Her words

Жан сел у кровати, держа меня за руку: — Я тут видел Райнера... Скажи, что ему от тебя вообще нужно? Я замялась, надеюсь, что покрасневшие щёки меня не выдадут. — Я... Я его прикрыла в бою. Он просто зашёл быстро сказать спасибо. — Ева, ты же знаешь... Ближе тебя, Саши и Конни у меня никого нет. Постарайся, пожалуйста, никуда не встрять. Я знаю, сейчас ты скажешь... — Что? — Меня напрягает этот парень. Я бы ему не доверял. Так прошло два часа. Жан оставался со мной, развлекал меня и вспоминал о прошедших днях в кадетском корпусе, пока я демонстративно не зевнула и не выпроводила его со словами, что мне пора спать. На самом деле спать я не собиралась до тех пор, пока не соберу все мысли в кучу. Но зрение подвело меня: перед глазами всё начало распадаться, как будто я расфокусировала взгляд, и тяжёлая больничная подушка показалась самым желанным местом на земле. В ту ночь мне снился Райнер. — Ты словно ускользаешь, — его голос звучал низко и глухо, будто издалека. — Я понимаю про всех… но тебя не могу. Кто ты? Его пальцы едва касаются моих губ. Кожа обжигает — не от прикосновения, а от того, сколько в нём сдержанности. Ладонь скользит к пояснице, и я чувствую, как по спине проходит дрожь, будто он оставляет на ней невидимый след. — Я делаю то, что должен... Впрочем, зачем тебе меня понимать? В этом смысле я абсолютно одинок. — Он нахмурился, потёр складку между бровями. — Мне и не нужно, чтобы... Я беру его руку и прижимаю к губам, задерживаясь чуть дольше, чем нужно. Его пальцы дрожат. Когда он смотрит на меня, в его взгляде впервые появляется тепло, которое я раньше у него не видела Ты не понимаешь, — шепчет Райнер так тихо, будто боится, что кто-то услышит. — Я слишком много скрываю от тебя. — Ты здесь, со мной. Больше ничего не имеет значения. — Я отвечаю почти шёпотом. Он медлит, а потом осторожно наклоняется так, что дыхание касается моей кожи. Его пальцы скользят по линии моей спины медленно, будто проверяя, не исчезну ли я. В его прикосновении — неуверенность и одновременно жажда. Я поднимаю глаза — он уже совсем близко. Тяжесть и боль, которые он всегда носит на лице, растворяются в этот миг, оставляя только желание, чтобы время остановилось. Его губы касаются моих так осторожно, будто он боится сломать хрупкую границу между нами. Я почти чувствую его губы на себе, а потом внезапно резко просыпаюсь с головной болью. Уже рассвет, единственное спокойное время. Но моё сердце так болезненно сжималось. Я протёрла глаза рукой и потянулась за стаканом воды, который стоял на тумбочке. Сон путался с реальностью, и я не понимала: был ли когда-то поцелуй между нами или нет? Вечером, когда моё сознание ещё было очень спутанным, я, кажется, видела его. Но кто сказал, что я не выдаю желаемое за действительное? Райнер был тем, кого мне бы хотелось видеть рядом с собой в моменты отчаяния. Внутри стало пусто, а потом — вспышка. Я вздрогнула, уронив стакан на пол. Стекло не разбилось, но звонкий звук воды о кафель больничной палаты разрезал тишину, как предупреждение о нападении. Сердце стучало так, будто я действительно успела поцеловать его — или потерять. Я закрыла лицо руками и попыталась отдышаться. Всё ещё темнело в глазах. На мгновение мне показалось, что прямо у двери стоит силуэт — высокий, массивный, с напряжёнными плечами. Я моргнула — пусто. «Райнер...» — имя само сорвалось с губ. Сон и реальность переплелись так тесно, что я уже не знала, где заканчивается одно и начинается другое. Всё, что оставалось, — это желание, разъедающее изнутри, и то странное чувство, что он действительно был рядом, был со мной, какой бы я ни была.