Неприязнь-связь/ отвращение -любовь

Следующий день был действительно тихим и умиротворенным, наполненным неторопливыми разговорами за чашкой чая. Но наступило утро, когда Гарри с тяжелым сердцем начал собирать свои нехитрые пожитки в сумку. Он стоял посреди гостиной и медленно осматривался, словно пытаясь запечатлеть в своей памяти каждую деталь этого неожиданного убежища, которое за несколько дней стало настоящим домом. Его взгляд задержался на диване, где они сидели в обнимку. На кухонном столе, где мы завтракали. И, наконец, на двери в спальню. Он не заходил внутрь, но мог видеть край кровати. И этого было достаточно. Память тут же услужливо подсказала ему каждое прикосновение, каждый горячий поцелуй, каждый сдавленный стон, сорвавшийся с его губ в полумраке комнаты. Грустная, теплая волна разлилась по его щекам. — Гарри, не волнуйся, все в порядке, — раздался у него за спиной голос Северуса, тихий, но твердый. Он подошел и обнял его сзади, положив большие ладони ему на живот и притянув к своей груди. — Более того, у нас еще есть сегодняшний день. Целый день, чтобы побыть вместе. Гарри просто кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он откинул голову на плечо Северуса, цепляясь за него, как за единственную опору в этом внезапном море тоски по чему-то, что еще даже не осталось в прошлом. Он знал, что Северус прав. Они проведут этот день вместе. Но он также знал, что ждет их завтра. Хогвартс. Пристальные взгляды. Шепот за моей спиной. Им снова пришлось надеть маски — уже не враждебности, а настороженности, холодной вежливости, отстраненности. Двух людей связывает тайна, которую нельзя раскрывать. Двое людей, которые были мужьями за стенами замка, а внутри него должны были играть роли едва знакомых коллег. Это будет нелегко. Невероятно сложно. Но сейчас, в объятиях Северуса, чувствуя спиной его ровное сердцебиение, Гарри верил, что они справятся с этим. Потому что у них было все это — их тихий дом, их воспоминания и их сегодняшний день, который они собирались прожить так, как будто завтрашнего дня не существовало. Они обнялись, и Северус осторожно повел Гарри в библиотеку. В воздухе пахло старыми книгами, древесным воском и свежесваренным кофе — горьким, крепким, как раз таким, какой любил Северус. У одного из высоких окон стоял низкий столик из темного дерева, а на нем — две дымящиеся чашки и маленький кувшинчик со сливками. Неподалеку стоял глубокий кожаный диван, залитый утренним солнцем. — Присаживайся, — сказал Северус, и его голос был мягким, лишенным обычной властности. Но тут произошло нечто, заставившее Гарри на мгновение замереть. Северус не стал двигать тяжелый стол рукой. Вместо этого он слегка взмахнул своей новой палочкой, элегантной, темной с едва заметным серебристым отливом. Столик плавно, абсолютно бесшумно, словно по льду, проплыл по полу и остановился в идеальном положении перед диваном. Движения были точными, элегантными и невероятно выверенными. В нем чувствовалась не грубая сила, а утонченное мастерство и… уважение к предмету, которым он управлял. Гарри не мог отвести глаз от своей палочки. Она казалась естественным продолжением руки Северуса, частью его самого. И в этом простом, повседневном жесте было столько скрытой силы и изящества, что он на секунду забыл о своей печали. Он молча опустился на диван, все еще глядя на волшебную палочку, которую Северус уже убрал во внутренний карман мантии. — Она… идеально подходит тебе, — наконец выдохнул Гарри, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление. Северус просто кивнул, наливая кофе в свою чашку. Его взгляд скользнул по палочке, и в его глазах промелькнуло что-то глубокое, почти благоговейное. — Да, » просто согласился он. — Кажется, я наконец-то нашел не инструмент, а… союзника.» И эти слова, произнесенные за чашкой кофе в тихой библиотеке, значили для Гарри больше, чем любые громкие признания. Они означали, что Северус обрел не просто новую палочку, но и новый якорь в этом мире. И это сделало их обоих сильнее. Зеленое пламя в камине внезапно ярко вспыхнуло, и лорд Элдред принц вышел из него, стряхивая пепел со своих безукоризненных одежд. Вид у него был оживленный и деловой, но в глазах по-прежнему сверкали лукавые искорки. — Здравствуйте, Северус, Гарри, — кивнул он им обоим, не теряя времени на церемонию. « Вам обоим письмо от Дамблдора.» Он протянул два конверта из плотного пергамента с узнаваемой печатью Хогвартса. Они взяли письма, чувствуя, как холодок дурного предчувствия пробежал у них по спине. Гарри нервно вскрыл конверт. Его глаза быстро пробежали по строчкам, и он побледнел. «Привет, Гарри… Поскольку ты снова на седьмом курсе, а мест не хватает, всех учеников старше 6 лет разместили с преподавателями в комнатах для гостей. Так получилось, что ты будешь жить с Северусом… и Драко.» Гарри посмотрел на Северуса с немым вопросом и легкой паникой. Вместе? С Северусом — это одно. Но с Драко? Северус закончил читать свое письмо. Его лицо стало совершенно каменным, но Гарри, который уже научился распознавать малейшие эмоции, заметил, как сузились ноздри и напряглись мышцы челюсти. Это была не просьба. Это был приказ. Официальный, беспрекословный приказ директора школы поместить Гарри Поттера в его личные апартаменты для гостей. И, очевидно, в том же письме упоминался Малфой. Лорд Элдред наблюдал за их реакцией, и на его лице появилась довольная, хитрая улыбка. «Похоже, старый хитрец, сам того не ведая, сыграл тебе на руку», — прохрипел он. «Теперь твоя». интимность… У этого будет отличное официальное прикрытие. Пусть он думает, что это его блестящая идея — сэкономить место и приглядывать за вами обоими одновременно.»Северус медленно сложил письмо, его пальцы сжали пергамент так, что он смялся. — Да, — его голос звучал холодно и абсолютно бесстрастно, но Гарри почувствовал под этой маской искреннее удовлетворение. Его взгляд встретился с Гарри, и в нем было обещание. — Не волнуйся. Я разберусь с Малфоем. Теперь это наша территория.» План Дамблдора обернулся против него. Теперь у них был не просто тайный роман. У них была официальная крыша над головой, санкционированная самим директором. И это все изменило. Игра только что вышла на совершенно новый уровень. Гарри глубоко вздохнул, все еще чувствуя легкое головокружение от новостей, но затем выдохнул и посмотрел сначала на Северуса, а затем на лорда принца. На его лице появилось неуверенное, но искреннее выражение. — Я… Я рад этому, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучало больше уверенности, чем он чувствовал на самом деле. — И я думаю, что смогу поладить с… Драко…» Он произнес имя Малфоя без прежней ненависти или раздражения. Теперь это была просто констатация факта, еще один сложный элемент в и без того сложной мозаике их новой жизни. Но после всего, что они с Северусом пережили вместе, после того, как они обрели глубокую связь, ссора с высокомерным слизеринцем казалась… мелочью. Почти незначительной. Он почувствовал, как рука Северуса на его плече напряглась, но не в знак предупреждения, а в молчаливой поддержке. Он знал, что Северус не ждет от него восторженного согласия. Но он также заметил тень облегчения в его глазах. Это была его территория, его дом, и мысль о постоянных стычках между двумя самыми важными людьми в этом пространстве (потому что, как ни странно, Драко теперь тоже был под его ответственностью), должно быть, мучила его. «Он изменился», — добавил Гарри, скорее для себя, чем для них. — После войны. Мы все изменились.» Он имел в виду не только Драко, но и себя с Северусом. Они все стали не такими, как раньше. Лорд Элдред усмехнулся, и в его глазах промелькнуло одобрение. — Мудрое решение, мальчик. Мирное сосуществование — это тоже форма победы. Особенно когда твой противник даже не подозревает, что уже проиграл, находясь под одной крышей с тобой и твоими близкими.… Последнее слово он произнес с особой, насмешливой сладостью, явно наслаждаясь ситуацией. Северус молча кивнул, его взгляд, устремленный на Гарри, смягчился. Он ничего не сказал вслух, но его молчаливое одобрение витало в воздухе, такое же ощутимое, как запах кофе. Они справятся с этим. Со всем. С Дамблдором, с Малфоем, с Хогвартсом. Потому что теперь они были вместе. И ничто не могло их разлучить — даже высокомерный блондин в их общей гостиной. Время, которое они втроем провели в библиотеке, разговаривая, хотя и напряженно, текло медленно и незаметно. Кофе в чашках сменился чаем, за которым последовал легкий ланч, принесенный все той же услужливой Тибби. Они обсуждали детали, строили планы и посмеивались над текущей ситуацией, и за всем этим тяжесть предстоящей разлуки немного притупилась. А потом, когда за окном начали сгущаться сумерки, окрашивая небо в пурпурные и золотые тона, Гарри вдруг осознал, что, казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они позавтракали. Он взглянул на часы на каминной полке и ахнул. «Боже мой, — прошептал он, — неужели уже так поздно?» Северус, провожавший его взглядом, тоже повернул голову к окну. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз промелькнула та самая тень, знакомая Гарри, — легкая, почти незаметная грусть. Они так увлеклись, что не заметили, как пролетел день. Их последний полноценный день наедине подходил к концу. Лорд Элдред, заметив, как они обменялись взглядами, благоразумно поднялся со стула. — Кофе был превосходным, внучек, но мне пора идти, — сказал он, и его скрипучий голос прозвучал мягче, чем обычно. — Вам двоим… нужно подготовиться.- Его взгляд, полный понимания, скользнул между ними. Он не стал затягивать с прощанием, просто кивнул им обоим и направился к камину. С последней вспышкой зеленого пламени и исчезновением дедушки в комнате воцарилась тишина, внезапно ставшая громкой и тяжелой. Воздух был наполнен невысказанными словами и осознанием того, что часы их уединения безжалостно закончились. Завтра Гарри вернется в Хогвартс. Не как гость в доме Северуса, а как студент. А Северус — как профессор. Стены, правила, любопытные глаза и уши снова встанут между ними. И Драко Малфоем в их общей гостиной. Они посмотрели друг на друга, и в этом взгляде было все: печаль, решимость и обещание, что это расставание было лишь временной мерой. Что их связь крепче, чем стены замка. Но от этого не становилось менее горько. Их маленький, идеальный мир трещал по швам, уступая место большой, сложной игре, в которой им снова пришлось надеть маски. Но теперь они делали это вместе. Гарри стоял у камина со своей спортивной сумкой рядом с лордом Элдредом. Воздух был наполнен напряженным ожиданием и горьковатым запахом золы. Его лицо было серьезным, сосредоточенным, а поза — готовой к действию. — Я все запомнил, — сказал он, обращаясь к Элдреду, но его взгляд был устремлен куда-то внутрь себя, как будто он сверялся с мысленным списком. — Нам удалось найти много ядов…— он помолчал, и его голос стал тише, но тверже, — …но всплыл только один. И проводятся эксперименты, чтобы подтвердить результат.» Он не уточнил, какие именно яды, какие эксперименты и на ком именно. В его словах звучала суровая взрослая уверенность, которая шла вразрез с его юным возрастом. Он больше не был мальчиком, играющим в героя, а мужчиной, взвалившим на себя тяжелую, необходимую ношу. Лорд Элдред посмотрел на него с нескрываемым уважением. Он кивнул, оценивающе глядя на Гарри острым взглядом. Хорошо.Держи меня в курсе. И будь осторожен. Даже малейшая ошибка…» Он не закончил, но последствия повисли в воздухе тяжелым невысказанным предупреждением.Северус стоял, прислонившись к дверному косяку. Его лицо было словно каменная маска, но в черных глазах, устремленных на Гарри, горела смесь гордости, страха и той же леденящей ярости, из-за которой они все это затеяли. Он не давал советов. Он не напомнил мне быть осторожной. Он просто смотрел, впитывая каждую деталь, каждую черточку своего лица, словно пытаясь запечатлеть это на всякий случай.… Гарри повернулся к нему. Их глаза встретились, полные понимания, боли и бесконечной решимости. Никаких лишних слов. Никаких слезливых прощаний. Просто кивок. Глубокий, многозначительный взгляд. И сжатые кулаки. Затем Гарри повернулся к камину и взял пригоршню порошка из коробочки, которую принес Элдред. — Особняк Блэков, Гриммо-плейс, 12! — четко бросил он в пламя и, не оглядываясь, шагнул в изумрудный вихрь. Он исчез. И в комнате остались только два принца — старый и молодой — и гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящих поленьев. Их взгляды встретились. Дело было начато. Теперь оставалось только ждать. И надеяться. Гарри вышел из камина, слегка покачиваясь, и стряхнул пепел с рукавов. Вестибюль на Гриммо-плейс, 12 встретил его шумом и суетой. Казалось, все Уизли и Гермиона выстроились в очередь, чтобы поприветствовать его. Миссис Уизли напала первой. Она обхватила его щеки теплыми, пахнущими тестом руками, ее глаза были полны беспокойства. — Гарри, дорогой! Как я рада, что все прошло хорошо! Она забормотала, не давая ему и рта раскрыть. — Снейп не причинил тебе вреда? Смогут они приготовить лекарство или нет? Гарри осторожно высвободился из ее объятий, но улыбнулся. Ее суетливая забота была как бальзам на душу. «О, миссис Уизли, все в порядке», — сказал он устало, но искренне. — Мы смогли найти все, что хотели. — Он не стал вдаваться в подробности о «лекарстве». Некоторых истин было слишком много для ее доброго сердца. Затем его взгляд упал на Гермиону, которая стояла чуть поодаль с характерной ухмылкой на лице. Она смотрела на него так, словно видела все его секреты насквозь. — И, Герми, я еще не купил учебники… — начал он с притворным смущением, меняя тему. — Мне нужно идти, но у меня нет списка. Гермиона фыркнула, приподняв бровь. — Я купила книги, — ответила она, и в ее голосе прозвучало торжество хорошо подготовленного человека. — Но тебе нужно купить мантию самой. Твоя старая, наверное, трещит по швам после всех приключений. Она посмотрела на него с притворной суровостью, но в ее глазах светилось облегчение от того, что он вернулся целым и невредимым. Рон, стоявший позади матери, просто широко улыбнулся и подмигнул Гарри, давая понять, что рад его видеть, без лишних вопросов. И в этой обыденной, слегка хаотичной обстановке — с заботливой миссис Уизли, умной Гермионой и верным Роном — Гарри почувствовал, как тяжесть свалилась с его плеч. Здесь была магия другого рода. Не таинственной и опасной, как с Северусом и его дедушкой, а простой, домашней и теплой. И он нуждался в ней не меньше. Он был дома. В обоих их домах. И это придавало ему сил для того, что ждало его впереди. Дверь в его комнату в особняке Блэков закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Гарри прислонился к ней спиной и, наконец, позволил себе выдохнуть — долгий, глубокий выдох, который рассеял напряжение от встречи с друзьями и необходимость сохранять маску полного благополучия. Но вместе с расслаблением пришла и другая, знакомая тяжесть. Она холодным, пустым камнем легла мне на сердце. Комната была большой, тихой и… безмерно одинокой. Пахло пылью и старой черной магией, а не кожей, зельями и тем неповторимым, смешанным запахом, который принадлежал только Северусу. Для полного счастья ему не хватало единственного, угрюмого и бесконечно близкого волшебника. Он ощущал его отсутствие почти физически — как холод в воздухе, как тишину там, где должно было быть ровное, спокойное дыхание. Он сжал кулаки, заставляя себя оттолкнуться от двери. «Выдохни, Поттер», — прошептал он сам себе, повторяя интонацию Северуса. «Возьми себя в руки». Он не мог позволить себе потерять самообладание. Слишком многое было поставлено на карту. Им нужно было сыграть свои роли. И сейчас его роль заключалась в том, чтобы быть Гарри Поттером, возвращающимся в Хогвартс, а не в том, чтобы Гарри Поттер тосковал по своему мужу. Он подошел к комоду, достал самый простой и ничем не примечательный халат, который у него был, и накинул его на плечи. Действие было механическим, но помогло. — Мадам Малкин, — произнес он вслух, как будто составлял список дел. «Мне нужно купить халат». Это была простая, понятная цель. Что-то из мира, существовавшего до всех этих сложностей, тайн и ядов. Что-то обычное. И это было именно то, в чем он нуждался прямо сейчас, частичка нормальной жизни, чтобы удержаться на плаву, пока он не сможет вернуться в те единственные объятия, которые сделали его по-настоящему цельным. Он вышел из комнаты, стараясь не смотреть на пустую кровать, и направился к выходу, чтобы с головой окунуться в суету Диагон-аллеи.