Her words

Мне вновь приходится делать это с тобой. Никто не заслужил видеть, как огромное чудовище пробивает стену — стену, которая обещала безопасность и хоть какой-то покой в этом нестабильном мире. Стены между нами, в то же время, становились всё крепче. Ты видишь это уже дважды. Мы не были знакомы в тот самый первый раз, и всё же... Я ощущал себя, как будто нарушил обещание, которое тебе дал. Мне вспомнился один разговор с Бертольдом, когда мы вышли после тренировки на площадку. Было уже достаточно прохладно, и чувствовался осенний воздух. Я заговорил с ним: — Знаешь, я так до сих пор и не понял, чем они отличаются от нас. Может, я и хотел бы, но... по крайней мере, я знаю, что я должен. Это моё обязательство. Ты думаешь, что я не смогу, когда придёт время, но такого не случится... — Я не могу тебя винить. Может, если бы я не был влюблён в Энни, всё было бы иначе. Теперь же я могу отчасти понять. Тебе никогда не казалось несправедливым, как с нами обращались в Марли? — он пожал плечом. — Нет, потому что в Марли мы... — Я замялся на секунду. Размышлять о текущем положении вещей мне никогда не приходило в голову. Я воспринимал их как данность. — Уже слишком поздно для нас, — сказал Бертольд. — Для меня, для тебя и для Энни. Я бы хотел, чтобы хоть она когда-то смогла взглянуть на этот мир вне тех постулатов, что нам вбивали в голову. Тогда я не понял значения его слов, но, кажется, сейчас они наконец меня догнали. Марко. Он слышал наш разговор с Бертольдом, когда мы обсуждали прорыв стены. Уже тогда было ясно, что его нельзя оставить в живых; однако это решение было самым болезненным за всё время нахождения в кадетском корпусе. Нет, даже перестать общаться с тобой не было таким болезненным… Мы оставили его на съедение титану, без УПМ и без шанса хоть как-то сопротивляться. Энни будет меня ненавидеть. Пускай. Ей есть за что. Я и сам себя ненавижу. Я думал о том, что мой однокурсник превратился в титана. Это отличная новость, поскольку становится ближе моё возвращение на родину. Сначала я твёрдо решил не общаться с Евой. Только поймав её взгляд, я перевёл взгляд на Энни в надежде, что это хоть как-то поможет мне контролировать себя. — Райнер, — закатила глаза Энни, — возьми себя в руки. Я тебе не мамочка, чтобы вытирать за тобой сопли и слушать, как тебе тяжело жить. — Ты слишком много думаешь о себе... Перестань злиться на меня за тот случай с Марко. Так было нужно. — Ну да. Я вот только сомневаюсь... уж не придётся ли мне зачищать за тобой последствия и в этом случае. — Она пристально смотрела на меня. — Избавь меня от этого. Энни развернулась и резко направилась куда-то в сторону, где были титаны. Я потёр лоб, будто чувствуя тяжесть в висках, и решил направиться туда же, будто это что-то меняло. Нет, не так. Я искал Еву, это же было понятно всем, кроме меня. Я увидел её хрупкий силуэт, её руки, покрытые кровью. Всё это было неправильным. В Марли, если бы она не была эльдийкой, наверняка уже была бы замужем, и война была бы чем-то далёким и неважным для неё. Но... всё так, как есть сейчас. Судьба попросту не оставила других вариантов ни для неё, ни для Марко. А вот я? Был ли у меня шанс изменить свою судьбу? Я направился к ней. Её глаза сегодня были пустыми, как никогда. Ева выглядела по-настоящему несчастной. Такой я её не видел даже в самом начале нашего обучения, хотя тогда-то и кончилась её нормальная жизнь. Она прижалась ко мне, сильно сжав мою руку практически до боли, и, кажется, потеряла сознание. Я почувствовал, что несмотря на всё плохое, что я сделал с ней, по крайней мере могу отнести её в госпиталь и быть с ней какое-то время. Прошло несколько часов. Я не отходил от её кровати. Всё смотрел на длинные тёмные волосы, тонкие губы, густые ресницы. Я заправил её волосы за ухо, обвёл щёку, сжал ладонь в своих. Наконец Ева слабо открыла глаза и посмотрела на меня. — Ты... но я, почему... — Она сжала мою руку, словно не веря, что оказалась здесь. Я замер. В любом случае уже ничего не имело значения, ведь так? Во многом я испортил ей жизнь, поэтому никто не заметил бы, если я испорчу ещё. Я прикоснулся к её губам нежно, но с чувством, запустил руку в её волосы и с нежеланием оторвался. — Всё хорошо, скоро придут твои друзья, — я действительно знал, что Саша и Жан должны были прибежать сюда, но мне хотелось ещё немного побыть с ней. Я поцеловал Еву в лоб и решительно вышел из палаты, встретив Жана. — Ты... что ты тут делаешь? — агрессивно произнёс он. — Пожалуйста, не беспокой её, она только пришла в себя. Злобно сверкнув глазами, Жан прошёл мимо меня в палату. Совсем следом забежала Саша. Я мысленно выругался. Мне предстояло объясниться перед Бертольдом и самим собой