Неприязнь-связь/ отвращение -любовь

В это самое время в мрачном, наполненном призраками прошлого особняке на площади Гриммо, 12, царило напряженное ожидание. Рон Уизли, бледный и встревоженный, метался между гостиной и входной дверью, каждые пять минут выглядывая в замочную скважину. — Гермиона, я тебе говорю, тут что-то нечисто! — его голос дрожал от беспокойства. — Какой-то седой дядя, вылитый Снейп, врывается сюда, выкрикивает что-то про «жизнь и смерть», и Гарри просто уходит с ним! Без вопросов! И уже сколько часов прошло?! Гермиона сидела в кресле, сжимая в руках книгу, которую она не читала уже с час. Ее лицо было сосредоточенным, умный мозг лихорадочно анализировал все возможные варианты. — Рон, успокойся, — сказала она, хотя ее собственные нервы были натянуты как струны. — Ты же видел его. Гарри не выглядел напуганным. Он выглядел… решительным. Если это как-то связано с профессором Снейпом… — она замолчала, вспомнив их недавний разговор. Вспомнила все, что рассказал ей Гарри о той ночи, о своих чувствах. — Может, им действительно нужно было поговорить? С глазу на глаз? — С Снейпом? — фыркнул Рон, снова начиная похаживать. — Да они при встрече только тем и занимаются, что пытаются друг друга прикончить! Нет, тут что-то другое. Что-то случилось. Я чувствую это нутром! Вдруг в камине с тихим всполохом зеленого пламени появился сверток пергамента. Он упал на ковер с мягким стуком. Рон вздрогнул и отпрыгнул, как от гремучей змеи. Гермиона, наоборот, резко встала и подняла его. — От кого? — выдохнул Рон, подходя ближе. Гермиона развернула пергамент. Почерк был незнакомым — острым, угловатым и очень властным. «Мисс Грейнджер, мистер Уизли. Сообщаю вам, что Гарри Поттер находится со мной и моим внуком, Северусом Снейпом, в Гринготтсе. С ним все в порядке. Он проходит необходимые процедуры, требующие его полного внимания и покоя. Его возвращение ожидается в течение 24 часов. Не предпринимайте никаких опрометчивых действий. Любое вмешательство со стороны Ордена Феникса или Министерства будет расценено как враждебный акт. Лорд Элдред Принц. P.S. Мистер Поттер просил передать, что его волосы в полном порядке, и чтобы вы не волновались насчет «лысины».» *** Рон схватил письмо из рук Гермионы, его глаза бешено пробегали по строчкам. По мере чтения его лицо становилось все более багровым. — Принц? Внук? — он выпалил, сжимая пергамент так, что тот смялся. — Это что, какой-то родственник Снейпа? И он держит Гарри где-то в подвалах Гринготтса? «Процедуры»! Какие еще процедуры? Это похищение! Явное похищение! Надо срочно звать кого-нибудь из Ордена! Кингсли! Или миссис Уизли! Пусть вломится туда с ментами! — Рон, успокойся! — резко сказала Гермиона, выхватывая письмо обратно и старательно разглаживая его на коленях. Ее ум уже работал на сверхскорости, анализируя каждую деталь. — Волдеморт мертв. Окончательно. Это не его рук дело. Но… лорд? Значит, это древний аристократический род. Гринготтс… гоблины крайне щепетильны в вопросах безопасности. Если бы там было что-то незаконное, они бы уже подняли тревогу. — Но «враждебный акт»! Он угрожает Ордену! — не унимался Рон, продолжая метаться по комнате. — И какая нафиг «лысина»? Гарри что, побрили налысо? Я в жизни не слышал ничего более подозрительного! — Рональд, подумай головой! — в голосе Гермионы зазвучало раздражение. — Если бы они хотели причинить Гарри вред, разве они стали бы присылать нам письмо? Тем более с такой… специфической припиской. Это похоже на приватную шутку. Ключ. Знак, что с Гарри все действительно в порядке, и он в здравом уме. — Шутку? Со Снейпом? — Рон фыркнул, но его шаги замедлились. Логика Гермионы начала понемногу пробиваться сквозь завесу его паники. — Не со Снейпом, а с Гарри! — поправила она. — Рон, я… я кое-что знаю. То, о чем Гарри мне рассказал. Но я не могу говорить без его разрешения. Поверь мне, если там замешан профессор Снейп, то это… очень личное. И очень сложное. И если этот лорд Принц — его родня и он вовлекся… нам не нужно вмешиваться с кувалдой в руках. Мы можем все испортить. — Опять секреты? — Рон остановился и уставился на нее с упреком и обидой. — Вы опять что-то скрываете от меня? Гарри в беде, а вы со своими тайнами! — Он не в беде! — почти крикнула Гермиона, вскакивая. — Я чувствую это! Если бы было иначе, я бы первой побежала к Кингсли! Но нам нужно довериться Гарри. Всего на 24 часа. Как просит этот лорд. Рон замер, борясь с собой. Его преданность Гарри и желание немедленно броситься на помощь конфликтовали с доводами разума и… доверием к Гермионе. Наконец он сдавленно выдохнул и плюхнулся в кресло. — Ладно. Двадцать четыре часа. Но ни минутой больше. И если хоть что-то покажется странным… — Мы действуем, — закончила за него Гермиона. Она подошла и обняла его за плечи. — Все будет хорошо, Рон. Я уверена. Но как только он, немного успокоившись, ушел на кухню в поисках чего-нибудь съестного, чтобы заесть стресс, выражение лица Гермионы стало серьезным. Ей было недостаточно просто ждать. Ей нужна была информация. *Ей* нужно было понять, что происходит. Она быстро подошла к письменному столу, достала пергамент и перо и написала короткое, четкое письмо. *«Лорду Элдреду Принцу. Благодарю за информацию. Я знаю о существовании связи между Гарри Поттером и профессором Снейпом. Я, единственная, кто знает всю правду. Прошу вас прояснить ситуацию и сообщить, чем именно я могу помочь обеспечить их безопасность и благополучие. Молчание сейчас может быть опаснее излишней откровенности. С уважением, Гермиона Джин Грейнджер.»* Она прочитала написанное, кивнула сама себе и позвала: — Кричер! С отвратительным хлопком появился старый домовой эльф. Его глаза-бусинки с ненавистью смотрели на нее. — Грязная магглорожденная зовет Кричера? — просипел он. — Отнеси это письмо в Гринготтс, — приказала Гермиона, не обращая внимания на его тон. — Для лорда Элдреда Принца. Это крайне важно для… для благополучия рода Блэков, — добавила она, зная, что это единственный аргумент, который может сработать. Кричер нахмурился, его сморщенное лицо исказилось в гримасе недовольства. — Кричер не почтальон для грязных… — Это касается безопасности Гарри Поттера, последнего, кого любила твоя госпожа! — резко оборвала его Гермиона. — И если с ним что-то случится из-за твоего упрямства, твоя госпожа на том свете никогда тебя не простит! Имя Регулы и упоминание о долге перед семьей Блэков подействовали. Кричер неохотно пробормотал что-то под нос, схватил письмо и исчез с очередным громким хлопком. Гермиона опустилась в кресло, закрыв глаза. Она сделала все, что могла. Теперь оставалось только ждать. И надеяться, что ее догадки верны, и что эта таинственная связь, о которой она читала в древних книгах, не приведет к новому горю.*** Ровно через час, когда Гермиона в сотый раз перечитывала письмо лорда Принца, пытаясь извлечь из него скрытые смыслы, камин в библиотеке с грохотом вспыхнул изумрудным пламенем. Из него, отряхивая с мантий несуществующую сажу, вышел сам лорд Элдред Принц. Его появление было столь же внезапным и властным, как и в первый раз. Гермиона резко вскочила на ноги, сердце ее бешено заколотилось. Она не ожидала личного визита. — Мисс Грейнджер, — произнес он, его черные, как у Северуса, глаза холодно и оценивающе окинули ее. — Ваше письмо было… достаточно убедительным. Глупо игнорировать ресурс, особенно такой ценный, как вы. Садитесь. Он не стал ждать ее ответа, удобно устроившись в кресле напротив. Гермиона, немного ошеломленная, послушно опустилась на свое место. — То, что я вам сейчас расскажу, — начал он, и его голос стал низким и безжалостно откровенным, — не подлежит разглашению. Ни вашемy вспыльчивому другу, ни кому-либо еще в Ордене Феникса, особенно тем, кто был слепо предан Дамблдору. Малейшая утечка информации — и жизни моего внука и Гарри Поттера окажутся под угрозой. Вы понимаете степень ответственности? Гермиона, побледнев, кивнула. Слова «под угрозой» заставили ее кровь похолодеть. — Хорошо, — Элдред скрестил руки на груди. — Тогда слушайте. То, что связывает Поттера и моего внука, — не просто симпатия или случайная связь. Это древняя, фундаментальная магическая связь, известная как союз Арноса и Сонры. Он кратко, но емко объяснил ей суть: два вектора, мужчина-Сонра, способный выносить ребенка, магия, выбирающая пару на основе глубинного родства душ. Гермиона слушала, не перебивая, ее глаза становились все шире, а ум цеплялся за каждое слово, сверяя его с тем, что она читала в книге Блэков. — Поттер — Сонра, — заключил Элдред. — А мой внук — его Арнос. Их связь уже активна и невероятно сильна. Но здесь начинается самое отвратительное. Его лицо исказилось гримасой чистого, неподдельного гнева. — Оба они на протяжении всей своей жизни были объектом чудовищных магических манипуляций. Снейп был отравлен, зомбирован и использован как источник силы. Но Поттеру… — он сделал паузу, чтобы усилить эффект, — Поттеру было нанесено увечье куда более страшное. И он выложил все. О крестраже и откачке магии на поддержание жизни Волдеморта. О трех чудовищных блоках, наложенных Дамблдором, которые систематически выкачивали более 50% его врожденной, колоссальной силы годами. О том, что тело Гарри, как Сонры, более хрупкое, работало на износ, пытаясь компенсировать эти потери. — Мы только что провели в Гринготтсе ритуал по снятию этих блоков, — продолжил он, и его голос потерял часть своей ледяности, в нем появилось нечто, похожее на усталое уважение. — Это было сродни магической казни. Без Северуса, который выступил его буфером и принял на себя часть энергии, Поттер мог не выжить. Сейчас они оба восстанавливаются. Поттер… преобразился. Его истинная сила проявилась внешне. Именно поэтому ему потребовался артефакт для сокрытия. Гермиона сидела, онемев. Ее мозг, обычно такой быстрый, с трудом обрабатывал услышанное. Все кусочки пазла — странное поведение Гарри, его истощение, его рассказ о Снейпе — сложились в единую, ужасающую картину. Это было хуже, чем она могла предположить. — Теперь вы понимаете? — сурово спросил лорд Принц. — Малейший намек на то, что Поттер больше не контролируемый «мальчик-который-выжил», а независимая, могущественная сила, состоящая в древнем союзе с бывшим Пожирателем Смерти… это вызовет панику, зависть и агрессию. На них ополчатся все: и те, кто боготворил Дамблдора, и те, кто его боялся, и те, кто просто хочет урвать кусок этой силы. Он пристально посмотрел на нее. — Ваша роль, мисс Грейнджер, — быть на стороже здесь. Успокоить Уизли. Контролировать информацию. Быть их глазами и ушами в этом мире, пока они не окрепнут. Вы — единственная, кроме меня, кто знает всю правду. Справитесь ли вы с этим? Гермиона сделала глубокий вдох. В ее глазах горел знакомый огонь решимости, но теперь он был подкреплен железной волей. — Да, — ответила она без тени сомнения. — Я справлюсь. Я сделаю все, чтобы защитить их. Лорд Элдред Принц медленно кивнул, и в его взгляде впервые мелькнуло нечто, похожее на удовлетворение. — Хорошо. Ждите новостей. И помните о молчании. Он встал, бросил горсть порошка в камин и исчез в пламени, оставив Гермиону наедине с ошеломляющей правдой и грузом колоссальной ответственности. Она была больше не просто подругой. Она была хранителем самой большой тайны волшебного мира. *** Гермиона упала в кресло, как подкошенная. Ее пальцы с бессознательной механической точностью нащупали на столе ближайший фолиант — «Теорию магического трансмутационного поля» — и раскрыли его на случайной странице. Она уставилась в печатные строки, не видя ни буквы, ее взгляд был остекленевшим, направленным внутрь себя, где бушевал настоящий ураган из только что полученных знаний. Она слышала, как ее собственное сердце стучит где-то в горле, а в ушах стоит оглушительный гул. *Арнос и Сонра. Блоки. Выкачивание силы. Дамблдор.* Имена, термины и обвинения кружились в голове, складываясь в картину такого чудовищного предательства, что по коже бегали мурашки. Она чувствовала себя так, будто только что проглотила целую сферу льда — холод расползался изнутри, сковывая все тело. Она должна была сделать вид. Должна была соврать Рону. Самому преданному, самому верному другу, который всегда был готов броситься в огонь за Гарри. Ей придется смотреть ему в глаза и хранить секрет, который мог стоить им всем жизни. Мысль об этом была почти невыносимой. Именно в этот момент дверь в библиотеку с скрипом открылась, и на пороге появился Рон. Его лицо все еще было бледным от беспокойства, волосы всклокочены от того, что он постоянно ran his fingers through them. — Гермиона, я… — он начал и замолчал, увидев ее. — Ты в порядке? Ты выглядишь… — он не нашел слова. Гермиона заставила себя медленно поднять на него взгляд, надеясь, что ее глаза не выдают внутренней паники. Она даже сделала вид, что с усилием отрывается от чтения. — Я? Да, я… просто читаю, — ее голос прозвучал чуть выше обычного, и она прочистила горло. — Что-то случилось? Рон нахмурился, его взгляд скользнул по книге в ее руках, потом вернулся к ее лицу. — Мне показалось, или ты тут с кем-то разговаривала? — спросил он, входя в комнату и оглядываясь. — Я слышал голоса. Или… — он потер виски, — мне уже везде чудится? *Проклятие.* Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодный пот. Она забыла о Запечатывающем заклинании на комнату. Лорд Принц говорил громко и властно, и акустика в библиотеке была прекрасной. Она заставила себя рассмеяться — коротким, нервным, неестественным смехом. — Разговаривала? С кем тут разговаривать, Рон? С привидениями? — она постучала пальцем по книге. — Я просто читала вслух сложный пассаж. Иногда так легче воспринимать информацию. Ты знаешь меня. Она посмотрела на него, пытаясь влить в свой взгляд как можно больше искренности, и одновременно молясь всем богам, чтобы он купился на эту жалкую отмазку. Рон смотрел на нее с явным недоверием. Его глаза, обычно такие открытые, теперь были прищурены. — Читала вслух? — переспросил он медленно. — Серьезно? Это был… очень низкий голос для тебя. И очень сердитый. Внутри у Гермионы все сжалось в комок. *Низкий и сердитый.* Точно голос лорда Принца. — Это был трактат мастера Борса о магическом давлении в трансмутационных полях! — выпалила она, хватая первую пришедшую на ум тему из книги, которую держала. — Там очень сложная терминология и… и агрессивный стиль изложения! Да, именно! Она даже ткнула пальцем в абзац, полный сложных формул, как будто это подтверждало ее слова. Рон молчал несколько секунд, изучая ее. Атмосфера в библиотеке стала густой и напряженной. Гермиона чувствовала, как каждую секунду ее самообладание может рухнуть. Она видела в его глазах борьбу — желание верить ей и щемящее чувство, что его снова оставляют за бортом чего-то важного. Наконец он тяжело вздохнул и повел плечом, отводя взгляд. — Ладно. Наверное, мне действительно все это мерещится, — пробормотал он, но в его голосе слышалась затаенная обида. — Просто… если ты что-то знаешь, Гермиона… о Гарри… — он снова посмотрел на нее, и в его взгляде была настоящая боль, — ты же скажешь мне? Мы ведь всегда были втроем, верно? Эти слова пронзили Гермиону острее любого ножа. Она чувствовала себя ужасной предательницей. — Конечно, Рон, — она поспешно опустила глаза в книгу, чтобы скрыть внезапно навернувшиеся слезы. — Конечно, мы втроем. Как только я что-то узнаю, я сразу тебе расскажу. Она знала, что это была ложь. Самая отвратительная ложь в ее жизни. Рон еще немного постоял, словно надеясь, что она все же передумает и все ему выложит. Но Гермиона лишь с еще большим усердием уткнулась в книгу, делая вид, что полностью поглощена магическими формулами. Наконец он развернулся и вышел из библиотеки, закрыв за собой дверь с тихим, но выразительным щелчком. Как только дверь закрылась, Гермиона отшвырнула книгу в сторону, вжалась в спинку кресла и закрыла лицо руками. Ее тело сотрясала мелкая дрожь. Она только что солгала своему лучшему другу. Ради безопасности двух других людей, которых она любила. Она оказалась зажата между молотом и наковальней, и этот груз был почти неподъемным. Она сидела так несколько минут, пытаясь привести в порядок дыхание и мысли. Потом ее руки медленно опустились. В ее глазах, полных слез, загорелся знакомый огонь решимости. Да, это было ужасно. Да, Рон будет страдать от неведения, а она — от чувства вины. Но сейчас на кону стояло нечто большее, чем их дружба. На кону стояли жизни Гарри и Северуса. И она, Гермиона Грейнджер, будет их защищать. Даже если для этого придется стать хранительницей мрачных тайн и лгать самому дорогому человеку. *** Гермиона сидела, все еще пытаясь загнать обратно предательские слезы и совладать с дрожью в руках, когда возле ее кресла с тихим шуршанием появился Кричер. Он не хлопал, как обычно, а возник почти бесшумно, словно тень. В его длинных, скрюченных пальцах был смятый, но чистый льняной платок. Он молча протянул его ей, его огромные, слезящиеся глаза смотрели на нее без привычной ненависти. В них было что-то новое — тяжелая, древняя серьезность. — Грязная… мисс, — его голос скрипел, будто давно не использовался для нормальной речи. Он сделал паузу, будто пересиливая себя. — Если вы… будете защищать Хозяина… то Кричер будет вам помогать. Гермиона замерла, платок зажат в ее руке. Она смотрела на эльфа, не веря своим ушам. Кричер выпрямился насколько мог, и его следующии слова прозвучали с неожиданной четкостью и пронзительной преданностью: — Кричер будет помогать вам защищать Хозяина Поттера и его Избранника. Ради рода. Ради госпожи. Кричер объяснит госпоже настоящее положение. Он сделал паузу, собираясь с мыслями, его взгляд ушел куда-то вдаль, в воспоминания. — Старый господин Принц… он говорил правду. Но он не сказал всего. Связь Хозяина Поттера и господина Снейпа… она очень, очень старая. Сильная. Как у великих магов прошлого. — Он таинственно понизил голос. — Кричер слушал. Кричер слышал, как господин Принц говорил с гоблинами. Они боялись. Говорили, что такая сила не виделась много веков. Что она привлечет внимание. Не только глупых волшебников из Министерства. Старые вещи проснутся. Темные вещи, что охотятся на сильную магию. Он шагнул ближе, и от него пахло пылью и старой магией. — Господин Снейп… он теперь очень сильный. Сильнее, чем был. Его магия пахнет по-новому. Темно и крепко, как старый лес. А Хозяин Поттер… — в голосе эльфа прозвучало почти благоговение, — его магия теперь светлая и горячая, как сердце солнца. Вместе они… как день и ночь. Но для некоторых… они будут как маяк во тьме. Приманка. Кричер мотнул головой в сторону двери, за которой ушел Рон. — Молодой господин Уизли… он хороший. Верный. Но его сердце на рукаве. Он не сможет хранить тайны. Не сможет видеть опасность, пока она не укусит его за нос. А госпоже… — он посмотрел на Гермиону с неожиданной искрой уважения, — госпожа умная. Госпожа может видеть нити. Может плести сети. Кричер знает. Кричер видел. Он выдержал ее взгляд. — Кричер будет вашими глазами и ушами там, где вы не можете быть. Кричер будет слушать стены. Буду следить за теми, кто приходит и уходит. Кричер предупредит, если опасность приблизится к Хозяину или к его Избраннику. Но госпожа должна быть головой. Должна говорить, куда смотреть. Гермиона слушала, и лед в ее желудке постепенно таял, сменяясь холодной, железной решимостью. Кричер, вечный ненавистник, предлагал ей союз. И он видел ситуацию гораздо глубже, чем можно было предположить. Он понимал истинные масштабы угрозы. Она медленно кивнула, сжимая в руке его платок. — Хорошо, Кричер, — сказала она тихо, но твердо. — Договорились. Ты будешь моим… нашим секретным оружием. Следи за всем. За любыми слухами. За любым необычным интересом к Гарри или профессору Снейпу. Особенно со стороны тех, кто был близок к Дамблдору. — Кричер понял, — эльф почтительно склонил голову. — Кричер уже слышал, как ворчит портрет Финеса Найджелуса. Говорит, что Альбус что-то скрывал о мальчике. Что-то важное. Кричер будет слушать дальше. С этими словами он исчез так же бесшумно, как и появился, оставив Гермиону наедине с новой, оглушительной реальностью. Теперь у нее был сообщник. Не самый приятный, но невероятно полезный. И ее роль «хранительницы секретов» обрела новый, гораздо более активный и опасный смысл. Она была не просто пассивным наблюдателем. Она стала стратегом в надвигающейся тенивой войне. Войне за то, чтобы двое самых невероятных людей в ее жизни получили шанс на счастье, которого они заслуживали. И она, Гермиона Грейнджер, не намерена была проигрывать.