Сделай это

Они познакомились в первый же день в университете. Опоздав на пару, Хван Хёнджин прошмыгнул в аудиторию и уселся за парту к Ли Феликсу, делая вид, что он там и сидел и никогда не терялся в коридорах. Говорят, случайности — не случайны, а Ликс, как яркий представитель тех, кто верит в судьбу и романтизирует жизнь, согласится с этим. Ведь, сведённые случаем однажды, теперь, будучи на четвёртом курсе филологического факультета, парни были близкими друзьями. И пусть многие утверждали, что дружбы между альфой и омегой быть не может — для них это не имело значения. Они просто были.  Ну ладно. Возможно, Феликс и думал об этом. Возможно, даже с завидной регулярностью. Особенно когда замечал за собой, что глубже втягивает воздух рядом с Хёнджином, пытаясь заполнить лёгкие его феромонами до отказа. Когда на лице непроизвольно появлялась глупая улыбка от того, как друг закидывал руку ему на плечо, пока они шли по коридорам университета. Или когда Хёнджин в шутку называл его своим омегой — у блондина в груди начинало так трепыхать, будто ещё немного и он начнёт выблёвывать бабочек. Феликс не знает, когда всё это началось — может, в тот самый первый день. Может, он бы даже не заговорил с альфой, если бы тот не был таким таким. И теперь Ликс упивался тем фактом, что именно он постоянно рядом с идеальным, по его меркам, альфой; упивался вниманием Хёнджина, что всегда было направлено только на него, как бы другие омеги ни старались его заинтересовать; получал непередаваемое удовольствие, когда слышал, как их ошибочно (к сожалению) называют парой и негласно главными альфой и омегой университета. И последнее точно не появилось на пустом месте или только благодаря их привлекательным моськам. Парни учились на отлично, занимая не последние места в рейтинге, брали активное участие в жизни университета и были головами студсовета. Формально головой был Феликс, а альфа стоял рядом, но все прекрасно знали — они действуют как единое целое, и к словам Хёнджина прислушивались не меньше, чем к словам Ликса (если не больше, когда кто-то забывал о равенстве полов). Очередные сборы совета. Нервные клетки, уже измотанные длинным учебным днем, едва справлялись с нагрузкой. Феликс пытался держаться и не срываться на команду, но те всячески выводили его из себя. Никакой организованности и инициативности, ноль желания что-либо делать и даже притворного интереса не наблюдалось. Блондин зло пыхтел, но обманчиво спокойным и ровным голосом раздавал задачи по организации ближайшего мероприятия. Его взгляд все время невольно соскальзывал на рядом сидящего Хёнджина, который старался внимательно слушать и поддерживать омегу, но выглядел замучаннее каждого в этой комнате. И Феликс не мог на него сердиться.  Он обвел взглядом длинный стол и всех, кто за ним сидел, и выдохнул: — Ладно, на сегодня всё. Встречаемся на следующей неделе. Когда все разошлись и двери хлопнули в последний раз, оставив Феликса и Хвана наедине с тишиной кабинета, омега со скрипом отодвинул стул и плюхнулся на диван в другом конце комнаты. Ликс расслабился, откинувшись на мягкую спинку. Он любил это помещение — старую маленькую библиотеку, которой никто не пользовался и которую парни отвоевали для студсовета. Феликс с Хёнджином сделали её уютным уголком и своим любимым местом в университете. Под стенами так же тянулись стеллажи со старыми книгами, но теперь добавляли помещению тёплую атмосферу. У блондина зачесался нос от воспоминания о том, сколько пыли раньше было между пожелтевшими страницами и как трудно было это убирать. В центре стоял длинный стол, за которым они собирали совет, а у дальней стены — столик, полностью заставленный пёстрыми чашками с чайником, и тот самый диванчик. Кабинет был наполнен вещами, что хранили память нескольких лет: грамоты и сертификаты, фотографии, разрисованный флаг университета, графики и планы, статуэтки, карикатуры и их локальные мемы. Высокое окно всегда заливало комнату светом, а к вечеру на пол ложились золотые полосы солнца, как сейчас. Но самый главный плюс для омеги — ключ был только у него и Хёнджина. Посторонние сюда не ходили, и в любой момент можно было спрятаться от внешнего мира. Альфа упал к нему и, не спрашивая разрешения, ведь ему и не нужно было, лёг и положил голову на колени Феликсу. Хёнджин потёрся лбом о бедро омеги, без слов прося того погладить его по голове. Ликс в привычном жесте запустил руку в тёмные волосы с несколькими осветленными прядями на затылке, пропуская их между пальцев и слегка массируя голову. Он бережно убрал волосы со лба и почувствовал, какой горячей была кожа под пальцами. Он наклонился и заглянул Хёнджину в лицо. Тот приоткрыл глаза и посмотрел в ответ расфокусированным взглядом. — Хей, ты как? Плохо себя чувствуешь? — с волнением в голосе спросил омега, прикладывая ладошку к горячей щеке. — Просто устал и жарко, ничего такого. — Ты горишь, — Феликс нахмурился. — Я просто горячий альфа, — усмехнулся Хёнджин, зарываясь носом в ладошку, что до этого так и оставалась на щеке. — Мг, причем в прямом смысле. Феликс бы точно начал причитать о том, что нужно одеваться теплее и не спать на сквозняке, как любил делать альфа, если бы в этот момент не постучали в дверь. В таком немного интимном положении — Хван лежит на ногах у блондина, а тот склонился над ним и прислонил ладонь к лицу — их и застала просунутая в приоткрытую дверь голова студента. Тот растерялся и смущённо отвёл взгляд. — Ем… Простите. Я хотел поговорить с Феликсом, но я лучше потом. — Нет, что ты, подожди, — Феликс аккуратно приподнял голову Хёнджина, который был недоволен таким раскладом, и поспешил выйти к двери. — Привет. Что ты хотел? — вежливо улыбнулся пришедшему парню, что теперь неуверенно топтался в коридоре. Его звали Вонги, он был альфой с их факультета, но на курс младше. — Феликс, я могу попросить тебя помочь мне с преподавателем по стилистике? — начал Вонги, немного смущаясь. — Помнишь, я говорил, что он меня недолюбливает, — альфа невесело хохотнул, — Другое дело ты… В общем, ты не мог бы поговорить с ним и попросить его дать мне пересдать последний тест? Пожалуйста. Без него меня не допустят к экзамену… — Вонги побитым котёнком умоляюще смотрел на Ликса.  — Без проблем. Я поговорю с ним, — легко ответил блондин, выслушав парня. — Я часто помогаю профессору Чану проверять работы, поэтому у него передо мной небольшой должок, — Феликс подмигнул альфе и улыбнулся, пытаясь показать, что тому совершенно не о чем переживать. Вонги моментально оживился: — Боже, Феликс, ты самый прекрасный омега в мире! — его радости не было предела. Если бы не нужно было придерживаться образа сдержанного альфы, тот запрыгал бы на месте и запищал от радости. Если Феликс сказал, что поможет, значит так и будет. — О чём это вы? — Хёнджин тихо подошёл сзади, обнял Феликса за талию и притянул ближе к себе. Омеге не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что тот хмурился и был недоволен.  — Хёнджин, что с тобой? — Феликс тихо спросил друга, когда почувствовал, как пространство заполняет его феромонами. Неясно, альфа не контролировал их или выпустил специально, но это оказывало воздействие не только на Вонги, которого начинало подташнивать от сильных феромонов другого альфы. Это влияло и на Феликса. Как бы стыдно не было признавать, но тело начинало млеть, а дышать пленительным запахом Хвана хотелось всё больше и больше.  — Спасибо тебе огромное, Феликс. Увидимся, как-нибудь, — на этих словах Хёнджин сильнее прижал омегу к себе, что не укрылось от внимания Вонги. Он натянул милую улыбку и сделал пару шагов назад.  — Я пойду. До встречи, — Вонги махнул обоим парням на прощание и поспешил уйти, понимая, что лучше держаться подальше. Хван сейчас слишком остро реагировал на присутствие чужого альфы рядом с его омегой. Феликс проводил взглядом спину отдаляющегося по коридору парня, когда его затянули в кабинет и провернули дверной замок. Хёнджин навалился на Ликса у стены и, зарывшись носом в изгиб шеи, где природный запах и феромоны омеги были насыщеннее, жадно задышал. Возможно, блондину следовало бы испугаться, но он вспомнил с кем находится в этом, теперь закрытом, помещении, и лишь непроизвольно склонил голову, давая больший доступ к шее. Будто совсем случайно и это ничего не значило, будто это не он готов был растечься лужицей в ногах у Хвана. Хёнджин отстранился на секунду и забегал глазами по лицу омеги, которого всё ещё держал за талию. Его взгляд был потемневшим и вязким, а голос тихим и немного хриплым, когда альфа заговорил: — Чего он хотел? Он подкатывал к тебе? — не дожидаясь ответа, Хван снова склонился к шее Ликса, опаляя её горячим дыханием.  — Нет… просто попросил помочь… — прошептал Феликс, ощущая, как голова начинает кружиться от концентрации феромонов. Они густой смолой заполняли лёгкие, проникали в каждую клетку в теле и сводили с ума, медленно и необратимо.  Феликс боялся делать каждый новый вдох, ведь по венам, вместо крови, начинало течь что-то сладкое и запретное. Было страшно поддаться тем дрожи и слабости, что сводили низ живота и были так желанны. — У тебя гон, — Феликсу не нужно было подтверждение. Он видел, в каком состоянии находится Хван. Блондин был готов улететь, но на деле обмяк в руках альфы, когда Хёнджин начал потираться о него своей щекой и шеей об шею, кожа к коже, обмениваясь запахами.   — Хёнджин… — позвал голосом, больше похожим на скулёж. — Постой… что ты делаешь? — он задыхался, пока альфа не прекращал оставлять на нём свой запах, помечая. Сам этот факт сводил с ума. Но не слишком ли это для них? — Он не должен был называть тебя самым прекрасным омегой… — Хван не слышал, о чём спрашивал Феликс, у него в голове туманилось, но ясным оставалось одно: «Его Ликс и другой альфа - неправильно!». — Ты самый прекрасный, самый… но не для него… — бормотал Хёнджин, не отрываясь от шеи омеги. — Я хочу, чтобы ты пах мной, — прямо сказал он, а затем всё же отстранился и прошептал несмелое: — Можно? — и смотрел так, будто боялся услышать «нет», будто «да» могло подарить ему его собственный рай. И Ликс, как и всегда раньше, не мог ему отказать. И он не знал, чьим желаниям потакает, его или своим, когда выдохнул «да». И всё обрушилось на омегу снова. Феромоны кружили голову; запах, что оставлял на нём альфа - его запах - сводил с ума; прикосновения кожа к коже сбивали дыхание. Хёнджин, казалось, полностью терял связь с реальностью. Он тёрся о шею Феликса, останавливался, нюхая и оценивая результат своих стараний, а затем повторял всё с удвоенными упрямством и страстью, с каждым разом всё сильнее притягивая омегу к себе.  — Феликс, — как в бреду повторял его имя альфа, продолжая ластиться верным псом. — Ты не пахнешь… недостаточно моего запаха. Так никто не поймёт, чей ты, — прошептал и оставил первый поцелуй на пульсирующей жилке. — Феликс… — он ещё плотнее вжался в тело омеги, оставляя второе, более смелое, касание губ.  Хёнджин оттягивал воротник его рубашки, поцелуи спускались к ключицам и переходили на плечи. А Феликс…  А Феликс позволял. Его размазывало под напором Хёнджина. Прикосновения альфы, его ласка и слова - всё это полностью вытесняло все мысли и страхи, эйфория накатывала волнами и хотелось… хотелось. Омега больше не мог сдерживаться: он тихо постанывал, его собственные феромоны и усилившийся запах смешивались с феромонами и запахом Хёнджина, ноги отказывались держать тело опьяненного хозяина и блондин крепко вцепился в плечи альфы.  Действия Хёнджина становились более ненасытными и всё менее сдержанными. Хвану сносило крышу от сладкой кожи под губами. Он провёл носом по изгибу плеча, вдыхая их смешанный аромат, и зарычал от удовольствия. Было жарко, а в голове стучало желание — победно, но с яркой пометкой «ещё».  Омега заскулил, сведя брови в экстазе, когда язык широким мазком прошёлся над ключицей. Хёнджин причмокнул и продолжил оставлять мокрые дорожки на коже, не пропуская ни одного участка, любовно терзая шею, плечи и ключицы, что уже давно были приоткрыты благодаря нескольким расстегнутым пуговицам на рубашке. Феликс ощущал, как его всё плотнее окутывает феромонами Хёнджина, как они смешиваются с его собственными. Чувствовал холодок на влажной от слюны коже, но горячий язык вновь согревал, проходясь с нажимом, но трепетно и заботливо. С губ омеги срывались стоны и всхлипы. Он был сильно возбуждён и ощутимо тёк снизу. А осознание того, что делал с ним Хёнджин, делало эту пытку ещё слаще и желаннее. Он его вылизывал. И это было слишком интимно даже для альф и омег в отношениях.  Феликс понимал куда дальше заведут их альфьи инстинкты Хёнджина, но даже мысли не возникло остановить его. Их влекло к друг другу, и гон был лишь толчком, а не причиной того, что происходило сейчас. Омега не отреагирует так на феромоны альфы, если не признает его своим. Альфа не захочет помечать каждого омегу своим запахом и уж тем более вылизывать. Только того самого. И этим особенным для Хвана был Ликс.  Ноги подкосились, когда новая волна феромонов альфы обрушилась на Феликса. Хёнджин среагировал так быстро, будто только этого и ждал, и подхватил омегу под ягодицы, поднимая на руки и прижимая к себе. Ликс ойкнул, но тут же крепче вцепился в плечи альфы и обвил его торс ногами. Они оба тяжело дышали, а ускоренное сердцебиение гулко отдавалось в ушах.  Хван заглянул в лицо блондину, усиленно что-то обдумывая и решая у себя в голове. А затем хватило лишь мгновения, чтобы пересечь комнату и уложить Феликса спиной на мягкую обивку дивана, нависая над ним. Хёнджин нежно убрал прядь волос с лица омеги, в глазах которого промелькнул страх, но он всё так же обвивал его торс ногами. Хван видел, что парень под ним возбуждён, и насколько же альфа внутри него ликовал. Это всё он, всё из-за него. Он склонился к лицу Феликса и стремительно провёл языком по его скуле, прижался плотнее, чуть ли не навалившись всем весом, и повторил действие, уже очерчивая угол челюсти. Альфа ощущал себя обезумевшим, будто лихорадка охватила тело и затуманила разум. Весь мир вокруг плыл, оставляя в фокусе только Ликса, который закрыл глаза в наслаждении и рвано дышал через приоткрытые губы.  — Феликс, — позвал он, немного приподнявшись, уже предвкушая и жаждая ощутить взгляд омеги на себе.  И когда тот открыл глаза, смотря доверчиво и так, будто нуждался в нем не меньше, чем Хёнджин в Ликсе, альфа забыл, что хотел сказать. Он поцеловал его, смял эти соблазнительные губы, а упоённое мычание Феликса в поцелуй и охотные ответные движения его губ просто сносили крышу. Хван посасывал его губы, исследовал рот языком, ловил вздохи и тихие стоны. Блондин же забывал где находится и какой сегодня день; он забыл бы и своё имя, если бы Хёнджин не повторял его томно и в самые губы. Альфа спустился поцелуями к подбородку, оставил короткий лизь и умоляюще посмотрел на Ликса, слегка подцепив пальцем одну из пуговиц на рубашке парня. — Позволь мне сделать тебе приятно, омега, — его щенячий взгляд был обманчиво невинным, но полон обещания сделать хорошо.  Феликс сглотнул. Он уже не понимал, на что соглашается, но согласился бы на всё. Ему подойдёт всё, лишь бы и дальше под телом этого альфы, с его горячими касанием и умопомрачительными поцелуями. Ликс откинул голову назад, давая больший доступ к телу и немое разрешение продолжать. Хёнджин, чуть ли не рыча, моментально накинулся на подставленные участки шеи и груди. Он лихорадочно расстегивал рубашку на Феликсе, а затем и вовсе стянул ненужную вещь, открывая себе вид на нежное бледное тело. Инстинкты Хвана без умолку кричали, что омегу нужно вылизать всего с ног до головы, доставить удовольствие, пометить своим запахом, позаботиться и забрать себе. И парень не мог сопротивляться своим желаниям. Он вновь припал к бархатистой коже, изучая изгибы языком, с ключиц спускаясь к груди и обхватывая бусину соска губами. Омега протяжно застонал и крепче вцепился в ткань на плечах Хёнджина.  Феликс, потеряв счёт времени, прогибался и подставлялся под ласки, пока альфа самозабвенно исследовал его грудь и живот, скользил языком и выцеловывал каждый сантиметр. Хёнджин был везде: с плеч спускался к рукам, ртом обхватывал поочередно каждый пальчик, посасывал их и блаженно прикрывал глаза. Хван сам наслаждался процессом и, казалось, готов был сожрать омегу. Причмокивая, он вновь возвращался мокрыми дорожками к шее и груди, спускался на живот.  Пусть они не говорили о чувствах к друг другу, пусть альфа до сих пор не произнёс вслух то заветное и до этого момента тайное, но его действия говорили громче любых слов. И в голове у Феликса не осталось ничего, кроме тягучего удовольствия и заевшей мысли: «Он меня вылизывает». Ведь это то, что заставляло омегу внутри млеть и пищать от счастья, то, что любой альфа не станет делать просто так. Это инстинкт, так делают альфы, когда желают не просто доставить удовольствие партнёру, не просто оставить свой запах вместе со слюной, а когда хотят показать своё трепетное отношение к омеге, любовь к каждому сантиметру его тела, желание быть ближе, чем это вообще возможно. Это громче фраз «Я буду оберегать тебя» и«Будь со мной», больше, чем «Ты мой» и «Я люблю тебя», сильнее, чем «Я хочу тебя».  — Хёнджин, — стоном вырвалось имя альфы, когда тот нетерпеливо прихватил зубами кожу на животе.  Хван с новой силой припал к телу под собой, услышав каким нуждающимся и чувственным голосом было произнесено его имя. Он обхватил Феликса за поясницу и притянул наверх, отрывая бёдра от дивана и оставляя новые дорожки поцелуев над поясом штанов. Блондин лишь коротко ойкнул, прежде чем застонать. Его омежьи феромоны распространялись по комнате, выдавая его с головой. Он жаждал большего. Хёнджину становилось дурно, реальность сузилась до одного лишь Ликса - его тела, запаха, дыхания и стонов. — Мой омега, — низкий от возбуждения голос прозвучал дико. Феликс заскулил от слов альфы и, когда Хёнджин потянулся к ширинке его штанов, завилял бёдрами, помогая тому быстрее стянуть их. Вслед за штанами на пол полетело и нижнее белье. Омега в руках Хёнджина был полностью обнажён и невыносимо желанен. Хван закинул стройные ноги к себе на плечи и снова налетел с поцелуями, теперь уже обжигая прикосновениями губ и языка стройные ноги. Феликс задрожал, когда ласки перешли на внутреннюю часть бёдер, каждое касание прожигало нервы. Губы сомкнулись на его члене и Феликс вскрикнул. В глазах плыло, а бёдра призывно двинулись вверх. Хёнджин обвёл языком головку и пару раз облизал по всей длине, но затем с чмоком отстранился. Феликс едва успел разочаровано вздохнуть, как альфа тут же поднял его за бёдра ещё выше и слегка оттянул ягодицу. Он слизал смазку, что уже дорожками стекала по коже. Сильнее сжал половинки в ладонях и развёл их шире, опаляя горячим дыханием сжатое колечко. Хёнджин ласкал его языком и каждое касание пронзало тело омеги. Феликс откинул назад голову и непроизвольно прогибался в спине от удовольствия. Новая порция смазки потекла с него, но тут же была слизана. Хёнджин довольно замычал, причмокивая и активнее лаская омегу. — Будь хорошим омегой, сделай так ещё… Хочу ещё, моя сладость, — и этих слов было достаточно, чтобы Феликс снова тёк для него. Ликсу казалось, что он сходит с ума. Внизу завязывался тугой узел, готовый вот-вот лопнуть, а язык альфы стал проникать в него, активно двигаясь и подталкивая его к грани. Он извивался в руках Хвана, стонал и чувствовал, как наслаждение накрывает, словно цунами.  И он кончил, содрогаясь всем телом и кусая свою руку, чтобы его крики не услыхали в коридорах университета.  Хёнджин осторожно опустил его бёдра, отстранился и принялся торопливо снимать с себя одежду. Без неё стало легче дышать — тело не душил жар, а возбуждение не сдавливало теснотой ткани. Он вновь склонился к разнеженному омеге и утянул его в глубокий поцелуй, сразу же проникая в рот и сплетая их языки. Хван оглаживал и сминал в руках упругие ягодицы, оставляя на коже белые следы от пальцев.  Феликс выдохнул прямо в поцелуй, когда его чувствительного колечка коснулась головка члена. Но Хёнджин не входил — он тёрся, ритмично подаваясь бёдрами и скользя между ягодицами. Жар между их телами становился невыносимым, а движения — сбивчивыми. Альфа слишком долго сдерживался, его трясло от ощущений. Он стонал и кусал губы Феликса, пока того размазывало не меньше. Блондин прогибался навстречу, и возбуждение накатывало по новой каждый раз, когда член Хёнджина задевал вход.  Хёнджин резко отстранился, обхватил себя ладонью и начал доводить до пика, не отрывая взгляда от омеги под собой. Его глаза закатывались, губы разомкнулись в беззвучном стоне и белёсые брызги испачкали живот блондина. Хёнджин, как зачарованный, стал выводить только ему понятные узоры, размазывая их смешанную сперму по коже. Его пальцы неторопливо и трепетно скользили по бокам Феликса, будто пытаясь запомнить каждую линию и каждый изгиб тела. Казалось, он совсем не замечал возбуждённого состояния Ликса.  С губ омеги сорвался стон — словно последний лист с дерева сдержанности, когда Хёнджин наклонился и захватил губами набухший сосок, посасывая и дразня. Терпеть дальше было невозможно. Феликс притянул Хёнджина к себе и жадно поцеловал его подпухшие и раскрасневшиеся губы.  — Альфа, возьми меня, — голос дрожал, но звучал достаточно уверенно и чётко, чтобы до затуманенного гоном мозга Хвана дошел смысл сказанного.  И альфа не заставил ждать. Его ладони легли на бёдра в безмолвной просьбе развести их шире и расслабиться, и Феликс поддался. Их взгляды встретились, Хван облизнул губы и одним плавным движением вошёл в него.  Феликс едва не задохнулся от долгожданного ощущения наполненности, он заскулил и крепко зажмурился, сжимая член альфы внутри и вызывая у того ответный рык. Хёнджин склонился, запустил пальцы в светлые волосы и, притянув Ликса к себе, впился в губы. Он двигался, наращивая темп и сильнее сжимая омегу в своих руках. Их дыхания смешались, Хёнджин жадно ловил каждый новый стон губами, пока Феликс терялся в удовольствии.  Здесь — в университете, в закрытом пространстве студсовета, на старом диване — Ликс отдавался альфе, которого считал своим идеалом, стонал и всхлипывал от его несдержанных толчков. Хёнджин ненасытно целовал его, беспорядочно ласкал его шею и грудь, без умолку шептал комплименты и признания, словно одержимый. Одержимым альфа себя и ощущал. Помешанным и зависимым. Омега в его руках пах их смешанными феромонами, цеплялся за него и смотрел так… как в мечтах Хёнджина — разбито и влюблённо.  — Люблю тебя… Феликс… — новый глубокий толчок.  Омега заскулил и выгнулся дугой, до хруста в спине. Мир таял, а слова Хёнджина звучали, как сладкий сон. — Если я сплю, не буди меня, — прохрипел Феликс. Язык едва слушался, дыхание сбивалось от толчков, парень плавился под телом желанного альфы. — Я тоже… я тоже тебя люблю… Хён… Хёнджин! — вскрик сорвался раньше, чем он успел его сдержать.  Альфа обвил его тело руками и прижал к себе, входя быстрее, размашистее. Феликс закусил ребро ладони, не в силах сдерживать громкие стоны. В уголках глаз скапливались слёзы удовольствия. Он был на грани.  — Мой омега. Хёнджин одурело прикусил мочку уха блондину. Быстрыми поцелуями спустился к изгибу шеи и лизнул. А затем лишь слегка прикусил, будто на пробу задевая кожу прорезавшимися клыками. После нетерпеливого выдоха со стороны Феликса, он повторил действие - зубы нежно, почти неощутимо и лишь на секунду прихватили жилку. Альфа просил. Безмолвно и боязливо. Просил разрешения прокусить клыками кожу до конца и оставить свою метку. — Сделай это, — выдохнул Феликс и отклонил голову набок, подставляя место для укуса. Зубы сомкнулись на шее и удовольствие смешалось с болью. Феликса затрясло, и он излился, видя вспышки перед глазами. Альфа вышел из него и кончил следом, сдавленно простонав. Они оба тяжело дышали, пытаясь прийти в себя после яркого конца. Хёнджин уткнулся в его плечо и оставлял россыпь поцелуев на коже. Феликс, всё ещё находясь в прострации, ощутил, как о бедро потирается вновь вставший член. — Ненасытное животное, — устало, но без упрёка выдохнул он. — Теперь хочу кончить в тебя, — прошептал Хёнджин прямо в ухо, и в его голосе не было ни капли стеснения. Феликс резко выдохнул. Слова Хвана не напугали его — напротив, вызвали волну жара. Хотелось снова сказать ему «да», и как же сложно было сопротивляться желаниям альфы, когда те совпадали с его собственными.  — Я тоже этого хочу… но давай мы закончим университет, прежде чем наделать детишек.  Хёнджин замер на миг, но затем согласно кивнул и принялся аккуратно зализывать свежую метку. Этот омега теперь никуда от него не денется, можно было и подождать.  — Хёнджин, — тихо, но твёрдо позвал Феликс, — Нам нужно уйти отсюда. Мы не можем провести здесь несколько дней твоего гона.  Альфа не отреагировал и блондин обхватил его лицо ладонями, поднимая к себе и встречаясь с ним глазами: — Хёнджин, ты же заботишься обо мне? — спросил он. Хван нахмурился и уверенно кивнул. — Я хочу, чтобы ты любил меня у себя дома на мягкой кровати, а не на этом тесном диване, ещё и в университете. И здесь нет презервативов, — Феликс улыбнулся и коснулся кончика носа альфы лёгким поцелуем. — Вызови такси, — хрипло сказал Хван. Он пытался ясно соображать, но мысли путались, удержаться было почти невозможно, когда перед глазами — голый, вкусный и манящий омега, а инстинкты кричат взять своё.  Хёнджин усилием воли оторвался от Феликса и подал ему телефон. Пока блондин заказывал машину через приложение, альфа успел одеться сам и принялся натягивать штаны на Ликса, одновременно оставляя невесомые поцелуи на его бёдрах. Через пару минут Хван подхватил на руки уже полностью одетого парня, а Феликс прижался плотнее, вновь обвивая его торс ногами и обнимая руками за шею. Тело омеги всё ещё потряхивало после пережитых оргазмов, но низ живота продолжал сладко ныть в ожидании продолжения.  В коридорах университета уже было тихо и пусто, никто не встретился им по пути, кроме охранника на входе. Завидев знакомых студентов, сцепившихся друг с другом и источающих густой запах смешанных феромонов, он лишь молча распахнул двери и придержал их для альфы, что нёс омегу на руках. Не то, чтобы его сильно удивило увиденное. Чего только ему не приходилось видеть за все годы работы здесь.