Официальный партнёр во времени или юридическая сила прошлого.

Обычный полдень в Токио. Выходные, дети играют на детских площадках, в воздухе пахнет влажностью последнего месяца лета – густой, тяжелой. Окна в комнате были открыты, ветерок трепал занавески, поднимал пыль в воздухе, и от этого щекотало в носу. Такемичи сидел с ребятами Мизо. Видеть их сейчас, после воспоминаний о будущем, теплее, чем раньше – в груди разливалось странное, тягучее тепло, будто солнце светило не снаружи, а где-то внутри, под ребрами. Сейчас он знает: у них есть счастливое тихое будущее, даже если оно возможно без него. От этой мысли кольнуло в пальцах, пришлось сжать их в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Он устало выдохнул, облокотившись о подоконник – прохладный пластик приятно холодил разгоряченные предплечья, на которые ветер нагонял мурашки. – Сегодня знакомимся с моим братом, – сказал Такемичи внезапно, от чего все замолчали. Макото выронил из рук яблоко – глухой стук о пол прозвучал как шаг слона, Ямагаси поперхнулся, поправляя очки на переносице, и Такемичи на секунду ощутил, как его собственное горло сжалось от чужого спазма. – Чего?! – первым опомнился тот же Ямагаси. – У тебя есть брат? Сколько ему? Ханагаки-сан родила? – Не-ет, мама второй раз, точнее третий, на такое не подпишется... – прошептал Такемичи, чувствуя, как слова царапают горло. – Ей и нас хватает. В общем, вы же знаете, что мама развелась, так вот, оказывается, у меня был брат. Он... меня недолюбливал... Последние слова упали в тишину тяжелыми каплями. Аккун напрягся – Такемичи видел, как у него свело челюсть и побелели костяшки на сжатых кулаках, готовый был вставить слова поддержки о том, что Такемичи может не волноваться, но Такуя, рядом с ним, мягко коснулся его плеча, останавливая, и это прикосновение через всю комнату отозвалось в Такемичи благодарной дрожью – ему дали время собраться с мыслями и договорить. – Он думал, мама выбрала меня, она... могла потянуть только одного. А после он вырос и нашел меня. Его зовут Рюсей! – Надеюсь, он не такой, как Мансару. Атмосфера стала напряженнее, а тишина – неловкой и неудобной, она давила на уши, заставляла ерзать и отводить глаза. Такемичи покраснел от смущения, опустив взгляд – щеки горели так, будто их натерли наждачкой. Все-таки он виноват был... его же брат, кузен Мансару, подставил их, и другие пострадали. Макото, необдуманно бросивший фразу, получил в бок локтем от Аккуна и предупредительные взгляды Такуи и Ямагаси, и этот локтевой тычок прозвучал глухо, почти беззвучно, но Такемичи всем телом почувствовал его упругую тяжесть. – Все нормально, – сказал Сендо, и его голос прошел сквозь напряжение. – Зато Такемичи нас спас! Значит... это твой брат так тебя изменил, да? Ты стал... увереннее... дерзким, что ли... – Иногда слишком, – рявкнул Ямагаси, и в его голосе не было злости, только усталая обида. – Я столько искал про этих Хайтонов, а ты меня скинул! Я понимаю, у тебя там свиданка, но ты меня скинул! – Прости-прости, спасибо тебе, Ямагаси. Ты настоящий информатор! Молодец! Но... – голос Такемичи стал предупредительным, он мастерски вложил в голос благоговейный страх перед старшим. – Перед моим братом их не упоминайте! Мало ли, потом запрёт дома! – Он запирал тебя дома? – спросил Аккун, поймав на слове. – Эй! – Ладно-ладно, не кипятись, Такемичи, – ребята засмеялись. – Просто... мы рады, что ты нашел своего человека. Ты выглядишь... счастливым. В этот момент дверь открылась – ручка щелкнула резко, и этот звук резанул по нервам. Такемичи немного напрягся, плечи на пару сантиметров поднялись вверх, к ушам, мышцы закаменели, он поднялся и потопал в коридор, чувствуя, как пол липнет к босым ступням. Риндо, точнее Рюсей, выглядел как обычно: миленько. Он подтянулся, скидывая куртку, и, проходя мимо Такемичи, потрепал его по волосам, улыбаясь. Пальцы у него были теплыми, чуть шершавыми, и от этого прикосновения напряжение в плечах немного странно отпустило. Он прошел дальше, но носки скользили по полу? Нет, они прилипли к нему около кухни – липкий звук шагов разнесся по комнате. – Опять не помыл полы? – хмыкнул тот и встретился взглядом с Мизо, растерянно выдохнул, если этот звук можно было так назвать – скорее короткий выдох, похожий на сдувание пылинки. – И ты привел сюда друзей? Приклеиваешь их к своему дому? – А вы разве не вместе живете? – вмешался Аккун, смотря на пакет в руках Рюсея, в котором угадывались коробка с моти, молоко, соевый соус, пара пакетиков с лапшой. Старший брат прошел на кухню, поставил пакет – пластик глухо шлепнулся о стол, открыл холодильник, разбирая покупки. Холодный воздух из холодильника на секунду потянул в комнату, и Такемичи поежился. Он поставил чайник – щелчок кнопки прозвучал буднично и успокаивающе. – И тебе здравствуй, приятно познакомиться, неизвестный ноунейм, – мягко пошутил Рюсей, и в его голосе не было угрозы, только легкая усталая шутка. Такемичи подошел, начиная чистить заварочный чайник, пальцы немного дрожали, когда он проводил ими по прохладной керамике. – Я Рюсей, для вас пока на «вы». А дальше посмотрим. – А, здравствуйте. Я Такуя Ямамото, это Ацуши Сендо, наш Аккун. Макото Сузуки и Казуси Ямагаси, тот в очках. Ребята как-то неуверенно поздоровались – голоса звучали приглушенно, кто-то кашлянул в кулак. Все-таки странно, когда у твоего друга ниоткуда появляется старший брат... такой старший брат. Такемичи видел, как они сжимаются, как Макото нервно теребит край футболки, и ему захотелось всех их обнять от переизбытка той счастливрй агонии внутри. – Ямагаси... слушай, мне так интересно стало. Кто такие некие «Хай»?.. Просто я у брата спрашивал, а он сказал, что ничего. Но у Такемичи есть четыре оттенка «ничего». – А... – Ямагаси неуклюже присел, и стул под ним жалобно скрипнул. За спиной Рюсея Такемичи, используя новоизобретенный язык жестов, показывал, что нужно молчать: он крутил руками, показывая, мол, «скажи, что о... певцах! Или не знаю!», и от этого отчаянного жеста у самого свело плечи. Но Ямагаси понял как «не говори, иначе меня посадят на цепь». – Это наше тайное слово. Означает «я нашел крутую мангу!». – О чем она? – спросил Рюсей, и в его голосе мелькнул почти искренний интерес, от которого у Такемичи странно защемило в груди. – О рыцарях! – О магии! – О драках! – Да... – протянул уверенно Аккун. – Конец света в средневековом сеттинге, драки, драма, рыцарские турниры... – Ну хорошо, – кивнул Рюсей, наливая чай – пар поднимался к лицу, делая черты мягче, – и доставая моти. – Пейте чай. – А ты, братец? – спросил Такемичи, невинно ставя чай перед друзьями, и в этом слове «братец» было столько надежды, что у самого защипало в носу, сихнуть захотелось. Рюсей лишь улыбнулся устало – улыбка вышла короткой, почти незаметной, но Такемичи поймал её. Тот пошел в комнату Такемичи. Он закрыл дверь, был слышен скрип кровати – пружины жалобно охнули под тяжестью тела. Такемичи сидел с друзьями, слушал их перешептывания о Рюсее и о том, почему... ему стало беспокойно за Риндо. Тот какой-то сонный и чуть пачку с лапшой из рук не выронил. Лучше... пусть поспит. В горле встал комок, пришлось запить его горячим чаем, обжигая нёбо. – Ребят, давайте допьем и пойдем в магазин за чипсами, – предложил Такемичи, откусывая моти – сладкая паста прилипла к зубам, и он провел по ним языком, счищая липкость. – Давайте. Думаю, Такемичи еще убираться вечером, – ухмыльнулся Макото, ткнув пальцем Такемичи в бок. Тычок вышел неожиданно мягким, почти щекотным, и Такемичи дернулся, расплескав чай на палец – горячая капля обожгла кожу. Они посмеялись. Уходя, Такемичи выключил свет – щелчок выключателя погрузил прихожую в полумрак – и, заглянув в комнату, где Рюсей уже дремал на кровати Такемичи, закрыл шторы, накинув на брата одеяло. Край одеяла был прохладным, а тело под ним – теплым, и Такемичи на секунду замер, чувствуя это тепло через ткань. Такуя, заметив это, улыбнулся, и в этой улыбке было столько понимания, что у Такемичи перехватило дыхание. Он видел в этом подтверждение своим догадкам и словам Аккуна. Такемичи теперь не один.