Любовь не выбирают между нотами

       Он входит домой, едва стоя на ногах. Новая волна паники, обжигающего отчаяния прокатывается по грудной клетке, разливается неприятным теплом, и тут же тело сковывает ледяной судорогой. Правая рука предательски дрожит, немеет, теряя силу. Сережа сползает по стене у входной двери, хватая ртом воздух. Дыхание рвется, словно оборванная нить, грозя перерасти в удушье. Спазмы не дают провалиться в спасительное беспамятство, держат в цепких лапах мучительной реальности. В висках молотом стучит кровь, голова кажется неподъемной, перед глазами все плывет. Он сидит так долго – минуты, а может, и часы. Так и не включив свет, утопая в обволакивающей темноте прихожей, пока дыхание постепенно не выравнивается, нагоняя зыбкую дрему. Сквозь липкий морок ему чудится, как чьи-то руки касаются его – осторожно, ласково, окутывая теплом. Он просыпается в испарине - волосы и рубашка мокрые насквозь, простынь влажная и холодная. Открывает глаза, полные не успевших пролиться слез, в ужасе шаря взглядом вокруг, пытаясь убедиться, что он… — Опять кошмар? Поспи ещё, хочешь, я тебя обниму? - знакомый, родной голос звучит, словно убаюкивающая мелодия, заставляет сердце сделать пару отчаянных кульбитов. Сережа оборачивается и часто моргает, прогоняя остатки кошмара. Олег лежит рядом, в постели, как всегда, глядя на него, облокотившись на руку. Улыбается мягко, нежно касается плеча. И так хочется что-то сказать, но слова застряли комом в горле, и он может лишь беззвучно открывать рот, как рыба, выброшенная на раскаленный песок. Олег прикладывает палец к его губам, проводит осторожно по контуру, заправляет непослушную прядь волос за ухо. Снова улыбается и притягивает его к себе ближе. — Спи, спи, все хорошо, я здесь, я с тобой, — шепчет ласковый голос. И Сережа послушно закрывает глаза и, подвинувшись, утыкается лицом в шею, которая пахнет им, Олегом. Пахнет заботой и домом, пахнет любовью. Сердце пропускает удар, а затем начинает биться снова, ровно и уверенно.