Ни в рот, ни в жопу

Тишина. Такая редкая в квартире Ким Сынмина и Ян Чонина. Даже не смотря на то, что скоро уже полночь. Парни лежали по разным комнатам - Ян в гостинной, а Мин в спальне. Просто тыкали в телефончик, скукота. Вдруг дверь в комнату с грохотом открылась и на кровать рухнул Чонин, прижимая старшего к мебели. Лыба до ушей, хитрый лисий взгляд, ну сразу нижний понимает, что подвох есть и очень большой. Нин стал умело сминать покусанные губы. Ким отвечал нехотя, без инициативы. Вот только макнэ это ни капельки не смущало. – Куда сегодня? В ротик или в попку? – беззаботно радостно поинтересовался Чон, наконец перестав терзать алые губы. – Ни в рот, ни в жопу – фыркнул второй и, надувшись, отвëл взгляд. – Значит в бëдра – всë также невинно улыбаясь отрезал младший, принявшись стягивать с обоих одежду. – Стой! Я вообще-то до сих пор на тебя обижен, ты с утра так и не извинился! – всем духом сопротивлялся Мин, но его быстро взяли в захват, одежду смяли, выкинув в угол, а хрупкое тело прижали всем весом к кровати. – Тогда сейчас буду вытрахивать прощение, милый – как же бесили эти вечно милые узкие дуги глаз, особенно когда пухлые губы говорят такие пошлые слова, а сильные руки, покрытые выступаюшими венами, делают такие грязные вещи. Так ещë и против воли нижнего (ну почти против). Пытался ещë что-то возразить хëн, но постоянно его обрывали поцелуем на полуслове. Смирился, сдался, потом напомнит и загадет какое-нибудь желание. Только уж такое, чтобы Айен помучился. Оба остались в чëм мать родила. Сегодня абсолютно всë делал Ян сам - у старшего выходной, моя хата с краю, ничего не знаю. Сынмин даже не заметил откуда второй достал наручники с розовым мехом и в какой момент они заменили сильные ладони. Это Чонин так освободил руки, чтобы положить на плечо обе тонкие ножки и, если что, помогать держать пышные бëдра вместе, как можно сильнее. – Стой! – опять остановил Ким – Ты мне в прошлый раз всю кожу истëр, больно было ходить – он показал одной ногой на верхний ящик прикроватной тумбочки. Айен поджал губы, но полез за смазкой. Хëн вздрогнул от прохлады лубриканта на своих ляжках, а по телу пробежали мурашки. Наконец всë было готово. Меж бëдер Кима появляется малиновая головка, а затем исчезает, снова появляется и так по кругу. Сначала медленно, наращивая темп через каждые пару толчков. Но быстрый ритм на долго не задерживался, младший не хотел кончить так быстро, лучше растянуть миг удовольствия. В какой-то момент стали доноситься жалобные хныканья откуда-то снизу. Сынмин в тот момент старался закрывать лицо локтями, как только мог. Двигаясь в умеренном темпе, Нин провëл пальцем по всему торсу старшего и оставил ладонь на впалом животе. – Мини? – сбрасывал Ян темп - снова был близок к оргазму. Нижний нехотя открыл лицо – Я очень хочу кончить, Йена – проскулил он имя любимого. – Мне что-то сделать? – макнэ кусал губы от ощущений. – Освободи мои руки – Ммм, нет. Подожди ещë минутку – наконец ускорился Айен, откидывая голову назад. – Блять, да расстегни, дуболом! – зашипел нижний от дискомфорта, а по телу прошла ещë одна волна мурашек. Только Нину было пока по боку на какие-либо просьбы. Голова сейчас не думала, думала головка. Он сжал светлые ляшки до красных отпечатков и следов ногтей, тем самым выдавив из Сынмина чуть ли не рычащие стоны и мычание. Младший делает ещë несколько быстрых толчков и сперма стреляет прямо на еле накачанный торс нижнего. Вот теперь Ян и обращает внимание на надутые губы, нахмуренные брови и сузившиеся от злости глаза, смахивающие на щенячьи. Он расстëгивает наручники под шипение нижнего. Запястья покраснели и остались следы от четных попыток выбраться из металлического плена. Пока Мин оценивает ситуацию на руках, Чонин ловко расставляет его ноги по обе стороны от себя и припадает губами к алой от температуры тела шее, делая еë местами ещë более красочней. Глаза старшего сами собой прикрываются, он отрывисто дышит. Не глядя, Ким скользит правой рукой меж разгорячëнных тел и наконец прикасается к уже мокрому и каменному стволу. Сразу же, без промедлений парень начинает быстро двигать рукой вверх-вниз. В этот раз стоны были громче, чем обычно, из-за некого «воздержания» не по своей воле тем более. Айен спускается ниже, к соскам, уделяя им теперь всë своë внимание - внимание рта и ладоней. Уже через пару мгновений грудь Сынмина покраснела, а соски-бусинки приятно пылали и покалывали. Йена замечает как второй вжимается в кровать и спускается всë ниже и ниже. Останавливается внизу то напрягающегося, то расслабляющегося живота и оставляет несильные укусы, сразу их зализывая и зацеловывая. Стоны Кима становятся всë громче, а губы Яна спускаются к внутренней части бедра. Тут-то он нежную кожу не жалел ни капельки. Засосы-синяки будут держаться как минимум неделю, а укусы тот будет ощущать пару дней уж точно. У хëна начинают подрагивать ноги, что он всë пытался их свести вместе, но чëрновласая голова мешала. Чувство экстаза захватило Мина так, что он прикусил боковую часть ладони. Наконец макнэ перестал терзать тонкую в том месте плоть. Он поднялся обратно, взял руку старшего в замок, прижав к подушке, а губами они слились в страстном поцелуе, покусывая губы друг друга. Тут Сынмин чувствует, как нежная рука с длинными пальцами сначало очень аккуратно ласкает его яички, позже набирая страсти. Уже через мгновение его захватывают до одури приятные чувства, он изливается в свою руку, капая и на живот, глаза закатываются сами собой. Пока парень восстанавливал дыхание и в целом возвращался с небес на землю, Айен успел полюбоваться им и вытереть его торс от белëсой жидкости бумажным полотенцем. В конце концов, одев низ, они выпили воды, вымыли руки и лицо и легли отдыхать, вскоре уснув.