Любовь не выбирают между нотами

      Ожидание становится слишком тягостным, обволакивает, липкое, как кленовый сироп. Сережа пытается приказать себе не смотреть так жадно, так откровенно, опустить взгляд и заговорить о пустяках, о чем-то маловажном, спрятаться за маской безразличия. Но глаза отказываются подчиняться и отступать, продолжая впиваться в Олега. Тот молчит, выжидая, и легкая, смущенная улыбка играет на его губах, выдавая растерянность. Кажется, он не знает, как реагировать на это томительное, пристальное внимание.  – Что-то не так, Сереж? – звучит, наконец, тихий вопрос, полный какой-то беспомощной нейтральности. И тогда, словно сорвавшись с цепи, из Сергея вырывается то самое признание, обгоняя разум, опережая страх – единственная фраза, которая жжет изнутри: – Мне хочется раздеть тебя. Олег не дрожит ни единым мускулом, не выдает и тени удивления. Лишь сбрасывает через голову черный бадлон, следом – футболку. Джинсы рушатся на пол, увлекая за собой и белье. Он избавляется даже от носков, оставаясь полностью обнаженным: руки безвольно опущены вдоль тела, и ни малейшей попытки прикрыться. "Я сам хотел…"– пронзает Сережу мимолетная, но болезненная мысль, и он невольно шагает вперед. Как же отчаянно ему хочется запечатлеть это мгновение, разложить его на кадры, прокручивать вновь и вновь в замедленной съемке. То, как Олег поднимает руки, цепляясь за ворот водолазки, как натягивает ее вверх, к лицу, как напрягаются мышцы плеч и предплечий, как вздымается грудь в глубоком, трепетном вдохе, как ловко работают пальцы, расстегивая ширинку на брюках, как скользят по бедрам, стаскивая вниз белье. Сережа жадно впитывает этот момент – первый раз, когда Олег раздевается только для него, но открывает ему не только тело.  «Спасибо, что он сделал это сам", – проносится следом в голове облегчением. «Собственные дрожащие пальцы, несомненно, предали бы меня, мою неопытность, мое нетерпение, мое болезненное, всепоглощающее желание». Серёжа подходит и касается Олега. Он теплый и настоящий, и кожа его под мягким светом, кажется, искрится. Сережа хочет ощутить и  прикасается: губами — к шее, кончиками пальцев — к взволнованным мышцам груди. Он никогда не изучал его так откровенно. Пальцы скользят по торсу, замирая, не решаясь пересечь грань. Сережа намеренно отводит взгляд, не смотрит ниже, боясь разрушить хрупкую магию момента. Он ведь просил Олега раздеться не для этого, а чтобы почувствовать обжигающее тепло кожи, вдохнуть пьянящий аромат, ощутить его близко, как никогда. Олег запрокидывает голову, когда Сережа оставляет очередной чувственный, но нежный поцелуй на шее, спустившись чуть ниже. Обнимает его, прижимает к себе, отступая назад, пока спина не касается холодной стены шкафа. Обнаженный, прижатый, он безраздельно отдает Сереже инициативу, отдается его ласке, позволяя познавать себя - каждым прикосновением пальцев, каждым влажным касанием губ, каждым трепетным движением языка.  Сережа, словно стремясь раствориться в нем, прижимается брюками к олегову паху, стирая последние миллиметры пространства между ними. Целует уже глубоко. В какой-то момент кажется Сережа запрыгнет на него, обхватит ногами и руками, но он лишь притирается сильнее, касается. Сквозь ткань чувствуется, как сильно он возбужден. И все это - для него, из-за него. Олега эта мысль с ума сводит.  — Я испачкаю тебе все брюки, перестань, — шепчет Олег, перехватывая сережино изящное запястье, осыпая поцелуями сначала его, а затем и тыльную сторону ладони. У Сережи тонкие бледные пальцы, Олегу интересно, как ощущаются они на языке, во рту, что он почувствует, если втянет их.  — Тогда сними с меня, чтобы не испачкать, - голос Сережи низкий и сбивчивый, и Олег помогает ему - лишнее падает на пол и через мгновение он прижимается уже голой кожей, такой живой, жаждущий. Брюки болтаются в районе колен, но меньше всего волнует то, как это выглядит со стороны. Губы Олега горячие, ярко-красные, а, если провести подушечками пальцев - очень нежные. Хочется одновременно целовать и трогать. И притираться к нему, там внизу, целиком. Где влажно, упруго, так приятно горячо. И сразу хотеть большего: попробовать на вкус, когда он уложит в постель, отдаться и взять, заснуть, обнимая, разбудить поцелуем. Хочется всего с ним! Всего, абсолютно всего, главное, чтобы им обоим понравилось.  — Олег… Волчик, мой…, - Сережа неустанно шепчет между поцелуями, сжимая его сильно.  — Мы все с тобой попробуем, Сереж, - сбивчиво обещает Олег, - Все, что захочешь, - задевая его член своим, так, что от микродвижения звезды перед глазами, - У нас полно времени.  Сережа не отвечает, лишь целует и целует, и двигается, и стонет от контакта, пока не чувствует, как высоко его подбрасывает, а затем плавно отпускает. В паху становится влажно и липко, а внутри растекается чувство такой силы, такой мощи, что, кажется еще немного, и грудь пробьет насквозь.  — Ну и пусть, я на все готов, - бормочет Сережа про себя, так тихо, что Олег, восстанавливая дыхание, даже не может разобрать слов, но все равно понимающе кивает. Только он и сможет понять, потому что это чувствует.