Part 3
24 августа 2025 г., 23:49
Прошло пять лет с того момента. Гарри — шестилетний мальчик, а Чарльзу недавно исполнилось пять.
Был тёплый вечер августа. За окном начинали улетать птицы, а листья опадали на траву. Гарри играл с самодельной тканевой куклой, подаренной крестным. Во время игры мальчик заметил на руках пятна — немного смуглее собственной кожи. Шестилетний сын Поттера побежал к Лили, которая вязала для Чарли шарф.
— Мама, — детский голос разрушил идиллию в доме, — на моих руках пятна… это грязь? — Гарри протянул ладони к маме.
Лили взглянула на руки сына отрешённым взглядом.
— Иди, помой руки. Возможно, грязь, — холодным тоном ответила женщина.
Гарри маленькими шажками пошёл в ванную комнату. Поставив табуретку и залез на неё, он попытался отмыть пятна мылом и ногтями. Как бы маленькие ручки ребёнка не пытались смыть пятна, они не исчезали, а кожа раздражалась от трения.
Мальчик, осознав, что это бесполезно, закрыл воду и вытер руки полотенцем, затем слез с табуретки, поставил её на место и побежал к Лили.
— Мама! — тишину разрезал гулкий голос ребёнка.
— Не бегай в доме! Сколько можно повторять?! — Гарри опустил голову, а веснушчатые щеки покраснели. — Что нужно? Отмыл грязь?
— Нет, мама, — мальчик протянул руки к Лили, показывая, что пятна даже не изменили тон. Лили отложила незаконченное изделие и резко потянула руку Гарри на себя. Взгляд был холодным, словно из льда.
Руки мамы были жестокие. Именно так думал Гарри. Руки Лили вечно холодные, а пальцы цепкие, так что удрать не получится. Жестокие, потому что они всегда оставляли синяки. Руки матери, которые должны быть тёплыми, любящими, били больнее линейки.
А вот Чарли не испытывал такого. Для него руки мамы были хоть и холодные, но нежные, а руки отца — мягкие и правильные. Но родителей объединяло одно: любовь.
Любовь. Смысл этого слова для Гарри был непонятен. Неужели любовь состоит из ударов? Неужели в этом слове нет нежности и тепла, а лишь холод и боль… Гарри смотрел из угла дверей, когда Чарли купили метлу для квиддича. Неужели Чарли не любят? Но… он был счастлив. Чарли радовался объятиям Лили и Джеймса и сам повторял, как сильно любит их.
Так что именно значит это слово? Любовь?
Из раздумий его вывел голос мамы:
— Похоже на витилиго, — рука Лили грубо, почти силой, оттолкнула руку ребёнка.
— Мама, а это плохо? Мне эти пятна бо-бо не сделают? — обеспокоенно спросил он, глядя на Лили.
Мать недовольно выдохнула, потерла переносицу и холодно сказала:
— Нет, не сделают. Иди в комнату, не мешайся под ногами, бес. — Гарри послушно удалился в комнату, хоть слова мамы и ранили его в сердечко. Почему она называет его бесом? Он же не похож на черта… или похож?
Дверь со скрипом закрылась, а половицы хрипели под ногами ребёнка. Он сел на ковер и начал искать тканевую куклу. Дитя искало её повсюду, но она словно испарилась в воздухе. Мальчик услышал, как дверь открылась, и из неё выглянул Чарли с куклой в руках. Рыжий мальчик показал язык и стал убегать от Гарри.
Гарри понесся со всех ног за Чарли, крича:
— Стой! Она моя! Мне её подарили! Чарли, стой! Отдай! — умолял Гарри, бегая за братом.
Мама рывком встала и ударила по столу:
— Что вы тут творите?! Гарри! Сколько раз повторять?! Не бегай в доме! — кричала Лили. Гарри сжался, а на глазах выступила слеза. Он всхлипнул и ткнул пальцем в брата.
— Он украл мою игрушку! Она моя! Мне её подарили! — крикливо сказал Гарри.
— Не кричи на мать! Ты, неблагодарный урод, смеешь кричать на мать?! И что, что тебе подарили?! Отдай её брату! Тебе что, жалко?! — Лили схватила волосы шестилетки и насильно потащила его в угол гостиной. Голос был опасный, в нём скрытая угроза. Гарри уже заикался. Ему было больно и обидно.
— Клянись, — процедила Лили. — Гарри, клянись, что больше никогда. Слышишь?! Никогда! Никогда не нападешь на семью!
Магические клятвы почти никто не даёт. Гарри об этом никогда ничего не говорили. Это была его первая клятва.
— К… к-клянусь… — на шее проявилась чёрная и очень тонкая полоса клятвы. Гарри дрожал, а слёзы текли рекой. Тело мальчика содрогалось. Полоса клятвы неприятно сжимала шею, словно не давая дышать.
Чарли злобно улыбался, но улыбка выглядела как оскал. Рыжий теребил тканевую куклу, словно издеваясь.
Лили толкнула Гарри в сторону его комнаты:
— Проваливай, — женщина выглядела очень злой, но стоило ей обернуться к Чарли, как тут же смягчилась.
— Ну что, Чарли? Нравится кукла? — женщина села на корточки, чтобы быть на уровне глаз ребёнка.
— Нет! Она уродливая, фу! — рыжий взял со столика ножницы и стал перерезать ткань куклы. — Так и надо этому уроду!
Лили погладила Чарли по плечу и встала, садясь обратно в кресло:
— Скоро я тебе свяжу красный шарфик, — женщина улыбалась, глядя на наследника.
Гарри зашёл в комнату и разрыдался, отпуская эмоции. Ноги заплетались, руки не слушались, а чёрная нить на шее мешала дышать. Он сел на кровать, взяв подушку в руки.
Подушка быстро промокла от слёз боли и отчаяния. От бури эмоций Гарри клонило в сон. Не прошло и получаса, как он свалился в сон.
Ночь была тревожной. Волшебство, подавляемое настойками, вырвалось наружу. Стул сломался, окно потрескалось, а сам Гарри очнулся от боли во всём теле. Всё было размыто. Он слышал лишь собственное дыхание и сердцебиение, что плавно переходило в ультразвук. Гарри закрыл уши руками и стал плакать. Его словно разрывало изнутри. Запертая магия давала о себе знать болью. В комнату ворвался Джеймс:
— Что тут, мать его, происходит?! — Джеймс осмотрелся. «Магический выброс», — пронеслось в мыслях.
Гарри рухнул на пол в обмороке. Всё застыло. Поттер старший позвал Лили:
— Блядь, как такое возможно?! Настойка не помогает? — Джеймс не спешил поднимать сына с пола.
— Нужно завтра поехать в больницу, попросить зелье сильнее или проверить, что и как, — Лили стояла в ночнушке, скрестив руки на груди.
— Ты права, — с отвращением поднял лёгкое тело мальчика Джеймс и не бережно положил его на кровать. — Нужно завтра поехать в больницу… Как же нам не повезло с Гарри. Родился, сука, тёмным-темно отродьем.
