?       — Ну хорошо, допустим, ты несешь пламя сексуального просвещения в массы, — Дилюк потер ладонями свои щеки, словно возникшее и распространяющееся смущение можно стереть одним касанием, — и все же зарабатывать этим на жизнь — это… Это попросту аморально! А если несовершеннолетние прочтут? И кто-нибудь когда-нибудь задумывался, как это повлияет в дальнейшем на психику читателя?       Кайя замер на мгновение, на дне его глаза промелькнуло что-то холодное и резкое, а после разразился смехом.       — Ой ли, господин покровитель всех окрестных алкашей, не тебе меня судить, — отсмеявшись, не преминул тыкнуть в ответ писатель, — про тебя тоже можно сказать, что ваша семья зарабатывает на чужой боли, болезни и зависимости, но вряд ли ты мучаешься этическими дилеммами с утра до ночи, верно? В самом по себе алкоголе нет ничего плохого или хорошего, это человек, употребляющий его, поступает либо плохо, либо хорошо. То же самое касается и моих работ, — Кайя улыбнулся, — читатель — он такой, какой он есть. Что он сделает, прочитав мою историю — это целиком и полностью его выбор и его ответственность.       — Звучит так, будто ты стремишься сам сбросить с себя всякую ответственность, — пробормотал Дилюк, опираясь лбом о руку и ощущая, как от мысленных процессов голова идет кругом. Кайя фыркнул, допивая содержимое своего бокала.       — Если ты хочешь разобраться в вопросе, изучи его сам, — пожал плечами писатель, — я могу порекомендовать тебе несколько работ, с которых можно начать знакомство с жанром. Некоторые вещи понимаешь, только пережив их.       «Да не в жизни!» — Воскликнул про себя Дилюк, покачав головой в ответ на предложение Кайи. Альберих лишь хитро улыбнулся, нисколько не расстроившись таким ответом.       — В любом случае, если захочешь приподнять свои шоры с глаз, у тебя в досье точно найдется мой телефон, — Кайя плавно поднялся со стула, протягивая ладонь мужчине, — было приятно поболтать, Дилюк, но, боюсь, завтра у меня утром встреча с Яэ, к ней на прием лучше не опаздывать.       — У меня нет никаких досье, — хмуро отозвался Рагнвиндр, глядя на протянутую руку. После секунды раздумий он все же схватился за ладонь, отмечая, что руки у писателя довольно мягкие.       — Конечно-конечно, — хихикнул Альберих, высвобождая руку, когда касание стало слегка затянувшимся, и направился к выходу из зала — доброй ночи, Люк.       Дилюк лишь вздохнул, провожая взглядом удаляющуюся фигуру.