storm

Более утончённого существа на планете не сыскать. Ровная осанка, широкие плечи, приятная худоба, без лишней высушенности. Длинные, прямые чёрные волосы, отливающие синим в любом свете, будь то лучи солнца или лунное свечение, алебастровая кожа, словно сияющая изнутри. Само совершенство. Бывший Чон, ныне Шин, Шимэн невероятно красив, что сейчас, что двадцать лет назад, когда только встретил своего первого супруга. Раньше Чонгука сильно огорчало, что от папы ему достались только широкие плечи и родинка под губой, но теперь он неустанно благодарит все вышние силы, когда, просыпаясь, видит в зеркале по утрам всю силу отцовской генетики. Волосы, цвет кожи, глаза, даже запах и характер — память об отце. — Я забираю тебя домой, — первое, что слышит юноша, едва уместив задницу за столиком на кухне. …с папой же ничего общего он иметь не хочет. Пусть он будет менее изящным, красивым, привлекательным как омега, но зато он будет любить себя, помнить о единственном действительно дорогом сердцу родственнике, не имевшем привычку принимать решения без согласования и ставить перед фактом, чтобы не оставлять шанса на отказ. — М-м, ещё что? — Чонгук медленно кивает, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку стула. — Ещё я жду твоих извинений, — совершенно не уловив саркастичного подтекста, мужчина принимает слова сына за прямой вопрос. — За пощёчину. — А я жду, когда ты свалишь к своему муженьку и больше здесь не появишься, но, увы, не всегда мы получаем, что хотим. — Чонгук! — предупреждающий возглас от Хосока прилетает почти мгновенно. Он заходит на кухню позже племянника с гостем и садится со стороны Чонгука, напротив Шимэна. — Это твой папа. От столь поражающей сознание истины юноша только глаза закатывает. Зачем вообще всё это? Ему невдомёк, почему папа решил вернуть его домой и как он вообще представляет их совместную жизнь с новым нежеланным членом семьи. Чонгук никогда не примет в свой близкий круг существо, звавшее его гадёнышем, отродьем, выблядком. Не примет папу, готового закрывать глаза на любые жалобы родного сына, лишь бы оставаться любимым, даже если его не любят по-настоящему. Для успокоения медленно забурлившей крови Чонгук глубоко вдыхает, заполняя лёгкие запахом с собственного тела. Это запах его альфы. Достаточно слабый, теряющийся на фоне феромона особи другого, более сильного вида, и возможно, что только он сам чувствует его след на своей коже, но душу он от этого меньше не греет. Помогает не действовать сгоряча. — Возвращайся домой, папа, — последнее слово Чонгук специально выделяет особым тоном. Может, это подтолкнёт его вспомнить, что сын это отдельная личность, а не собачонка, которую можно прогнать, позвать, погладить в любой момент, а потом вновь прогнать и так по кругу. — Без меня. И больше не приходи. — Ты сын третьего герцогского дома, единственный наследник отцовской фамилии! — строгий, бесцветный голос, чеканящий каждое слово как по шаблону. Чонгук не был настолько нелюдимым даже когда только-только начал адаптироваться в мире людей. — Поигрался и хватит, пора дом... — Я уже дома, — Чонгук перебивает Шимэна неожиданно повысившимся тоном. Сам от себя такой резкости не ожидал. — И тебе я здесь не рад. Наштампуйте ещё парочку детёнышей с твоим новым мужем, распределите их по двум герцогствам и живите себе наздоровье, я даю своё добро. Только молю, отстань от меня. — Что ты такое говоришь? — выкрикивает мужчина, подскочив со своего стула. — Ты правда хочешь остаться среди этого? Этого. До чего же омерзительная характеристика. Для описания целого человеческого рода Шимэн использовал всего одно обезличенное слово. — Они не «это», они люди. И я хочу остаться с ними, с моей семьёй. — Мы твоя семья, — возражение прилетает незамедлительно. — Кто эти «мы», пап? Ты и твой муж, запиравший меня в комнате, чтобы не мешался во время вашего страстного соития? Серьёзно? — даже вспоминать противно, кожу сразу мурашит. В те дни Чонгук как никогда ненавидел свой нечеловеческий слух. — Или ты о себе? О чудесном любящем папочке, забившем хер на сына, как только какой-то уёбский мужик проявил к тебе внимани… От силы удара, пришедшегося по лицу, заныло даже в шее. Звон от пощёчины отдаётся эхом в ушах и отражается от стен, резанируя в застывшей тишине. — Ты что творишь?! — громкий возглас Хосока не разгоняет звон, но хотя бы приводит в чувства. — Не смей прибегать к рукоприкладству в моём доме! О, класс… выходит, не только Чонгук сдерживал гнев внутри себя. Но в отличие от их гостя, он ограничился только колкими словами. Конечно, это никого не оправдывает, они оба хороши, да и не стоит забывать, что и Чонгук въехал папе по лицу перед тем как сбежать из дома. Только вот, от этого не легче. Он поворачивает голову, ушедшую вбок из-за силы удара, смотрит Шимэну прямо в глаза. Его ноздри раздуты, радужки окрашены ярким фиолетовым. Подумать только, его так сильно оскорбили нелестные слова о его новоиспечённом супруге. Чонгук ведь даже предложение до конца не озвучил. Если постараться вспомнить, то это впервые, когда папа себе позволяет подобное? Да, он всегда был строг в воспитании, за добро и ласку всегда отвечал отец, но руку не поднимал ни разу. Более нет смысла вынуждать себя терпеть подобное общество. Чонгук всем этим пресытился, уже тошнит. Он со скрежетом ножек стула по плитке выбирается из-за общего стола, внутренне поражаясь настолько яростному выражению на вечно безупречном и красивом лице Шимэна. В голове сейчас так пусто, даже ответного гнева не возникает, просто хочется уйти. Может, выйти наружу, воздухом подышать. Вчерашний вечер и первая половина этого дня прошли так замечательно, он и вовсе позабыл о возможных проблемах, но, видать, зря. И шутник с баллоном пропана всё ещё не найден, об этом тоже нельзя забывать. — Считай, что теперь мы квиты, — омега подхватывает свою школьную сумку, поправляет воротник рубашки, но не уходит сразу, останавливается, чтобы сказать дяде: — Напиши мне, когда он уйдёт. В противном случае я не вернусь. — Чего? Эй, так же нельзя!.. — но поздно что-то говорить, входная дверь с щелчком захлопывается, от недавнего присутствия племянника не остаётся и следа. — Да чтоб вас всех!

ᔓ ٭⋆ 🐉 ⋆٭ ᔕ

Часто детские воспоминания оказывают большое влияние на будущие ассоциации и привычки. Когда грустно или плохо, когда попадаешь в место, из которого поскорее бы хотелось сбежать, вспоминаются детские моменты жизни. Мгновения, когда было беззаботно и спокойно. Второй раз за всю жизнь Чонгук на детской площадке. Забрёл случайно. Ещё не слишком поздно, только начинает вечереть и детей здесь все ещё много. Он не заходит на саму площадку, только садится на скамью неподалёку. На месте под горкой, где много лет назад Чонгук уговаривал незнакомого мальчика показать спасённую маленькую змейку, сидят две девочки и играют в куклы, пока вокруг бегают мальчишки, играя в догонялки. Дети очень громкие, их возгласы сильно бьют по ушам, но слушать их куда приятнее, чем терпеть общество папы. Интересно, он уйдёт? Или продолжит упёрто гнуть свою линию? Поскорее бы он свалил. Небо сегодня красивое, окрашенное в оранжево-розовые цвета, и облаков немного. На улице свежо, после вчерашней поездки в Пусан Чонгук не забирал куртку, забыл её в пещере, а на обратном пути ехал в кожанке Тэхёна. Пусть он и холоднее людей на несколько градусов и замерзает не так быстро, но это ещё не значит, что он не чувствует холод. В кармане брюк вибрирует телефон. Точно, омега забыл уже, что прихватил с собой чужое устройство. На секунду он понадеялся, что это Хосок несёт ему благие вести, но нет. Чонгук вынимает телефон из кармана и улыбается, когда снова видит глупую фотографию Наён на заставке. Новые уведомления в мессенджере посыпались как по щелчку, устройство стало непрерывно вибрировать в руке. Матерь Божья, это ж кому так важно достучаться до Тэхёна? Нажав на иконку чата, Чонгук не особо слушает голос совести. Ему, вообще-то, надо телефон вернуть, домой к альфе он пойти не может, его ведь не звали. Он, конечно, мог бы написать Наён, чтобы она передала брату весть о найденом телефоне, но дракон не хочет. Действует своевольно. Да и, к тому же, название чата «Шавки Ким Минджэ» слишком заинтриговывает, чтобы просто пройти мимо. *вчера 19:12 Вожак_Ким: Стая, тревога, тревога. Младшая шавка исчезла! Вожак_Ким: Тревога! *вчера 20:08 AMin: Сколько можно группу переименовывать? Верни как было, пока Тэхён не зашёл в сеть. 20:09 Вожак_Ким: Да что он мне сделает? Пфф =3 20:11 Hyunsik: Гаечным ключом опять по башке заедет, как вариант? Ты же знаешь, молодняк среди нас вспыльчивый. Два сапога пара, он и Юнги. 20:11 AMin: Не понял, а я почему в этой касте? 20:12 Hyunsik: Минджэ, блять, верни старое название группы. 20:12 Вожак_Ким: Не верну, пока Тэхён мне не ответит. Мы договаривались выпить вместе! Я даже на жертвы пошёл, вместо клуба бар выбрал, он же праведник у нас теперь. 20:12 AMin: Почему? Что я пропустил? 20:13 Вожак_Ким: Мелкий теперь в отношениях, а влюблённый волк уже не хищен. В клуб теперь его хер затащишь. 20:20 AMin: Знаю я эти его отношения. Через неделю вечером можно оставить время в графике для клуба. Арин уже спрашивала меня, куда её любимчик запропостился. 20:20 Hyunsik: Можешь передать Арин, что он больше не появится. Мелкий реально в отношениях. Ну, типа, в серьёзных. У него теперь парень омега, старший брат Хэин. 20:20 Вожак_Ким: О! Вожак_Ким: О! Вожак_Ким: О! Вожак_Ким: И он даже мне не сказал? Сучёныш! Он у меня ещё получит по таблу при встрече. 20:21 AMin: Только не споткнись, когда замахиваться будешь. Чонгук не знает этих людей. Он только пару раз слышал, что Тэхён работает вместе со своими друзьями, но их именами никогда не интересовался. Видать, это их общий чат, и судя по их общению, парни очень близки. И разговаривают слишком много, Чонгук устал листать их переписку, она кажется нескончаемой. 21:49 Вожак_Ким: Короче план такой. Завтра собираемся в бар, Юнги караулит после школы мою Хэин, мы затаскиваем её как приманку для Тэхёна и её брата, и я вставляю пизды мелкому за то, что начал встречаться с братом моей зазнобушки и ничего мне об этом не сказал. 21:51 AMin: Во-первых, я не буду караулить Хэин после занятий, во-вторых, она не твоя, забыл уже, как девчушка тебе нос разбила на дне рождения Тэхёна? И, в-третьих, я не буду пить в одной компании с каким-то омегой, про которого мелкий забудет через неделю другую, ещё и с парнем-омегой. Вот были бы у него сиськи, тогда бы потерпел. 21:52 Hyunsik: А тебе и не должен нравиться парень твоего друга, можно же просто приехать и провести с нами время. Но нет же, Мин Юнги надо вспомнить, что он обосраное мудачьё и повыёбываться, браво! Следом некий «Hyunsik» вступает в спор с этим Юнги, и тявкаются они до часу ночи. Чонгуку надоедает это читать и он просто пролистывает несколько сотен сообщений, пока не доходит до недавних. *сегодня 16:59 Вожак_Ким: Я не могу дозвониться до мелкого, он меня игнорит? 17:00 Вожак_Ким: ТэхёЕёеЁееёЁЁеён!............. 17:00 AMin: Тебе повезло, что нельзя задушить человека через экран. ХВАТИТ СПАМИТЬ СООБЩЕНИЯМИ. Следом очередной спор с кучей нецензурной брани. Дальше Чонгук не читает, вернее, просто не успевает пролистать дальше. Картинка на экране перекрывается входящим вызовом. Звонит некий Хёншик. Палец над экраном дрогнул. Омега вовремя остановил себя, чтобы машинально не ответить на звонок. Или, всё же, стоит ответить? Этот Хёншик был в той группе, его ник мелькал и легко запомнился, с учётом, что он был единственным, кто подписался настоящим именем. Всё же, Чонгук принимает вызов и подносит телефон динамиком к уху. Молчит. На том конце тоже тишина, а спустя пару секунд тихий вздох, больше похожий на удивление. Первым прерывает молчание Хёншик. — Тэ? Ало, — по интонации омега чувствует, что парень уже и не надеялся дозвониться. — Я уже был уверен, что ты умер. Где ты вообще? — Это не Тэхён, — ответ ровным тихим тоном. Новая минута молчания. Чонгук отчётливо улавливает, как в динамике что-то шуршит. Секунда, две, десять… дракон опять слышит чужой голос, но уже более настороженный: — С кем я разговариваю? Чонгук усмехается в трубку. На мгновение его трогает желание подшутить, мол паренёк в заложниках, гоните выкуп, но омега сдерживается. Наверняка друзья Тэхёна и так слишком распереживались, Чонгук опасается, что своими неуместными шутками только испортит о себе первое впечатление. — Да так, один опасный рептилоид. Простите, я забрал вашего друга, чтобы мозги ему промыть. Вот увидите, скоро вернётся к вам совсем другой личностью. Прочитал ли Чонгук между строк упоминание относительно недавнего позора своего альфы? Да. В своём чате друзья Тэхёна не размусоливали эту тему напрямую, но в спорах она проскальзывала. — …Чонгук? — словно с облегчением. — Он самый, — коротко кивает юноша и перехватывает телефон поудобнее, чтобы он ненароком не выскользнул из руки. — Тэхён, кстати, жив и здоров, меньше часа назад отвёз меня домой и уехал. — Надо же, какой джентльмен, — хохотнул Хёншик. Мимо проносится орава детишек, оглушая визгами всех людей в радиусе двадцати метров. Чонгук, привыкши, даже не морщится, но его собеседник от звука тихо шипит. — Ты же сказал, что Тэхён отвёз тебя домой. — Да, но, кое-что случилось и я ушёл. А телефон ваш дружочек забыл в моей сумке, — Чонгук прижимает свою школьную сумку плотнее к груди, будто это ему поможет согреться. Про прочитаную переписку он умалчивает. Даже если стыда омега не испытывает, то хотя бы разумом понимает, что поступил некрасиво. — Где ты сейчас? Мы тут в баре сидим, если хочешь, приходи. Могу выйти и встретить тебя, чтобы долго не плутал, — только сейчас, прислушавшись, Чонгук действительно улавливает расслабленные голоса на фоне Хёншика. — А, и твоя сестра с нами. Забери её, пожалуйста, сегодня я вызвался платить, а она опустошает мой кошелёк. — Хорошо, — дракон усмехается, особо не удивляясь упоминанию Хэин. Она редко пропускает возможность забить желудок за чужой счёт, — скидывай адрес. Почему нет? Всё равно ему нечего делать. Домой он не пойдёт, пока не появится подтверждение, что папа ушёл, да и с ночлегом надо что-то решать. Уйти в пристанище не вариант, завтра ведь нужно в школу, а смотаться туда и обратно он не успеет. Чёрт с этим, подумает позже. Сейчас важнее добраться по отправленному Хёншиком адресу и просто нормально поесть. Место встречи оказалось совсем недалеко, нужно было просто выйти из спального района на главную улицу и найти нужный бар. Больше пятнадцати минут путь занять не должен. Попутно Чонгук звонит сестре. Перестраховаться лишним не будет, вдруг ему вообще наврали и зовут не просто чтобы познакомиться и провести время в компании. В случае чего простые люди вреда дракону нанести не смогут, но никто ведь не запрещает просто убедиться. Хэин берёт трубку после третьего гудка, фон — тот же галдёж, что и у Хёншика во время звонка. Сестра подтверждает, что находится на том самом адресе и даже оживляется, когда узнаёт, что Чонгук скоро тоже там появится. На полпути до нужного места омега останавливается. Он заходит в чат с другом Тэхёна и сверяет адрес, как вдруг на плечо вместе со странным током, колко проскользившим по коже, ложится тяжёлая рука. Чонгук замирает, ноздри расширяются, анализируя слишком яркий для человека запах. Дракон. При том не знакомый. Чон пока даже голову не поднял, но уже точно понимает, что с этой особью ещё не пересекался. — Прости, я… — приятный, но растерянный голос незнакомца трогает слух. — О, Господи, — ошарашено выдыхая, незнакомец резко отнимает руку от чужого плеча. — Мне очень жаль. В их культуре, чтобы коснуться самки не родственным альфам требуется прямое разрешение. Бесцеремонно схватить омегу равносильно оскорблению чести. Это проявление крайнего неуважения к границам и личности, а для существ, склонных к уединённому общественному строю, где каждая семья живёт в обособлении от посторонних драконов, это очень важно. Чонгук медленно поднимает голову и встречает совершенно незнакомое лицо. Альфа, достаточно миловидный, и глаза у него красивые, большие и чёрные, но наполненные паникой. Надо же, не часто можно встретить в толпе незнакомого дракона. Мало кто из них по своей воле смешивается с людьми. Встречаются, конечно, аномально любопытные, как Чонгук или Хосок, но, как правило, это редкость. — Я не почувствовал в толпе, прости придурка, — альфа неловко усмехается и засовывает руки в карманы. — Думал, что ты человек. — А ты… — Хёншик, — он вытаскивает руку обратно из кармана и протягивает для рукопожатия. — Я говорил с тобой по телефону пятнадцать минут назад. Помнишь? О… надо же. Как интересно получилось. Оказывается, один из самых близких к Тэхёну людей оказался очередным драконом. А Ким, собственно, сам об этом знает? Любопытно, однако. Чуть помедлив, Чонгук протягивает руку в ответ, несильно пожимая. — Рад знакомству. — А я тем более, — поняв, что омега после неприятной случайности не настроен негативно, Хёншик заметно расслабился. — Всем было интересно увидеть аномалию, из-за которой так сильно ломался Тэхён. Правда, лично это видел только я, парни знают о вас через мой пересказ. Минджэ с тобой больше всех хотел познакомиться. Стало быть, тот самый «Вожак_Ким». Судя по общению в группе, этот парень очень активный и неровно дышит к Хэин. Чонгук его немного опасается. Слишком эмоциональные и активные люди его сильно выматывают, что не особо удивительно, драконы ведь не настолько социальные существа, что и люди. В бар они заходят вместе. Что примечательно, внутри царит удивительно уютная атмосфера. На небольшой сцене поёт низким голосом джазовую песню эффектная женщина в атласном бордовом платье с вырезом чуть выше середины бедра, в воздухе запах хорошего пива смешан с ароматом вкусной домашней еды, на потолке, над залом с людьми, развешены гирлянды с крупными лампочками. Похожие гирлянды Чонгук использовал, чтобы придать уюта своему балкону. — …представляешь, эти утырки вообще ни в какую! — голос сестры омега различает из тысячи. Хотя прислушиваться даже не пришлось, слишком громкая. — Наён-а, мне тут кисло без тебя, а Чонгука ещё сколько ждать я вообще хер знает! Я же говорила, что он придёт? Среди румяных пьяниц Хэин на вид — надувшийся от обиды ребёнок. Перед её лицом выстроилась стопка опустевших тарелок, а пытливый взгляд прилип к небольшому блюдцу с зелёным пудингом, — любимый чайный десерт Чонгука, всякий раз вызывающий тонну отвращения в его сестре. — Я уже готова эту зелёную дрянь сожрать. Хёншик не разрешает мне больше ничего заказывать! Алкоголем они не делятся, еды тоже не дают, — она роняет голову на стол, звучно приложившись лбом об поверхность. Чонгук беззвучно усмехнулся, тихо садясь рядом с Хэин, и вовремя закрыл рукой едва распахнувшийся рот какого-то слишком уж заведённого незнакомца. — Может, придёшь?.. Это Тэхён домой вернулся? Я слышала, как хлопнула дверь, — Чон тихо достаёт одну чистую ложку и почти беззвучно пробует зачерпнуть верхушку пудинга. — Передай ему лично от меня, что его дружки — говнюки и наёбщики. — Ты мне Америку не открыла, в курсе? С первой буквой, пробасившей низким раздраженным тоном, Хэин встрепенулась всем телом прям на своём месте, даже голову подняла, и следом отпрянула, ахнув в испуге, когда почти перед самым лицом встретила весьма беззаботную физиономию брата. — А вы друг друга стоите, — прошипела девушка себе под нос, пытаясь отдышаться. — Ты когда пришёл? — Да вот, кажется, не больше двух минут назад, — Чонгук отправляет в рот ещё одну ложку, наполненную любимым десертом, и в удовольствии жмурится, при том не только из-за вкуса. Он голодный, весь день во рту ни крошки не держал, и пусть пудинг не самая сытная пища, но это хотя бы что-то. — Дай трубку. Хэин глупо моргает, и заторможенно, но очень послушно, передаёт свой телефон в его руки. За спиной Чонгука мельтешит глупая рожа Минджэ, и Хэин с большим энтузиазмом послушает разговоры этих мерзко-сладких голубков, чем допустит придурошному трёпу этого дебила в очередной раз за вечер добраться до её ушей. Хёншик отсаживается за соседний столик к Юнги. Честно, Хэин не любитель присматриваться к другим, она с трудом замечает намёки, никогда не запоминает кто и во что одет, не анализирует чужие взгляды и эмоции, ибо чаще крутится в собственной голове, много думает, планирует и мало что замечает вокруг себя, если дело не касается особо близких людей, но почему именно сейчас краем зрения она зацепилась за этих двоих — не имеет и малейшего понятия. У Юнги взгляд недоверчивый. Он и без того всегда самый спокойный в их компании, инициативы особо не проявляет, говорит редко и по делу, но сейчас эмоции на его лице сильно напрягают. Его внимание зацепилось за Чонгука, и почему-то ей сразу становится ясно, что Мин уже с нулевой негативно настроен к Чонгуку. Он не из тех, кто в открытую высказывает своё фи или пытается как-то поддеть, но Хэин всё равно заметила его кислую рожу и так легко уже не расслабится… — Придурок, ты ещё там? — голос брата отвлекает, но не полностью. Хёншик напрягает не меньше. — Чонгук? — о, надо же, как быстро голос «придурка» обмягчал. Хэин наблюдала феномен превращения мудака в лапочку уже не раз, но всё равно никак не привыкнет. — Почему ты с ними? До чего забавно, Тэхён даже не отреагировал на оскорбление от омеги, прозвучавшее первым же словом. Минджэ немного стыдно приседать на хвост их разговора, но если он это не сделает — любопытство задушит. И он точно знает, остальные двое его друзей тоже не оставляют это без внимания и только притворяясь, что обсуждают что-то между собой. Если бы Минджэ назвал Кима придурком, то тут же получил бы чем-нибудь тяжёлым по затылку или в живот, тут как повезёт. Он даже до сих пор по старой памяти в общей группе удаляет каждое своё ругательство в сторону самого младшего ещё до того, как Тэхён зайдёт в сеть. — Ты сам оставил свой телефон в моей сумке, они долго писали и звонили, я взял трубку, — пудинг быстро заканчивается. Его не хватает, чтобы хоть чуток насытиться, Чонгук все ещё хочет есть, а желудок тихо урчит. — Где вы сейчас? — Хочешь приехать? — усмехается Чонгук. Он знает, что Ким не хотел знакомить его со своими друзьями, сам говорил пару раз, что они те ещё гандоны — первое новое для Чонгука слово за последние месяцы. Он ещё долго ходил и думал над его значением, и так до конца и не понял, в чём суть такого яркого нежелания сталкивать их. Скрипя зубами, Тэхён отвечает с запозданием: — Очень хочу, — очень… хочет. Чонгук не верит. Тэхён ему что-то не договаривает, и одно только понимание не на шутку нервирует. — Какой адрес? Хочу отвезти тебя домой. — Не надо везти меня домой, — перед глазами маячит забавно озадаченное лицо Хэин. Боже, она же ничего не знает! Чонгук не успел ей рассказать, что ушёл из дома на время пока папа не свалит. — Домой нагрянул наглый папочка и я ушёл. Пока он там, я не вернусь, а уходить он не спешит. — Ясно, — шумно выдыхает альфа. — Ты придумал хотя бы, где будешь ночевать? — Не-а. Но я всё равно не пропаду. На крайний случай, если ты помнишь, у меня есть своё тайное место, только добираться до него далеко. — Уже поздно. Тебе завтра в школу, добраться туда и обратно не успеешь. Просто назови адрес, я приеду и мы всё решим. Губы трогает лёгкая улыбка. Глупо отрицать, Тэхён что-то не договаривает и явно не был обрадован, когда узнал, с кем сейчас зависает его омега, но при том его мягкие слова и обещания разбавляют горечное ощущение. Чонгук ему верит, или, по крайней мере, хочет верить. Сам уже не разберёт. Чонгук называет адрес бара, на что слышит спешное обещание скоро приехать, следом Ким сбрасывает трубку. Как только дракон отстраняет телефон от уха, Хэин, не ходя вокруг да около, спрашивает влоб: — Твой папа реально у нас в квартире? — она разворачивается к брату всем телом на барном слуте, руку кладёт на его плечо. — Что ему надо? — Получить от ворот поворот. Но это если говорить о моих желаниях. — зевая, Чонгук прикрывает рот рукой. Жаль, что пришлось уйти, сейчас он с большим удовольствием сходил бы в душ, поел и улёгся спать. — А если серьёзно, он пришёл диктовать свои условия. Хотел вернуть меня туда, — дракон небрежно вскидывает подбородок. Со стороны бессмысленный жест, и только Хэин распознаёт, что таким образом брат показывает направление к своему отчему дому. Он где-то там, наверху, за облаками, запрятанный в тонкой прослойке пространства. — Я высказал своё честное мнение, получил по лицу и ушёл, — Чонгук осторожно притрагивается к волосам, льнущим к левой стороне щеки, и отодвигает завитки тёмных прядей, чтобы вскользь показать сестре синевато-красный след от папиной руки почти чуть ниже скулы. — Удар у него что надо. Даже с врождённой регенерацией повреждение не уходит за считанные секунды, как бывает с обычными царапинами и синяками. Умеет же он бить прицельно. В ту пощёчину, оставленную на прощание папе перед побегом, Чонгук столько силы не вкладывал, наверняка у Шимэна щека едва от такого покраснела. Надо было не сдерживаться. — Ну и урод, — цокнула Хэин и потянулась к щеке омеги. Степень недовольства на её лице существенно привысила норму. — Сегодня ещё и день смерти твоего отца. Он же из-за этого изначально припёрся? Чонгук неоднозначно ухмыляется, его глаза в сию секунду не выражают ровным счётом ничего. Он отпивает из стакана сестры апельсиновый сок и с трудом сглатывает, поздно вспоминая, что не любит цитрусовые напитки. — Маловероятно. Однозначно не из-за этого — крутится в голове, но вслух Чонгук произносит что-то более расплывчатое. Сам не знает, почему. Головой понимает, что смягчать перед другими его безнадёжно испорченный образ бессмысленно, но в реалиях это выходит само собой. Видать, виной тому детская привязанность. Шимэн всё равно его папа, а дети любят безусловно, и во взрослом возрасте, отделившись от предков, всё равно не уходят с концами. Держатся за что-то, вспоминают. Даже если правда реальности тянет ко дну как мёртвым грузом. — Надо навестить могилу отца, — кивает сам себе Чонгук. Поджав губы, Хэин отводит взгляд. С приближением этой даты Чонгук сбежал. Захватил с собой ценного персонажа и нырнул в эмоционально противоположный эпизод. Приятный, уютный, периодами горячий, не обременённый скорбью и печалью. Там, в пещере, с Тэхёном, ему было хорошо. —…пиздец, не прошло и полгода! — голос Минджэ выводит из задумчивости. — Юнги, отменяй бронь на изготовление гроба, будем пить за воскресшего члена стаи! — Да угомонись ты, а, — шипит Юнги, закрывая ухо от громкого энтузиазма друга. — Тэ, заткни его по-братски. «Тэ» на друзей особо не оглядывается. Всего на долю секунды пересекается взглядом с Хёншиком и быстрым шагом добирается до барной стойки. Где-то за его спиной, как растерянная мышка, семенит Наён. С капюшоном, закрывающим половину лица, в безразмерных спортивках и невзрачном сером бомбере. Сразу видно, что вылетела из дома, толком не имея времени хоть как-то привести себя в порядок. — О, быстро же ты, — Хэин на пару секунд заглядывает в свой телефон, сверяясь по времени завершения звонка. — Ровно семь минут. — Переночуете у нас, — не вопрос, скорее прямое утверждение. Тэхён быстро клюёт Чонгука губами в висок, но более на нежности не разменивается. Не тот настрой. — Устроите девичник, засядите в комнате и херни химозной накупите, возьмёте мою карточку. — С чего вдруг такая щедрость? — удивилась Хэин, но без возмущения. Им обещают деньги на еду, халява сама в руки идёт, как тут можно возмущаться? — Поговорим снаружи, — Наён цепляется за рукав свитера подруги. В иной момент Хэин наверняка бы съязвила, но её умоляющий взгляд заставляет прикусить себе язык. — Пожалуйста. До чего необычная ситуация… Чонгук не знает, что случилось и от чего это напряжение, но точно чует — горелым пахнет. Из бара Чонов Наён практически выталкивает. Она сама вся в тревоге, кислый запах её ярких эмоций щиплет в носу дракона. Последнее, что Чонгук замечает, — как Хёншик с лёгкой улыбкой машет ему на прощание, но тем же альфе не отвечает, только задерживает внимательный взгляд на красивом лице чуть дольше положенного, и вскоре уходит, более не оборачиваясь. Опять нашлось что-то, чего Чонгук не знает о своём альфе, и наверняка это ещё один факт из числа неприятных истин. — Эй, Наён, — Хэин пытается ухватиться за плечо подруги, но девушка идёт слишком быстро, почти убегая вперёд. — Ким Наён, ау-у! — едва пальцы успевают коснуться куртки, как альфа тут же небрежно скидывает её. — Наён! Но Наён не смотрит на них, вплоть до тех пор, пока через пару минут они не добираются до маркета на углу многоэтажного дома. Это не высотка с квартирой Кимов, до их дома топать ещё минут десять, не меньше, но в этом небольшом магазинчике всегда самые свежие закуски, Чонгук пару раз слышал, как Хэин упоминала это место в пылу пересказа событий очередного прошедшего дня. Только когда они выходят под свет потрёпаной вывески, Наён останавливается и резко оборачивается. И взгляд у неё злой. — Почему ты был с ними? — внезапно, резкое обращение Наён было направленно не на Хэин, а на её притихшего брата. — Почему ты, — тыча пальцем уже в подругу, — да как ты… как ты вообще додумалась привести его в компанию этих придурков? — Ты же знала, что я с ними, — Хэин с трудом догоняет, откуда вообще претензия. — Я писала тебе, и мы разговаривали по телефону когда я была уже в баре. — Да, но о том, что к вам с минуту на минуту присоединится парень моего брата, ты упомянула в самый последний момент! — Я ничего не понимаю, — качает головой Чонгук. Его внимание скользит с одной девушки на другую. Пазлы не стыкуются, нужно больше деталей. Наён шумно вздыхает и трёт лицо ладонями. Она пытается успокоить нервы, но едва у неё это получается. — Ты и не должен понимать. Прости, задела тебя ни за что, — небрежным движением она скидывает с головы капюшон. Её волосы распушились от трения с тканью, и теперь мелкие пряди торчат в разные стороны. — Но твоя сестра должна. Хэин как никто другой знает, что происходит, когда кто-то из их компашки приводит девушку или омегу. — А, бля, — неловко усмехается Хэин и прикусывает свою губу, — я забыла. В магазине Наён шустро закидывает в корзину рыбные закуски, чипсы, газировку, орехи, мороженное, Хэин от себя добавляет вяленные колбаски, сушёные водоросли, несколько видов шоколадных батончиков, всех в количестве по три штуки. Чонгуку искренне интересно, когда они собираются есть всё это скопление соли и сахара, но куда больше его тянет понять суть недавней чертовщины. — Поясните инопланетному жителю, — омега догоняет Наён в отделе с заморожеными продуктами. — Почему мне нельзя было знакомиться с ними? — Потому что все дружки Тэхёна либо идиоты, либо мудаки, — резкий ответ без права на оспорение. Наён закидывает в почти забитую корзину пару ведёрок мороженного, потом заглядывает в отсек с овощами, и за всё время ни разу не оборачивается на Чонгука. — У них есть дебильное негласное правило: любой из них может попытаться увести девушку или омегу, которого кто-то из четверых приведёт в компанию. И ему ничего за это не будет, прикинь? Типа, однажды они на полном серьёзе пользовались одной и той же девочкой, с двух сторон вешали ей на уши лапшу, а потом оставили ни с чем. И знаешь, почему меня это злит? — Чонгук выдавливает из себя только тихое «почему?». Он догадывается, к чему клонит Наён, и самому от того становится неприятно. — Та девочка была моей первой любовью, старше меня на три года, я тогда в средней школе училась. Минджэ и Юнги пользовались ей, спали с ней по очереди, набухивали до поросячьего визга и опять пользовались, а в трезвое время оба клялись дурочке в любви, и она оставалась с ними, ведь была уверена, что встречается с обоими тайно, и что оба думают, будто являются её единственными. А потом всё прекратилось. — Она залетела неизвестно от кого, — Хэин подходит со спины, обогнув фигуру брата, и закидывает в корзину ещё пару банок газировки. — Прикинь, каково это, узнать в восемнадцать лет о беременности, а потом оказаться выброшенной на улицу, без денег и поддержки родителей? С одной стороны, процент её вины здесь тоже не малый, но с другой… жалко дурочку. Когда вскрылась правда о беременности, семья от неё открестилась, Минджэ и Юнги кинули её везде в чёрный список, запретили ходить в их излюбленный клуб-блядушник недалеко от центра Сеула. Тэхён тогда был куда младше, но уже входил в их компанию. И никак не препятствовал, скорее даже игнорировал. — А потом она умерла, — оперевшись об бортики морозильной камеры, Наён опустила голову так, чтобы растрепавшиеся волосы полностью закрывали лицо. — Скинулась с крыши школы во время обеденного перерыва. За гулом холодильников не было слышно, как Наён шмыгает носом. Она лишь утирает слёзы, закрывает холодильный отсек, и шагает дальше, к кассе. Первая любовь, значит… Люди всегда помнят свою первую настоящую любовь. Кто-то живёт, прыгая из отношений в отношения на чистой влюблённости или симпатии, кто-то встречает настоящую любовь лишь к сорока, или вообще в старости. И всегда это чувство — именно чувство любви, а не ощущение влюблённости, — застревает в памяти навсегда. Воспоминания, образы, опыт, всё оттуда тянется в последующую жизнь. Смерть своей первой любви Наён им не простила. — Многие бывшие Тэхёна отваливались именно из-за его дружков, — Хэин приостановилась у кассы и притянула за рукав рубашки брата ближе к себе. — Ему вроде бы нет дела до их внутриковых правил и традиций, сам он ими якобы никогда не пользовался, но так как никого из своих прошлых подружек он не любил, то и запрещать друзьям пытаться увести очередную пасию он не пытался. Если девушки велись, он с ними сразу расставался, а найти новую труда никогда не составляло. С одной стороны, к общей шумихе не причастен, но с другой — ноль припятствования. В некотором роде напоминает конформизм , но не в чистом виде. Двоякое чувство. Чонгук не понимает, как это воспринимать. Стал ли он после этого как-то иначе смотреть на Тэхёна? Нет. Он и раньше знал, что его альфа в некотором роде тот ещё мудак. Или был им, тут как посмотреть. А новая правда только дала подтверждение уже имевшемуся впечатлению. Всю дорогу до дома Кимов Наён с ними больше не разговаривает. Чонгук не перестаёт думать. В его голове много противоречивых эмоций, появляется желание увидеться с Тэхёном ещё хотя бы раз до конца дня, но не факт, что после встречи с компанией друзей он поедет домой, к родителям. Ещё и его телефон до сих пор у Чонгука. Остаётся просто ждать. Будучи уже в квартире, было забавно наблюдать за растерянностью Нована. Мужчина не был предупреждён о внезапной ночёвке, и наверняка не думал, что ещё раз в жизни встретится с племянником Хосока. Мистер Ким однозначно не испытывает к парню никакой неприязни, но и доброжелательно к нему не относится. Проще разъясняя, — встреча была неловкой. Минуло почти четыре часа, после просмотра двух американских фильмов начала двухтысячных настроение Наён значительно улучшилось. Пока девушки увлечённо обсуждали всё подряд, — одежду персонажей, их поведение, культовые моменты из тиктока, — омега всё больше понимал, что хочет домой. В свою комнату в большой двухэтажной квартире Хосока, где царит его, Чонгука, уникальный порядок. С течением дней и сам не заметил, что стал называть то место домом. В начале третьего фильма Наён и Хэин засыпают. Чонгук остаётся смотреть. Комедии и мелодрамы не для него, в его вкусе больше мистика, ужасы, триллеры, но когда подруги выбирают фильмы, он всегда оставляет выбор за ними. Так и сейчас. И Чонгук наверняка бы досмотрел до конца эту розовую отрыжку кинематографа, если бы не мистер Ким. Мужчина тихо приоткрыл дверь комнаты дочери, видать, планируя поинтересоваться, голодные они или просто что-то спросить, не особо важно. Но когда заметил, что все, кроме омеги спят, тихо позвал его выйти за собой. Чонгук не хотел за ним идти, слишком сильно погряз в апатии, но всё равно тихо вылез из-под любезно предоставленного пледа, надел гостевые тапочки и вышел из спальни. Давно же его не посещало такое зыбучее чувство опустошения. Чонгук уже второй раз посещает чужое жилище, и во второй раз тоже не удосуживается нормально осмотреться. Просто нет желания. — Твой дядя звонил мне пару минут назад, — Нован лёгким движением поправляет свой халат и садится на диван. Закидывает руку на подлокотник, подпирает согнутым запястьем подбородок и смотрит внимательно, без лишних эмоций. Когда Чонгук был здесь впервые, с Намджуном и Хосоком, этот человек выглядел куда более приветливо. Рядом на диван дракон не садится. Выбирает место чуть подальше, в пустующем кресле. — Хосок переживал. Ты не брал трубки, он не знал, что с тобой и где тебя искать. Я сказал, что ты у нас. — Спасибо, — выходит тише, чем должно было. Совсем сдулся. Только теперь Чонгук понимает, что имел в виду его дядя, когда предупреждал об эмоциональной сложности сосуществования с социальными существами. Он тогда только-только свалил из отчего дома и особо не вникал, но теперь прочувствовал прямо на себе и во всей красе. Эффект такой же, как если бы интроверта на целые сутки заперли с гипертимом . И если первую половину дня интроверт ещё будет держаться, то к концу дня уже станет похожим на стремительно гниющий овощ. Так и Чонгук. Он просто выгорел. — Знаешь, — в затянувшейся тишине мистер Ким стал первым, кто решил нарушить молчание, — я ведь хорошо знаю Хосока. Он есть и был моим лучшим другом, и… я помню, настолько ему было тяжело в первый год. Он ведь тоже когда-то сбежал из дома, а потом и вовсе порвал все связи с роднёй, если не считать твоего отца. В общем, — Нован неловко трёт ладони об ткань халата на своих бёдрах. Нервничает? — я вижу, что не нравлюсь тебе, но если ты захочешь что-то обсудить или нужен будет совет, то… я помогу. Постараюсь, да! Обязательно. Смысл слов мистера Кима проходит сквозь вязкость желеобразного купола, накрывшего человеческую часть сознания Чонгука. Понимание с трудом просачивается к центру логики и умозаключений, а медленно изогнувшаяся бровь на расслабленном и откровенно безэмоциональном лице после новой затяжной паузы наверняка со стороны выглядела как проявление грубости или неуважения. Дракон медленно моргает, запоздало подмечая, как часто моргает Нован, как поджимает губы и хмурится. Чёрт, надо что-то сказать. Мужчина уже убедил себя, что Чонгук испытывает к нему некоторую неприязнь. Лучше это так не оставлять, он ведь папа Тэхёна, его альфы, нехорошо будет, если между ними встрянут недопонимания. — Мистер Ким, я не испытываю к вам негативных эмоций, — юноша говорит медленно, ровно, тихо, но вкрадчиво. — Вы ничего плохого мне не сделали, — омега тяжело сглатывает, делая паузу. Чувствует приближение. Тэхён. Вернулся, движется к нужному этажу. Теперь Чонгук чует его даже за версту. — И мне жаль, если своими действиями я ввёл вас в заблуждение. — О, нет, всё в порядке, — тут же осекает его мужчина. — Правда. И ты даже можешь пока остаться у нас, всё равно гостевые комнаты пустуют. Мой муж и Наён не будут против, Тэхён дома редко появляется. У моего старшего сына тяжелый характер, но он не тиран, так что сильно беспокоить не должен. Чонгук тихо усмехается, отводит внимание от Нована и цепляется взглядом за входную дверь. Телефон, точно! Нужно вернуть владельцу. Он тянется в карман, вытаскивает потеряшку и встаёт с места, шагая к выходу. — Спасибо вам, мистер Ким, я ценю вашу поддержку. И ваша помощь, — он останавливается у дивана, подмечая чужой вопросительный взгляд на вещице в своей руке, — сперва мне нужно это кое с кем обсудить. Не хочу садиться к вам на шею, натура не позволяет. Одного упоминания «натуры» хватает, чтобы Новану, как человеку, что знает о драконах не по наслышке, всё стало ясно. И сказано по существу, и вопросов больше не возникает. В ночной тишине слышны только звуки его почти бесшумных шагов и прирывистое дыхание мистера Кима. Он запинается, пробуя что-то сказать, когда широкоплечая фигура скрывается за поворотом в коридор, но так ничего и не говорит. Да и толку в этом никакого, ведь всего парой секунд позднее всё становится куда страннее, и вопросы уже задавать не хочется. С той стороны двери, в замочной скважине поворачивается ключ. Тихий металлический звон шарниров в затянувшемся молчании звучит слишком громко. Где-то за спиной Чонгук улавливает крадущиеся шаги мистера Кима. В коридор мужчина не заходит, наблюдая издалека. С Тэхёном дракон встречается практически нос к носу. Альфа застывает, хмуро уставившись в до трепета знакомое лицо. Выходит, Чонгук его ждал? Или просто так совпало? Особо не имеет значения, Тэхён просто рад его видеть. Напряжение и негатив, нагружавшие его мысли, за каких-то пару секунд потеряли свой вес. — Телефон свой забери, — Чонгук тычет смартфоном в его грудь и отпускает. Альфа едва успевает его перехватить. — Надоело с ним таскать… Весь воздух из груди разом вышибает. Омега с запозданием осознаёт, что происходит, когда уже оказывается прижатым к чужому крепкому телу. В нос забивается приятный запах его альфы. К чужой куртке прилип слабый след феромонов его дружков и легкий привкус алкоголя, хотя сам Тэхён однозначно ничего не пил. Странно признавать, но от телесного контакта Чонгук самую малость приходит в себя. Действительно чудесато… Вроде бы устал от социальных соприкосновений, но с другой стороны, близость какого-то простого человека отодвинула ощущение вялости и апатии на задний план. — Если встретишь кого-то из тех придурков, смело бей по яйцам и уходи, — Тэхён крепко обнимает его за ребра, прижимаясь носом к виску, и чувствует, как неуверенно ложатся на спину руки омеги. Совсем на него не похоже. — Больше не общайся с ними. — Они твои друзья, —справедливо подмечается. — Да, но как люди они мудаки. Их набор моральных качеств оставляет желать лучшего. Я просто не хочу, — Тэхён отстраняется и берёт лицо дракона в свои руки, — не хочу, чтобы они знали тебя в лицо, несли всякий бред и, не дай бог, подставляли тебя. Я знаю их не первый день, они это могут. — Хёншик мне показался вполне хорошим. — Он исключение, — альфа медленно машет головой. Его большие пальцы в задумчивости оглаживают мягкую кожу на скулах Чонгука. Приятное ощущение, с омегой иначе не бывает. — Не будь Хёншика, я бы уже порвал с остальными все связи. Он что-то вроде клея, но с ним тоже не помешает осторожность. Пусть друг он и хороший, но скрытный. — Ладно, — со вздохом отвечает Чонгук, — если для тебя это важно. — Пообещай, — его губы невесомо касаются уголка чужих, красивых, с естественной розовинкой. — Обещаю, — Чонгук улыбается и закатывает глаза, но ни в чём своему альфе не отказывает. Последнее, что видит и слышит Нован, чужой совершенно не невинный поцелуй. Мужчина быстро отворачивается, на пару мгновений оказываясь в ступоре. Этого он вот вообще никак не ожидал. Лучшего решения, кроме как тихо уйти в другую комнату, Нован не находит. Будет правильным просто не мешать. Чонгук всё равно слышит его копошение, из-за чего чувство неловкости только усиливается. Не хватало ещё, чтобы Тэхён его застал. Нет уж, спасибо. Лучше он посидит на кухне, чай попьёт, всё равно спать уже совсем не хочется, а поговорить и разузнать обо всём подробнее он сможет и в другой раз.