Неприязнь-связь/ отвращение -любовь

Гарри и Гермиона сидели в гнетущем молчании, погруженные в пучину новых, ошеломляющих проблем. Ирония судьбы была горькой: он только что победил величайшего темного мага всех времен, мечтая наконец-то о тихой жизни и возможности просто… доучиться. Вернуться на шестой и седьмой курс, чтобы закончить Хогвартс как обычный студент, пусть и с дырой в памяти на целый год. Но теперь его ждала новая битва — с самим собой, с собственной природой, о которой он и не подозревал. Мысли о Дамблдоре, чудом выжившем, но все еще слабом и затворничающем в своих покоях, вызывали у них обоих тягостное сомнение. Смогут ли они доверить ему эту тайну? Поймет ли он? Или же он, великий стратег, увидит в этом еще один инструмент для своей большой игры, в которой Гарри всегда был пешкой? А Рон… Рон купался в лучах славы, которой всегда так жаждал. Он с радостью принимал похвалы, рассказывал заезженные истории о битве за Хогвартс и потихоньку отдалялся. Его вместе со всей семьей Уизли теперь постоянно видели улыбающимися, они радостно позировали для «Пророка», и миссис Уизли уже вовсю намекала, что они «почти как семья» для Гарри, с гордостью показывая на него пальцем. Эта показная радость и простота стали для Гарри еще одной стеной, отделявшей его от других. Он был среди них, но больше не был *с* ними. — Гермиона… — тихо начал Гарри, ломая затянувшуюся паузу. Его голос был хриплым от напряжения. — Знаешь, мне ведь в следующем году восемнадцать. Я стану совершеннолетним по магическим законам. Взрослым. Свободным… Он замолк, и в его глазах мелькнула тень от этой самой «свободы», которая теперь казалась такой условной. И вдруг он резко вздрогнул, как от удара током. Его глаза расширились, уставившись в пустоту, цепляясь за внезапно всплывшее воспоминание. — Гермиона, ты помнишь… после войны, на поминальном пиру… ко мне подошел Малфой. Бледный как смерть, весь напружиненный. Он что-то пробормотал… про то, что мне стоит сдать анализ крови у гоблинов. Сказал, что его отец советовал это сделать всем «чистокровным», чтобы проверить наследие предков… — Гарри говорил быстро, почти захлебываясь, собирая воедино обрывки того странного разговора. — Я тогда не придал этому значения. Счел его обычной язвительной выходкой. Но теперь… теперь это обретает совсем другой смысл! Он вскочил с кресла и начал метаться по библиотеке. — Что, если он знал? Что, если он не просто язвил? Что, если гоблины… что если в моей крови есть что-то, что подтверждает все это? Признаки Сонры? Или что-то еще, о чем мы даже не догадываемся? — Его взгляд стал диким, почти паническим. — Малфой-старший был одержим чистокровностью, их генеалогическими древами, их «благородным наследием». Он мог знать о таких вещах! Он мог изучать подобные аномалии! Гермиона замерла, ее собственный ум уже работал на бешеной скорости, выстраивая новые, пугающие логические цепочки. — Люциус Малфой… Да, он как раз из тех, кто копался в самых темных и забытых уголках магической теории, чтобы найти подтверждение своего превосходства, — прошептала она. — Если где-то и сохранились упоминания об Арносах и Сонрах, так это в библиотеках старых pure-blood семей. И если это правда… если гоблины могут это определить… Она посмотрела на Гарри с ужасом и жгучим любопытством ученого. — Гарри, тебе нужно ехать в Гринготтс. Ты должен сдать этот анализ. Мы должны знать наверняка. Потому что если это правда… — она сглотнула, — то твоя жизнь снова висит на волоске. Только на этот раз опасность исходит не от Пожирателей смерти, а от самого устройства нашего мира, который не готов к чему-то подобному. И если Малфои что-то знают, то ты в опасности. Эта тайна не может быть раскрыта. Конечно, вот продолжение в том же ключе, с углублением в новую интригу. — — *** — — Гарри и Гермиона сидели в гнетущем молчании, погруженные в пучину новых, ошеломляющих проблем. Ирония судьбы была горькой: он только что победил величайшего темного мага всех времен, мечтая наконец-то о тихой жизни и возможности просто… доучиться. Вернуться на шестой и седьмой курс, чтобы закончить Хогвартс как обычный студент, пусть и с дырой в памяти на целый год. Но теперь его ждала новая битва — с самим собой, с собственной природой, о которой он и не подозревал. — — Мысли о Дамблдоре, чудом выжившем, но все еще слабом и затворничающем в своих покоях, вызывали у них обоих тягостное сомнение. Смогут ли они доверить ему эту тайну? Поймет ли он? Или же он, великий стратег, увидит в этом еще один инструмент для своей большой игры, в которой Гарри всегда был пешкой? — — А Рон… Рон купался в лучах славы, которой всегда так жаждал. Он с радостью принимал похвалы, рассказывал заезженные истории о битве за Хогвартс и потихоньку отдалялся. Его вместе со всей семьей Уизли теперь постоянно видели улыбающимися, они радостно позировали для «Пророка», и миссис Уизли уже вовсю намекала, что они «почти как семья» для Гарри, с гордостью показывая на него пальцем. Эта показная радость и простота стали для Гарри еще одной стеной, отделявшей его от других. Он был среди них, но больше не был *с* ними. — — — Гермиона… — тихо начал Гарри, ломая затянувшуюся паузу. Его голос был хриплым от напряжения. — Знаешь, мне ведь в следующем году восемнадцать. Я стану совершеннолетним по магическим законам. Взрослым. Свободным… — — Он замолк, и в его глазах мелькнула тень от этой самой «свободы», которая теперь казалась такой условной. — — И вдруг он резко вздрогнул, как от удара током. Его глаза расширились, уставившись в пустоту, цепляясь за внезапно всплывшее воспоминание. — — — Гермиона, ты помнишь… после войны, на поминальном пиру… ко мне подошел Малфой. Бледный как смерть, весь напружиненный. Он что-то пробормотал… про то, что мне стоит сдать анализ крови у гоблинов. Сказал, что его отеция советовал это сделать всем «чистокровным», чтобы проверить наследие предков… — Гарри говорил быстро, почти захлебываясь, собирая воедино обрывки того странного разговора. — Я тогда не придал этому значения. Счел его обычной язвительной выходкой. Но теперь… теперь это обретает совсем другой смысл! — — Он вскочил с кресла и начал метаться по библиотеке. — — — Что, если он знал? Что, если он не просто язвил? Что, если гоблины… что если в моей крови есть что-то, что подтверждает все это? Признаки Сонры? Или что-то еще, о чем мы даже не догадываемся? — Его взгляд стал диким, почти паническим. — Малфой-старший был одержим чистокровностью, их генеалогическими древами, их «благородным наследием». Он мог знать о таких вещах! Он мог изучать подобные аномалии! — — Гермиона замерла, ее собственный ум уже работал на бешеной скорости, выстраивая новые, пугающие логические цепочки. — — — Люциус Малфой… Да, он как раз из тех, кто копался в самых темных и забытых уголках магической теории, чтобы найти подтверждение своего превосходства, — прошептала она. — Если где-то и сохранились упоминания об Арносах и Сонрах, так это в библиотеках старых pure-blood семей. И если это правда… если гоблины могут это определить… — — Она посмотрела на Гарри с ужасом и жгучим любопытством ученого. — — Гарри, тебе нужно ехать в Гринготтс. Ты должен сдать этот анализ. Мы должны знать наверняка. Потому что если это правда… — она сглотнула, — то твоя жизнь снова висит на волоске. Только на этот раз опасность исходит не от Пожирателей смерти, а от самого устройства нашего мира, который не готов к чему-то подобному. И если Малфои что-то знают, то ты в опасности. Эта тайна не может быть раскрыта. Гарри резко кивнул, его глаза горели решимостью, смешанной с нервным возбуждением. Мысль, пронзившая его, казалась единственно верной, единственным якорем в бушующем море неопределенности. — Да, нужно туда попасть… сейчас же, — он говорил быстро, слова опережали мысли. — Но как… А, ЗНАЮ! Герми, можно через камин. Ты, наверное, не видела, но там, в дальнем конце гостиной, есть замаскированный камин. Его не видно, он похож на еще одну дверь в панели. Идем… Он уже двигался, его энергия была заразительной. Гермиона, еще не до конца осознавшая стремительность происходящего, но доверявшая ему безгранично, бросилась следом. Через десять минут быстрых, почти суматошных сборов — Гарри натянул темные мантию и брюки, приведя в порядок взъерошенные волосы, Гермиона же стремительно поправила прическу и надела платье построже — они уже стояли перед ничем не примечательным участком стены в гостиной. Гарри нажал на едва заметную резную розетку, и часть деревянной панели бесшумно отъехала в сторону, открывая небольшой, идеально чистый камин. — Площадь Гриммо, Гринготтс, главный зал для посетителей! — четко выкрикнул Гарри, бросая горсть блестящего порошка в яркое пламя. Зеленый вихрь engulfed их, и через несколько секунд они, немного покачиваясь, выступили из мраморного камина в огромном, шумном, заполненном волшебниками и гоблинами зале Гринготтса. Золотые и мраморные поверхности сияли, эхо голосов и звон монет создавало гул деловой активности. Их мгновенно заметили. К ним почти сразу подошел молодой гоблин в безупречно отутюженной униформе с табличкой «Стажер». Он вежливо, но без подобострастия склонил голову. — Здравствуйте. Я Конор, чем могу помочь? Гарри, стараясь говорить как можно собраннее, сделал шаг вперед. — Здравствуйте. Я хочу сделать анализ крови. Я Гарри Поттер. Имя сработало как заклинание. Мгновенно атмосфера вокруг них изменилась. Деловой гул не стих, но на них обратилось множество взглядов. Прежде чем стажер успел что-то ответить, к ним стремительно, почти бегом, подошел другой гоблин — намного старше, с седыми бакенбардами, умными, пронзительными глазами и в богато расшитом камзоле, говорящем о высоком статусе. На его груди красовался искусно вырезанный знак — печать поверенного. — Мистер Поттер! — его голос был низким, скрипучим, но полным неподдельного волнения. Он сделал нечто среднее между поклоном и кивком. — Наконец-то! Я — Крюкохват, ваш поверенный и управляющий делами семьи Поттер и Блэк. Я давно вас ждал! Я даже направлял сов директору банка и… — он слегка поморщился, — Люциусу Малфою, как одному из попечителей, с просьбами организовать нашу встречу. Прошу вас, проследуйте за мной. Мы все обсудим в отдельной палате для собеседований. Он бросил взгляд на молодого Конора, и тот мгновенно растворился в толпе, исчезнув с задания. Крюкохват жестом пригласил их следовать за собой, направляясь к массивной золоченой двери в стороне от основного зала. Его старческие, но цепкие глаза на мгновение остановились на Гермионе, оценивающе, но без неприязни, словно фиксируя факт ее присутствия. Гарри и Гермиона переглянулись, и в этом взгляде было все: легкий шок от такой оперативности, надежда и понимание, что точка невозврата пройдена. Они шагнули за гоблином, оставляя за спиной гулкий зал и вступая в тишину коридоров, где решались настоящие, серьезные дела. Гоблин провел их по длинному, освещенному факелами коридору в небольшую, но роскошную переговорную. Стены были отделаны темным деревом, а вместо окон висели портреты знаменитых гоблинов-финансистов, которые с любопытством разглядывали вошедших. Крюкохват закрыл за ними тяжелую дверь, и мгновенно стихли все звуки из зала. Он обернулся к Гарри, его пронзительные глаза стали серьезными. — Мистер Поттер, согласно магическому праву, вы уже давно считаетесь совершеннолетним и полноправным повелителем двух древних родов — Поттеров и Блэков, — его скрипучий голос звучал торжественно. — Однако, прежде чем мы приступим к обсуждению вашего наследства, активов и, что крайне важно, *обязательств*, связанных с этими родами, необходимо провести один древний и обязательный ритуал. Анализ крови. С этими словами Крюкохват повернулся к массивному сейфу, встроенному в стену, провел по нему длинными пальцами с острыми ногтями и произнес несколько гортанных слов на языке гоблинов. Сейф бесшумно открылся. Оттуда он извлек два предмета, от которых повеяло магией такой силы, что воздух в комнате затрепетал. Первым был небольшой кинжал. Его клинок был выкован из темного, почти черного металла, который, казалось, поглощал свет, а на рукояти из слоновой кости были вырезаны сложные рунические узлы. Вторым предметом был лист пергамента. Не обычный, а плотный, желтоватый, испещренный серебряными рунами, которые мерцали по самым краям, словно живая изгородь из светящихся символов. В центре листа было пустое пространство. Крюкохват с величайшим почтением положил оба предмета на полированный стол перед Гарри. — Этот ритуал подтвердит ваше право на наследие, выявит все ключевые крови, текущие в ваших жилах, и покажет истинного повелителя родов, — его взгляд стал невероятно серьезным. — Клинок возьмет лишь каплю, ровно столько, сколько нужно истине. Пожалуйста, протяните руку. Крюкохват торжественно положил ритуальный нож на мерцающий рунами пергамент. — Вам нужно провести лезвием по ладони и приложить порез к центру пергамента, — проскрипел он, и в его голосе звучала неподдельная важность момента. Гарри, под ободряющим и одновременно тревожным взглядом Гермионы, без колебаний взял холодную рукоять ножа. Лезвие коснулось кожи его ладони — острое, как мысль, и почти безболезненное. Ярко-алая капля крови выступила на поверхности разреза. Он перевернул руку и крепко прижал рану к центру пергамента. Прошло около десяти секунд напряженной тишины. Затем пергамент вспыхнул ослепительным золотистым светом, заставив всех вздрогнуть. Свет сконцентрировался под рукой Гарри, и тот почувствовал легкое, целительное тепло. Когда он убрал руку, на коже не осталось ни следа от пореза — ни крови, ни шрама, лишь чистая, неповрежденная кожа. А на пергаменте, там, где была капля крови, теперь проступали изящные, словно выведенные невидимым пером, строки текста. Они появлялись одна за другой, обнажая самые сокровенные тайны его крови. * **Родословная: ** Джеймс Чарльз Поттер (отец, умер); Лили Джейн Поттер (урожденная Эванс, мать, умерла). * **Статус: ** Единственный кровный наследник и повелитель Дома Поттер. Единственный кровный наследник и повелитель Дома Блэк (усыновление по воле Сириуса Орфуса Блэка). * **Возраст и Права: ** Признается совершеннолетним и дееспособным по всем законам магического мира Великобритании с момента смерти опекуна, Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора. * **Обнаружены посторонние магические влияния: ** * Следы длительного применения **Зелья Доверия/Повиновения** (ключевая фигура: Альбус Дамблдор). * Следы длительного применения **Зелья Недоверия/Отторжения** (ключевая фигура: Северус Снейп). * Следы применения **Зелья Верности и Преданности** (ключевая фигура: Семья Уизли). * **Вектор магической природы: ** **Сонра**. Чистота вектора: 99,8%. * **Установленная связь с партнером-Арносом: ** **Северус Снейп**. Гермиона ахнула, зажав рот ладонью. Ее глаза бегали по строчкам, впитывая шокирующую правду. Зелья! Все это время… И Снейп… теория подтвердилась. Крюкохват же, напротив, пришел в неистовый восторг. Он радостно бормотал, тыча длинным пальцем в строку о векторе магии, его глаза сияли почти религиозным благоговением. — Чистота! Почти абсолютная чистота! Душа и магия незапятнанные, не затемненные чуждыми влияниями, несмотря на всё! — он смотрел на Гарри с новым, глубоким уважением. — Истинная Сонра. Величайшая редкость. Величайшая честь для рода… Гермиона, все еще переваривая шокирующую информацию, нахмурила брови, ее ум уже анализировал новые данные. — Господин Крюкохват, — начала она осторожно, — вы сказали о «чистоте души и магии». Что именно это дает? И почему Сонры, как и раньше, являются такой редкостью? Почему это называют «чудом магии»? Гоблин повернулся к ней, его восторг сменился серьезностью ученого, готового прочесть лекцию. — Справедливые вопросы, мисс Грейнджер, — проскрипел он. — «Чистота» в данном контексте — это не о крови, нет! — он с легким отвращением поморщился, будто чувствуя приближение этого вопроса. — Речь о **цельности**. О силе воли. О неизменности ядра личности вопреки всем внешним воздействиям. Он указал на строку о зельях. — Видите? Зелья доверия, недоверия, верности… Они влияли на его разум, на эмоции, на принятие решений. Но они **не смогли изменить суть того, кто он есть**. Его магическое ядро, его душа остались незапятнанными этими вмешательствами. Он продолжал делать выбор, руководствуясь своей собственной, глубоко укорененной моралью, а не навязанными чувствами. *Это* и есть чистота. Сила духа, которую почти невозможно сломить. Именно такая сила необходима, чтобы вынести бремя Сонры. Он сделал паузу, позволяя им понять масштаб сказанного. — А что это *дает*? — Крюкохват обвел рукой воздух. — **Силу**. Не грубую мощь заклинаний, нет. Глубинную, творческую, созидательную силу. Магия истинной Сонры — * **интуиция ** — обостренной интуицией, способностью чувствовать магические токи, предвидеть опасность, понимать самую суть вещей и существ. * **Является мощным стабилизатором** — такая душа способна усмирять хаотичную магию, исцелять магические раны, создавать области абсолютного покоя и баланса. Это живой якорь для Арноса и его, зачастую, буйной, разрушительной силы. * **Обладает даром трансмутации** — не в алхимическом смысле, а в смысле преобразования энергии. Она может превращать боль в силу, страх — в защиту, простые ингредиенты — в невероятно мощные зелья. Рождение ребенка для Сонры — это акт величайшей магии, творение новой жизни, что отнимает колоссальные силы, но и наделяет невероятной властью. — Почему же они так редки? — не удержалась Гермиона.