Лёгкий роман

      Дилюк заглушил двигатель автомобиля, припарковавшись перед главным входом в семейный особняк. Крыльцо было приветливо освещено желтым светом ламп, уютно подсвечивая вьющийся по перилам дикий виноград. Мужчина вышел из машины, вдыхая прохладный ночной воздух. Он надеялся, что Аделинда уже отошла ко сну, поэтому тихо проник внутрь особняка. Впрочем, надеялся он зря, женщина сидела на одном из мягких кресел в гостиной и что-то вышивала. Заслышав приближающиеся шаги, Аделинда вскинула голову и приветливо улыбнулась:       — С возвращением, мастер.       — Ну я же просил, Аделинда, — забавно наморщился Дилюк, стягивая с плеч надоевший за вечер пиджак. Служанка лишь покачала головой, откладывая вышивку и поднимаясь с места. Она подошла к мужчине и аккуратно приняла из его рук пиджак. Дилюк, почувствовав облегчение, расстегнул верхние пуговицы на рубашке и наконец-то свободно вздохнул. Денек был тот еще: все утро приезжали представители иностранных торговых сетей, днем заявился старик Лоуренс «поболтать о делах», на деле же сватая свою старшую дочь, а под вечер догнало неприятное известие: новая партия красноплодника оказалась испорченной, когда поступила на завод в Фонтейне. Дилюк до поздней ночи выслушивал извинения представителей торговой гильдии Сумеру, попутно разговаривая с санитарными экспертами. Оказалось, часть урожая была заражена гнильцом, и во время транспортировки зараза распространилась. Производство некоторых напитков пришлось приостановить. Благо, времени было достаточно для того, чтобы подготовиться к старту продаж даже с учетом неприятностей.       — Можно мне чай? Который ты обычно делаешь, с бергамотом, — попросил Дилюк, совершенно беспардонно падая на хозяйское кожаное кресло. Аделинда кивнула и удалилась на кухню, оставляя хозяина наедине со своими мыслями, которые по инерции с бешеной скоростью кружились в голове, не успокоившись даже после поездки. Рагнвиндру нравилось водить машину: мозг приостанавливал все прочие процессы, переходя в режим повышенной концентрации, а потому в голове обычно воцарялось спокойствие и тишина. Не сегодня: слишком много впечатлений.       Дилюк вздохнул, потягиваясь и разминая мышцы, сразу почувствовав себя чуток бодрее. Из важных дел до конца недели оставалось только интервью для Паровой птицы. Шарлотта, журналистка издательства, была крайне настойчива в своей просьбе взять пару слов не только у Альбериха, но и у самого Дилюка. С Кайей они не виделись почти две недели, и мужчина заметил, что думает об этом больше, чем полагалось бы. Признаться честно, ему не хватало мелькающей в поле зрения синей макушки, шуток, услышанных краем уха, приятного голоса, а особенно — острых и точных комментариев писателя, не лишенных доли юмора.       Тихо, будто тень, в гостиную вернулась Аделинда с небольшим подносом, на котором исходил горячим ароматом чай и пара собственноручно приготовленных виноградных булочек, за которые Дилюк готов был душу продать. Но Рагнвиндр даже не заметил этого, погрузившись в мысли о другом мужчине. Аделинда улыбнулась и легко покачала головой, про себя радуясь, что впервые за несколько месяцев лицо ее подопечного разгладилось и посветлело. Женщина удалилась так же тихо, как и вошла. Лишь когда скрипнула лестница на второй этаж, Дилюк вернулся в реальность, глупо разглядывая чашку с чаем и сладости.       Время давно перевалило за полночь, и Дилюк, вынужденный быть ранней пташкой, чувствовал тяжесть в голове и легкий зуд под веками. Он устал, безумно устал за последние дни. Расправившись с угощением, мастер бросил взгляд на часы и поморщился: на сон оставалось не так уж много времени, а потому стоило поторопиться и все-таки прилечь в кровать. С этими мыслями мужчина направился на второй этаж. Голова остаточно гудела, мысли разбегались. Приняв быстрый душ, Дилюк уже готовился завернуться в легкий плед и отрубиться на несколько часов, как в голову ему пришел их последний разговор с писателем.       Некоторые вещи можно только пережить, да? Не то, чтобы Дилюк горел идеей приобщиться к культу читателей эротики, но все же что-то внутри противно попискивало, намекая на возможность получше узнать Кайю и тот мир, в котором он жил. Дилюк не мог себе представить, что могло заставить Кайю отказаться от довольно благородной профессии и стать писателем без гарантии на успех. Неужели в этом есть что-то настолько стоящее? Хотелось задать этот вопрос лично, но Рагнвиндр с сожалением вспомнил, что не имеет контактов Альбериха.       Дилюк подскочил на кровати, как ошпаренный. Ну конечно же у него они есть! Обязаны быть в договоре! Мужчина, торопливо отбрасывая плед, пулей пронесся по коридору второго этажа в свой кабинет, наверняка разбудив парочку слуг своим топотом, и отпер тяжелую дверь из красного дерева. Дилюк подскочил к стеллажу с папками, наугад вытаскивая пару. В одной из них наверняка должны быть бумаги Альбериха со всеми реквизитами. Рагнвиндр небрежно перебирал документы, вскользь проглядывая их содержимое. Договор на поставку, закупки, не то, не то, все не то! Дилюк ощутил, что начинает раздражаться, когда наконец-то в его руки попало соглашение о конфиденциальности между Рассветом и Альберихом. Мужчина потянулся было к карманам, чтобы достать мобильный, но обнаружил, что после душа надел сменное белье, и мобильника там ожидаемо не водилось. Чертыхнувшись, он, не выпуская из рук папку, вышел из кабинета, оставляя после себя нехарактерный бардак.       Уже вводя заветные цифры в телефон, Дилюк заметил, что руки его подрагивают. Мысленно отругав себя за излишнюю эмоциональность, мужчина бросил ставшую ненужной папку на прикроватный столик и лег в постель, тупо пялясь на экран. Номер-то он раздобыл, а вот что написать? Дилюк закусил губу. «Доброй ночи, Кайя, это Дилюк Рагнвиндр. Я решил воспользоваться твоим предложением…» Нет. Слишком формально. «Привет, Кайя, извини, что побеспокоил тебя ночью, но дело не требует отлагательств…» Нет, тоже не то. «Ночи. Ты говорил что-то о моей зашоренности и новых жанрах в литературе. Я готов попробовать». Да нет же, слишком панибратски. Рагнвиндр вздохнул, раздражаясь собственному скудословию. Мозговой штурм так бы и продолжался до рассвета, если бы тишину внезапно не разрезала трель пришедшего сообщения.       «И тебе доброй ночи :) Очень рад! Держи: [ссылка]»       Дилюк тупо уставился на строчки на экране. Вот ведь осел, он случайно отправил последний вариант! Однако не было похоже, что Кайя был не рад его сообщению. Наверное, неудивительно, что писатель не спит так поздно? Говорят, самый расцвет вдохновения приходится на ночь, видимо, это имело под собой практический смысл… Рагнвиндр одернул себя, понимая, что медлит открыть ссылку, как будто то, куда эта ссылка вела, разделило бы его жизнь на «до» и «после». Тем не менее, ему потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и открыть ее. Во встроенном браузере открылась незамысловатая читалка, на странице прогрузилась первая глава. Дилюк поднял глаза на название. «Прогрессивное обесценивание и искусство жизни». Ну приехали. Короткий взгляд на часы — время подъема неумолимо приближалось — и Дилюк погрузился в чтение.

***

             Поймав себя в шесть утра, увлеченно читающего уже восьмую по счету главу, Дилюк смутился, тотчас же блокируя экран смартфона и поворачиваясь на бок. Ему было неловко: мужчина не ожидал, что это чтиво и впрямь окажется интересным. Сюжет был избитый до банальности, главный герой, пускающий свою жизнь коту под хвост, попадает в альтернативную версию реальности, где у него все хорошо, и пытается справиться с этим. Попаданцев разве что ленивый не писал — одних только снятых фильмов «по мотивам» Дилюк мог насчитать с десяток за последний год. Однако дата выкладки работы свидетельствовала о том, что произведение появилось гораздо раньше своих более популярных собратьев. Неужели он имел дело с первопроходцем в жанре?       Не то, чтобы Дилюк сильно разбирался в литературе. Он любил читать и слушать истории с детства, изводя Аделинду бесконечными просьбами почитать ему вслух сагу об Арундолине и Ростане, пока не научился читать сам и не затер некогда подарочное издание до дыр. Книги — то немногое, в чем они с отцом безоговорочно сходились. Под ребрами кольнуло. Отец… Конечно, он скучал. Несмотря на то, что возраст и время немного отдалили их друг от друга, связь между отцом и сыном была невероятно крепкой. Расскажи Дилюк ему обо всем, что с ним случилось за последний месяц, включая то, что начал читать новеллы сомнительного жанра из-за симпатичного мужчины — Крепус бы рассмеялся и точно хлопнул бы сына по плечу, мол, и такое бывает в жизни. Отец не закрылся от мира, даже скорбя по своей почившей жене. А то, что он скучал по ней до самого конца — Дилюк в этом ни капли не сомневался. Мужчина испустил тяжелый вздох. Бессонная ночь, грустные воспоминания — не так ему хотелось бы начинать свой день. Но что есть.       Последствия своего чрезмерного любопытства Дилюк ощутил, встав в пробку на подъезде к центру Мондштадта, где располагался офис Рассвета. Солнечные лучи били по воспаленным глазам, вызывая резкую головную боль. «Любопытство кошку сгубило, погубит и меня», — невесело фыркнул мужчина, усталым жестом переключая радиостанцию на более спокойную. Мысли лениво ворочались в черепной коробке, слишком большие, давящие на виски и провоцирующие болезненные волны. Дилюк попытался абстрагироваться от внешних раздражителей и сосредоточиться на своем дыхании. Колонны машин лениво двигались по мосту. Дилюк подумал, что, наверное, еще хуже приходится тем, кто пользуется подземкой — огромные толпы мондштадтцев даже его могли напугать. Мысли плавно перетекли к прочитанному. Интересно, какой могла бы быть его жизнь? Дилюк прислонился локтем к дверце и подпер ладонью голову, лениво провожая взглядом вереницу автомобилей.       В новелле главный герой оставил свое призвание художника, попав в престижное издательство офисным планктончиком. День за днем, месяц за месяцем его мечта издать собственный комикс покрывалась пылью, пока герой наконец не оставил эту мечту вовсе, погрязнув в рутине одинокого человека. До тех пор, пока не проснулся в собственной постели с незнакомым парнем, которого явно не подцеплял накануне вечером. Так он занял место более успешной версии себя и, что Дилюка немало удивило, это привело беднягу в ужас. Казалось бы, в этой вселенной есть все, о чем ты мечтал и тайно желал, чего бояться? Рагнвиндр прищурился, когда солнце вышло из-за облаков и ласково резануло по глазам. Как бы он сам повел себя в такой ситуации? Дилюк не знал.       Проходя через стеклянные двери офисного здания Рассвета и кивая встретившему его администратору, Рагнвиндр думал о том, чего бы ему не хватало в этой жизни. Работа? Есть, семейное дело, он с детства готовился занять однажды место отца и был искренне не против. Личная жизнь? Иногда бывало одиноко, но не так, чтобы выть волком и лезть на стены. Призвание? Дилюк не знал, чем по-настоящему хотел бы заниматься, его устраивало и то, как все есть сейчас. И все же сюжет новеллы зацепил что-то в его душе, лед тронулся, и мужчина не мог предсказать, что же выплывет на поверхность.       Ближе к обеду мысли снова вернулись в прежнее русло. Помешивая сахар в стакане с сумерским кофе, Дилюк размышлял, как изменилась бы его жизнь, если бы некоторые моменты можно было бы подкорректировать. Если бы отец был жив, а Дилюк нашел свою любовь, принял бы Крепус его выбор по-настоящему? А как решать вопрос с наследниками? Отец всегда нежно и терпеливо относился к детям, смог бы он пережить, что никогда не увидит своих внуков? Или Дилюку пришлось бы прибегать к помощи новейших технологий Фонтейна и суррогатному материнству? А сам Дилюк стал бы хорошим отцом? От множащихся в геометрической прогрессии вопросов голова снова болезненно загудела, и мужчина поморщился. Некстати прозвучал сигнал телефона, оповещая о новом сообщении.       «Ну как, начал читать? Или отложил в долгий ящик? :)»       Кайя. Сердце ухнуло, выплюнув порцию крови прямиком в кожу его щек. Его персональное наваждение, писатель без рода и племени, отказавшийся от стабильной, надежной жизни ради шанса найти себя. Должно быть, он вдохновлялся и этой работой в том числе, не зря же выбор пал именно на нее. Что вообще Дилюк знал о жизни писателя? До него долетали обрывки слухов, что Альберих — довольно интригующая фигура, которая не распространяется о своей личной жизни, однако его практически никогда не видели с одним и тем же человеком дважды. Это его осознанный выбор? Или случай? Чем, кроме написанием порнографических романов, он интересуется? Чем вдохновляется? Работами коллег, музыкой, фильмами? Он что-то говорил о фонтейнских сериалах… Дилюк осознал, что знает преступно мало об объекте своего интереса. Даже прочитанное наспех досье не помогло ему продвинуться в этом вопросе.       «Начал. Голова раскалывается.»       «О, у кого-то начинают спадать шоры, поздравляю! :)»       Дилюк фыркнул. Улыбка сама по себе наползла на лицо, а пальцы принялись печатать ответ с бешеной скоростью, вторя участившемуся пульсу. Они немного обсудили завязку истории, но отвечать на вопросы Рагнвиндра Кайя категорически отказался, не желая испортить мужчине дальнейший «экспириенс». Когда, казалось, разговор зашел в тупик, и Дилюк принялся судорожно думать, как бы ненавязчиво узнать о мужчине побольше, писатель сам пришел ему на помощь.       «Сегодня в центре, недалеко от Рассвета. Не хочешь пропустить по бокальчику кофе? Или мистер большой босс ужасно занят? :)»       Да. Хочу, охренеть и не встать как хочу, — чуть не сорвалось с языка Рагнвиндра. Мужчина выпрямился в кресле, будто кто-то мог бы за ним наблюдать, и, напустив на себя максимально бесстрастный вид, напечатал:       «Большой босс ужасно занят, но время на кофе найдется. Где встретимся?»       «Кофейня с Ричи. Он классный парень, я по нему соскучился. В три, пойдет?»       «Пойдет. Не опаздывай.»       «Хорошо-хорошо, мистер большая шишка :)»

***

             — Иногда мне кажется, что до уровня настоящего писателя я не дотягиваю… Эй, Дилюк?       Дилюк встрепенулся, обращая взгляд на собеседника. Кайя сидел напротив, улыбаясь и склонив голову вбок, ниспадающая челка скрыла за собой повязку. Рагнвиндр ощутил, как кровь приливает к щекам. Как долго он провел в своей задумчивости?       — Прости, мысли увлекли куда-то. — Виновато отозвался Дилюк, смущенно улыбаясь. Кайя понимающе хмыкнул.       — Все еще думаешь о сюжете?       — Есть такое. — Не стал скрывать Рагнвиндр.       — Если у тебя есть вопросы, задавай, может, я смогу на них ответить, — добродушно предложил Альберих, отпивая из своего стаканчика с кофе.       Они уютно устроились за двухместным столиком у самого окна. На коленях Кайи дремал «шеф» заведения — огромный рыжий кот по имени Ричи. Дилюк приметил, что животные тянутся к Кайе, что, по его мнению, означало лишь то, что человек Кайя хороший. К злым людям коты не лезут на коленки. Рагнвиндр поднял свой стаканчик, одним глотком допивая сладкий кофе. Пятнадцатиминутная встреча обернулась для них диалогом, который длился уже второй час и не собирался заканчиваться. С Альберихом было легко, свободно и весело. Если бы Дилюк верил в душу или подобную чушь, он бы решил, что они отлично сочетаются на энергетическом уровне. Кайя тоже не выглядел как человек, который плохо проводит время в компании винодела, что не могло не радовать. Дилюку нравилось, что с этим человеком можно отложить подальше весь свой статус и побыть просто Дилюком, просто поболтать о котах, собаках и глубоких переживаниях людей различных профессий. И о фанатских историях, конечно же.       — Как далеко ты продвинулся по сюжету? — Поинтересовался Кайя, расслабленно откидываясь на стуле назад.       — Я на моменте, где их пригласили на рождественскую вечеринку на работе. — Дилюк отвел взгляд, цепляясь за стоящие на прилавке пирожные и эклеры. Отчего-то он почувствовал себя неловко, как будто готовился обсудить не столько сам рассказ, сколько поделиться своими мыслями, назойливым роем крутящимися целый день у него в голове. — Написано очень даже недурно…       — «Недурно»? — Передразнил Кайя со смехом. — Звучит как от напыщенного критика, так вообще еще кто-то выражается?       — Да ну тебя. — Поморщился Дилюк, скрывая улыбку. — Я хотел сказать, разве этой истории нужно, ну…       — Логическое продолжение? — Услужливо подсказал Альберих, поиграв бровями. Дождавшись кивка Дилюка, мужчина улыбнулся: — и да, и нет. Зависит от читателя. Ты волен выбирать — пропускать этот отрезок пути мимо себя или пройтись по этой кривой дорожке.       — Но разве это будет означать, что я не уважаю работу автора? — Дилюк отзеркалил позу мужчины, откидываясь назад и скрещивая руки на груди. Кайя загадочно улыбался, принявшись поглаживать проснувшегося Ричи. Кот, до того вальяжно развалившийся на бедрах Кайи, встал на лапы и с удовольствием потянулся, подставляясь под смуглую ладонь.       — Виктор Гюго обожал архитектуру и посвятил ей половину своего культового романа, но все помнят не эту оду человеческому творцу, а историю, как одна глупышка разрушила жизнь сразу нескольких человек, — медленно начал Кайя, не отрываясь от поглаживания кота, — я более чем уверен, что больше половины читателей перелистывали эти страницы ближе к делу, а переводчики мечтали повеситься уже на третьем абзаце. Но тем не менее, Гюго — признанный романтист. Так и здесь, тебе решать, что ты заберешь с этих страниц. В этом есть своя магия — ведь твоя история для каждого читателя уникальна, как уникальны и его переживания, связанные с чтением твоего произведения.       — То есть, кто-то может пропустить всю историю, ради эпизода со сценой секса? — Дилюк поднял бровь. Кайя усмехнулся, кивнув. — И что, разве это не свинство по отношению к автору?       — Не могу говорить за абсолютное большинство, но лично для меня — нет. — С коленей мужчины кот взобрался на столик, где деловито обнюхал стоящие стаканчики, а после, надменно фыркнув, удалился вглубь помещения по своим кошачьим делам. Кайя стряхнул шерсть с коленей и продолжил. — Я ведь говорю, это выбор каждого. Кому-то запомнится моя история, кому-то — пылкая любовь между двумя героями, кто-то прочтет работу целиком. В любой из этих ситуаций все в выигрыше, ведь каждый получил, что хотел. Они — эмоции, я — освобождение.       — Освобождение? — Настала очередь Рагнвиндра склонять голову вбок.       — Ну, я не знаю, как иначе назвать то чувство, которое у меня возникает, когда работа закончена, — Кайя развел руками, тихо посмеиваясь. — Но становится свободнее дышать. Интереснее жить.       — Звучит как…       — …терапевтическая чушь? — подхватил Альберих с улыбкой. — Да, наверное, так и есть. В любом случае, возвращаясь к новелле — когда придет время, ты сам решишь, хочешь ты пропустить этот эпизод через себя или нет. В любом случае это будет нормально.       Дилюк лишь покачал головой. Слова писателя не убедили его до конца, да и начальная его цель состояла именно в том, чтобы изучить этот… жанр. Чтобы лучше понять Кайю. Рагнвиндр поднял взгляд на мужчину и почти открыл рот, чтобы задать волнующие его вопросы, как подошедший официант, которого он видел краем глаза, перевернул стакан с кофе прямиком на его одежду. Мужчина вскрикнул от неожиданности, подскакивая на стуле и оттягивая горячую мокрую ткань подальше от кожи, а после непонимающе уставился на спокойно стоящего рядом паренька с подносом.       — Мне так жаль, — совершенно безэмоционально отозвался блондин, смеривая Дилюка презрительным взглядом. Пока Рагнвиндр боролся с подступающей к горлу злостью, официант повернулся к Кайе и продолжил уже обиженно: — так вот, кто тебе по вкусу, да? Богатенькие красавчики?       — Что? — От произошедшего у Кайи буквально отвисла челюсть. Вопрос незнакомца совсем загнал его в тупик, однако, напрягая память, мужчине будто удалось вспомнить этого блондина. — Альфред, да? В чем дело?       — В чем дело? — Холодно переспросил блондин, сжимая в руках несчастный поднос. — Ты не просто не удосужился мне позвонить, ты даже не помнишь моего имени! Я Альбедо!       Злость за несправедливо пострадавшие штаны и рубашку пересилило любопытство, и Дилюк встретился взглядом с Кайей. Мужчина выглядел растерянно, брови взметнулись вверх, на лице — абсолютное непонимание.       — Полагаю, ты меня неверно понял, — мягко начал Кайя, поднимая руки в защитном жесте, — мы провели с тобой хорошо время, но на этом все.       — Ты серьезно? — вскипел блондин, швыряя поднос с грохотом на столик. От неожиданности посетители вздрогнули и с любопытством уставились на ссорящихся. Кайя поморщился от громкого звука. Он понял, что по-хорошему не получится.       — Да, я серьезно. — Мужчина выпрямился во весь рост, с негодованием глядя на оппонента. Альбедо скрестил руки на груди и вызывающе уставился на него. Альберих, понизив голос, продолжил. — Я всех своих партнеров предупреждаю, что кроме секса на одну ночь не ищу, и не моя вина, что ты, вероятно, нафантазировал себе всякого.       — Ты сказал, что я был лучшим из всех до меня. Соврал, получается? — Не унимался блондин.       — Не соврал. — Покачал головой Кайя, припоминая, по-видимому, подробности их совместной ночи. — Мы отлично провели время, но, повторюсь, на этом все. Ты оставил мне свой номер телефона перед уходом, и, если бы мне это было интересно, воспользовался бы этим, не находишь? К тому же, из-за тебя пострадал безвинный человек, перед которым было бы неплохо извиниться.       — Безвинный, хах? Да он жрет тебя глазами все то время, что вы здесь сидите! — Фыркнул Альбедо, оборачиваясь на застывшего в нелепой позе Дилюка. Уголок губ блондина дернулся в отвращении, и молодой человек поспешил вернуться к диалогу с Кайей. — Ты вообще не помнишь, что наговорил мне в тот вечер, да? Или ты со всеми так себя ведешь — осыпаешь комплиментами, заводишь в постель и потом вышвыриваешь, как ненужную вещь?       — Я же все сказал, — Кайя начал закипать, смуглые руки сжались в кулаки. — Что ты от меня хочешь?       — Справедливости. — С этими словами Альбедо приблизился и оставил звонкую пощечину на смуглом лице. Гости, наблюдающие за сценой, ахнули. Голова Кайи дернулась от удара, и несколько мгновений мужчина оставался неподвижен. Блондин взял со стола свой поднос и удалился прочь. Дилюк молча поднялся со стула и потянулся было к Кайе, но тот остановил его коротким жестом. Дилюку ничего не оставалось, как направиться в уборную, чтобы оценить масштаб бедствия.       Именно таких сцен он и боялся, когда подписывал с Альберихом договор. Ему повезло, что скандал случился в небольшой кофейне, а не на глазах жадной до сплетен прессы. Формально рекламная кампания закончилась, но в бизнесе всегда есть место рискам из-за таких инцидентов. Оказавшись наедине с собой в помещении, Дилюк вздохнул. От всего произошедшего на языке становилось горько. Горько от собственной глупости, пожалуй. Зря он не обращал должного внимания на различные шепотки, которые неизменно сопровождали фигуру молодого писателя.       — Дилюк? — Дверь в помещение открылась, и в проеме показалось обеспокоенное лицо Альбериха. Рагнвиндр обернулся, прекращая расстегивать пуговицы рубашки. Кайя приблизился к нему, слегка хмурясь.       — Прости за… это. — Мужчина неопределенно махнул рукой в сторону скрытого дверью зала, не прекращая зрительный контакт. Кайя осмотрел винодела повнимательнее, замечая огромное расплывшееся пятно на животе и поясе брюк. — Ты в порядке?       — В полном, но рубашка на выброс. — Отмахнулся Дилюк, отворачиваясь. Кайя приблизился, позволив себе дерзость придержать мужчину за локоть.       — Черт с рубашкой, дай посмотрю, нет ли ожога.       — Да все в поря… Ой! — Дилюк скривился, когда назойливая смуглая ладонь прошлась по остывающему пятну. Кожу неприятно жгло в месте контакта. Альберих властно развернул мужчину за бедра и в считанные секунды расправился с некогда белой рубашкой. Даже в приглушенном свете ламп было заметно, что кожа сильно покраснела. Смуглые пальцы аккуратно прошлись по бледному животу.       — Так, ну… Все не совсем плохо. — Фыркнул мужчина, очерчивая края чувствительного места. — Через пару дней сойдет само по себе, повезло, что он не догадался пролить на тебя кипяток.       Дилюк замер, забыв дышать, и молился всем архонтам, чтобы оголодавшее тело не вздумало отреагировать на касания. Только конфуза ему на сегодня не хватало. Кайя заметил, что мужчина будто обратился в камень и легонько рассмеялся.       — Я все-таки врач, можешь меня не стесняться.       — Да кто тут стесняется, — буркнул Рагнвиндр, отмирая и почти сразу же запахивая полы рубашки. Мокрая ткань неприятно легла на растревоженную кожу, вырывая из мужчины шипение.       — Постой, возьми мою. — Альберих стянул с себя футболку и протянул ее мужчине. Дилюк поколебался, не понимая, стоит ли ему подглядеть за обнаженным торсом, или же это преступно плохая для его нижней части идея, Кайя закатил глаз. — Она чистая, честно. Сухое будет меньше раздражать. Да и размер у нас, похоже, одинаковый.       — Спасибо. — Все-таки проронил Дилюк, принимая вещь из смуглых рук. Слегка смущенный, он переоделся в сухое и замер, не зная, как поступить с промокнувшей рубашкой. Он бросил вопросительный взгляд на Кайю, но тот лишь усмехнулся.       — Давай сюда, не голышом же мне разгуливать. — Кайя накинул на плечи рубашку и застегнул пару верхних пуговиц, скрывая грудь. Рагнвиндр изо всех сил старался не пялиться на приоткрытый впалый живот с тонкой дорожкой волос, уходящих под пояс. Только сейчас Дилюк осознал, что на Кайе джинсы с заниженной талией, обтягивающие стройные бедра и ноги, и что-то темное с удовольствием перевернулось внутри.       — Правда, мне жаль, что так получилось. — Кайя вздохнул, будто не замечая душевных терзаний мужчины напротив. Дилюк сглотнул, с трудом переводя взгляд с блядской дорожки на лицо писателя.       — Ничего. Главное, что это не видели журналисты, иначе мы не избежали бы дешевой драмы, — отмахнулся Дилюк, прислоняясь бедром к раковине и скрещивая руки на груди. Футболка ощутимо натянулась в плечах — все-таки Кайя был слегка меньших габаритов, и на нем вещь смотрелась свободнее.       — Святая ты простота, Дилюк, — хохотнул Кайя, кладя руку на свое бедро, — фанаты и так нас поженили после первого же совместного интервью, чего бояться?       — Что? — Дилюк округлил глаза и приоткрыл рот в удивлении, чем вызвал новую порцию смеха у Альбериха.       — Да ладно, ты никогда не слышал о правиле 34?       — Нет…       — Святая ты простота… Погугли, если найдется время. — Кайя добродушно хлопнул мужчину по плечу, затем кивнул в сторону выхода. — Пойдем? Мне немного прохладно в сыром.       — Да, конечно. — Засуетился Дилюк. — Может, тебя подвезти? Далеко живешь?       — Ну нет уж, Люк, если ты не хочешь, чтобы про нас поползли совсем уж бредовые сплетни, мне придется выбрать метро. — Кайя улыбнулся, вызывая у Дилюка волну мурашек. Изо всех сил стараясь сохранять бесстрастный вид, мужчина покинул помещение, попридержав дверь для писателя.

***

       «Все в порядке? Добрался?»       «О, вы переживаете, господин Рагнвиндр? ;)»       «Кайя.»       «Дилюк!»       «Я серьезно. Все в порядке?»       «В полном, не переживай. Правда, рубашке твоей конец, ее не отстирает даже мыльный корень из Ли Юэ… Футболку, кстати, можешь оставить себе. Как сувенир ;)»       «Спасибо, у меня уже есть твой автограф на контракте. Заходи завтра в офис Рассвета, верну в целости и сохранности.»       Дилюк отложил телефон на прикроватный столик. Расставшись с писателем, Рагнвиндр ненадолго вернулся в свой кабинет, оставил распоряжения Коннору, Эльзеру и новой секретарше, а после отправился в поместье. Бессонная ночь снова дала о себе знать вернувшейся головной болью и все возрастающей слабостью, поэтому мужчина поспешил отпустить на сегодня Аделинду и поскорее вернуться в постель. Только вот, положив голову на мягкую подушку, Рагнвиндр ощутил, как сон ускользает от него. Вместо того, чтобы погружаться в объятия Гипноса, в голову навязчиво лезли мысли о том, как ловкие пальцы пробегались по его животу.       Всего мимолетное касание, было бы из-за чего переживать… Но мозг услужливо подкидывал картинку обнаженного по пояс писателя, и тут мужчине становилось не до смеха. Возможно, виной всему его задержавшееся одиночество, спустил пар и дело с концом, но… Не хотелось так. Хотелось по-другому. Хотелось касаться, иметь на это право и право получать касания в ответ. Добивающим аккордом нестройной мелодии возбуждения выступала злосчастная футболка, все еще хранившая в себе аромат владельца — тонкие ноты парфюма и дезодоранта, приправленные толикой собственного запаха Кайи. Вышел крышесносный коктейль, — подметил про себя Дилюк, жадно вдыхая запах вещи и трогая себя внизу. Он пожалеет, он определенно пожалеет обо всем, что происходит сейчас в его спальне, пожалеет, что он один, что не с ним, что все не так, как он бы хотел. Он уже ощущал подступающее чувство вины за все происходящее, бурно изливаясь в свой кулак. Черт подери.       Дилюк осознал, что дальше так нельзя. 

***

      — Господин Рагнвиндр, к Вам посетитель. — Осведомила секретарша по внутреннему телефону.       — Пусть проходит. — Кивнул Дилюк, будто она могла его видеть.       Через несколько секунд тяжелые дубовые двери кабинета распахнулись, и на пороге появился Кайя, с интересом рассматривающий антураж. Переведя взгляд на Дилюка, мужчина улыбнулся. Дилюк же ощутил подступающий стыд, словно его поймали на месте преступления. Его «улика» лежала на кофейном столике для гостей, прямиком из химчистки по дороге. Свежая, выглаженная, лишенная следов своего прежнего хозяина.       — Ну и ну, господин Рагнвиндр. — Присвистнул Кайя, подходя ближе. — Не думал, что вы фанат столь вычурной архитектуры…       — Это был кабинет моего отца, так что, считай, я всего лишь унаследовал плоды его вкусовых пристрастий. — Дилюк не удержался от ответной улыбки, но щеки все равно подсветились румянцем. Кайя подошел к стеллажу с книгами и с нескрываемым любопытством начал осматривать его содержимое.       — И это все он читал? Да тут руководства по классическому виноделию вперемешку с приключенческими романами!       — Отец был человеком широких взглядов, — Дилюк неслышно приблизился к мужчине, на мгновение задерживая дыхание. От Альбериха пахло парфюмом с морозной перечной ноткой, и запах этот так подходяще ложился на него, что винодел с трудом удержал себя от того, чтобы вторгнуться в личное пространство писателя. — Я все детство зачитывался этими приключениями. Ничто так не радовало меня, как старая добрая книжка про рыцарей.       На губах Рагнвиндра расцвела улыбка иная, нежная, а взгляд смягчился. Альберих поднял голову от созерцания книг и встретился взглядом с мужчиной. У Дилюка екнуло сердце. Взгляд пронзительный, глубокой синевой завлекающий и манящий. Как он раньше не замечал таких мелочей? Сколько раз он смотрел на него, но не обращал внимания на самое главное?       — Про рыцарей, значит. — Поддел Кайя, улыбаясь. Дилюк приметил небольшое темнеющее пятнышко на скуле — видимо, последствие вчерашнего столкновения с блондинистым любовником — и нахмурился.       — У тебя синяк, — тихо проронил винодел, борясь с желанием поднять руку и провести по скуле, будто был в силах одним касанием излечить.       — Ничего страшного, сойдет через денек-другой. — Отмахнулся Кайя, не переставая улыбаться. Однако взгляд его переменился, стал рассеянным.       — И часто такое случается? — Поинтересовался Рагнвиндр, заводя руки за спину от греха подальше.       — Нечасто, но случается. — Пришлось признаться Кайе. Мужчина перешел от одного стеллажа к другому, где Крепус помимо прочего хранил виниловые пластинки, которые и привлекли взгляд писателя. Альберих трепетно перебрал пальцами упаковки, пребывая в задумчивости. — Я всегда честно предупреждаю своих партнеров, что максимум, который я могу дать — это славно проведенная ночка, не больше.       — Отчего же? — Не удержал язык за зубами Дилюк, почти сразу же принявшись оправдываться: — Извини, ты не должен мне рассказывать, если это больная тема для тебя.       — Больная тема? — Кайя коротко хохотнул, поворачиваясь к Дилюку и улыбаясь слегка неестественно. — Архонты упаси, Дилюк, мы не в каком-то романе. Мне просто нравится секс, но не нравится вступать в отношения с людьми. Все очень тривиально.       Дилюк испытал резкую нехватку кислорода, будто его под дых ударили. Мужчина понял, что не был готов к такому ответу. Молча, он отошел к письменному столу и оперся о него бедром, скрещивая руки на груди и сохраняя спокойный вид. Внутри же тяжелым шипастым комком заворочалось что-то похожее на ревность.       — Помимо прочего, секс дает тебе пищу для написания, не так ли? — Высказал свое предположение винодел, и улыбка Альбериха стала шире.       — Все так. Приятное с полезным, так сказать.       — Это немного… лицемерно не находишь? — Выгнул бровь Рагнвиндр.       — Отчего же? — Искренне удивился Альберих, отходя от стеллажа с пластинками.       — Ты говорил, что вкладываешь в свои работы не просто секс, но при этом в действительности…       — Ох, Дилюк, ну какой ты милашка временами. — Покачал головой писатель, присаживаясь в гостевое кресло и обращая взгляд на брендированный пакетик из химчистки. — Считай, что я проживаю все те эмоции, которые сопровождают моих героев, как свои собственные, оттого и не нуждаюсь в каких-либо иных отношениях в реальном мире. Я получаю сладкий концентрат чувств, очищенный от шелухи чужих переживаний, понимаешь, о чем я?       — Кажется… — Нахмурился Дилюк, пытаясь переварить сказанное.       — Иногда случаются конфузы, и в меня влюбляются. — Продолжил делиться Кайя, разглядывая пакет. — Иногда начинают ухаживать, несмотря на мои слова. Или, что еще хуже, ждут от меня ответных шагов. Я этого очень не люблю. Потому что это значит, что меня не слышат, не хотят слышать.       «Зато я услышал тебя», — кисло подумал Рагнвиндр. Внутри, где еще несколько мгновений назад танцевал хоровод бабочек, искрилось шампанское из окситоцина и прочих приятных гормонов, одним порывом ветра наступила ледяная тишина. О чем он только думал? Как он вообще себе представлял их дальнейшие взаимоотношения? Что он просто однажды наберется храбрости признаться в своей симпатии, и писатель ответит ему взаимностью? А с какой, собственно, стати-то?       — Сочувствую. — Стараясь выглядеть непринужденно, проронил Дилюк. Чувствуя, что утопает в своих мыслях, винодел поспешил сменить тему. — Твоя футболка, кстати.       — Ты отнес ее в химчистку?.. — Удивился Кайя, подбирая пакетик со стола и заглядывая внутрь. — Ух ты, она не была такой аккуратной с той самой минуты, как я ее купил. Спасибо!       — Тебе спасибо, что выручил. — Пожал плечами Рагнвиндр, отталкиваясь от стола и подходя к панорамному окну за ним. В горле бушевала горечь, живот неприятно скрутило. Давненько с ним не приключалось испытывать подобные эмоции. Однако, будучи человеком довольно прямолинейным, Дилюк понимал, что есть проблема, решить которую без жертв будет довольно сложно.       — Я все же попытался отстирать твою рубашку, но… Увы. — Виновато покачал головой Кайя, прижимая пакет с футболкой к себе. — Что ж, господин Рагнвиндр, прошу меня простить, у меня назначено интервью вместе с другими молодыми авторами Издательского дома Яэ, опоздать никак нельзя.       — Я провожу. — Вызвался Дилюк, отлипая взглядом от окна. Кайя поднялся, снова улыбаясь, и Дилюк с тоской подумал о том, что эта улыбка предназначалась не только ему одному, будучи годами отработанным рефлексом.       Альберих в несколько шагов оказался у тяжелых дверей и уже потянул за ручку, когда Дилюк его окликнул. Кайя обернулся, оказываясь нос к носу с виноделом и прежде, чем успел что-либо сказать, ощутил, как чужие губы накрыли его собственные.       — Мне очень жаль. — Отстранившись, проронил Рагнвиндр. Что ему было жаль, Кайя не успел спросить, на автомате покидая кабинет с заполошно бьющимся сердцем. Дилюк же постоял несколько мгновений, пялясь на закрытую дверь, сам не веря в произошедшее, а после вернулся за стол, тяжело опускаясь в кресло. С минуту он молча смотрел в одну точку, прежде чем поднял трубку внутреннего телефона и отдал распоряжение секретарше:       — Свяжись с бухгалтерией и проследи, чтобы они подготовили бумаги на выплату неустойки.