Знак Берендея. Туда, не знаю куда

      Волшебный клубок притормозил и замер, словно задумавшись. Даже мигать перестал.       Остановились и мы. Вышли из машины.       Мидавэль тоже спешился.       — Как думаете, друзья, что это? — озадаченно спросил он, разглядывая древнее сооружение. — На обычный колодец не слишком-то похоже.       — Это точно, — хохотнул Ваня. — Какой дурак станет копать его прямо посреди дороги?       Челокуш, тяжело переваливаясь, обошёл сруб. Пнул ногой ведро, крутнул скрипучий ворот.       — Выглядит старым, да, — проговорил он. — Но появился недавно. Вылез из земли, словно гриб после дождя. Дорогу проломил. Видите, камни разбросаны? — он указал на россыпь булыжников. — И трава, что между ними росла, ещё совсем свежая. Только-только вянуть начала.       — Значит, всё-таки ловушка, — подвела итог Бася. — Странно, но пить совсем не хочется! Да и магии я не чувствую.       — Её здесь больше нет, — подал голос Лео. — Кто-то попался, и теперь это просто трухлявый колодец.       — С мёртвым телом жертвы на дне? — страшным голосом спросил Дурак, подходя к бревенчатому краю.       — Скорее всего, — сдержанно кивнул челорк. — Странно, что он не исчез. Может, жертва всё ещё жива?       — Сейчас разведаем, — Ваня с опасливым интересом заглянул в чёрную шахту. — Ух! Глубоко! И темно, как у огра в… хижине, — пожаловался он, и вдруг громко заорал: — Эй, кто-нибудь дома? Есть кто живой, спрашиваю?       Колодец гулко загудел, отражая его голос. Наш друг отпрянул и поморщился. Дождался, когда шум утихнет, подобрал кусочек щебня и бросил в глубину. Всплеска мы не услышали. Только сдавленное кваканье и тихое шипение. — Интересно! — киса пристроилась рядом с Иваном и тоже крикнула. — Ау! Есть там кто? — Новая порция гула в ответ. — Вань, а брось-ка камушек побольше. Пускай булькнет хорошенько!       — Зачем камушек? — хмыкнул Дурак и вытащил из торбы большой жёлто-красный плод. — Во, глядите, у меня разрыв-яблочко есть! Уж булькнет, так булькнет!       Мы с хлопцами, не сговариваясь, нырнули в придорожную канаву, а Бася — под машину.       — Ты бы с ним поосторожнее, Иваныч, — выглянув, пробурчал Лео. — Вдруг рванёт? Костей же не соберём.       — Не боись, не рванёт. Я разобрался: оно бахает либо от удара, либо ежели хвостик вырвать, — хмыкнул Иван, за черенок поднося яблоко к краю колодца. — Эй, в последний раз спрашиваю: есть там кто?       — Да нэт тут никаво! — испуганно рявкнули из глубины.       Ваня вздрогнул, и фруктовая граната со свистом ухнула вниз, в холодную тьму. Коротко ругнувшись, Дурак одним прыжком присоединился к нам в канаве.       Где-то внизу глухо булькнуло, затем прогремел взрыв.       Земля дрогнула. Ветхий навес сдуло, словно соломенный домик Ниф-Нифа. Из колодезной глубины, как из жерла цирковой пушки, с воплем вылетело тощее нескладное тело в серых лохмотьях. Прокувыркавшись в воздухе, оно звучно шлёпнулось на твёрдые камни тракта.       Переждав опасный «дождь» из обломков и мусора, мы бросились к незнакомцу.       Как ни странно, тот был жив и относительно здоров.       Сердобольный Дурак помог ему сесть и спросил:       — Ты как, дружище, не расшибся?       Колодезный узник болезненно поморщился, поправил насквозь мокрый грязно-белый тюрбан и обвёл нас мутноватым взглядом раскосых глаз.       Увидав меня, вздрогнул и поспешно отвернулся.       Поздно: мы с Басей его узнали.       — Опаньки! Да это же сам незабвенный Кадум! — удивился я.       Действительно, перед нами во всей красе возлежал «единственный пятый сын несчастного хана Сарата» — тот самый, что в Китеже выклянчил у нас пару монет на «мисочку плова из мяса наихудейшего барашка».       Тогда, в вечернем полумраке, не удалось его как следует разглядеть. Сейчас же эти тёмные узкие глаза с хищным огоньком и худая вытянутая физиономия показались мне смутно знакомыми. Кажется, доводилось видеть их раньше. Но где и когда?..       — Как тебя в колодец-то занесло? — осторожно спросила кошка, предусмотрительно не подходя близко.       — Так я это… Чуть-чуть сильно пить захотел, — гнусаво проблеял столичный попрошайка. — Голова до воды не достал, я наклонился, ещё наклонился, а потом вода стал много-много… Пил-пил, напился совсем, а он нэ кончается никак… Посмотрел, а небо далеко-далеко, високо-високо… Лез, лез, не вылез. Целый ночь так просидел.       — Бедненький! Так пить хотелось, что за две сотни вёрст от Китежа оказался? — скептически мяукнула Бася.       — Я в трактир у один хороший человек сапоги одолжил, — Кадум приподнял ногу, продемонстрировав промокшую, но добротную обувку. — Тихо одолжил, он даже не проснулся. А сапоги как топ-топ-топ… Ветер — свись! И вот я здесь.       — Ясно. Скороходы спёр, а совладать с ними не сумел, — прогудел Лео и окинул жалкого типа тяжёлым взглядом. — Вы что, знакомы с этим чудом природы?       — Доводилось встречаться, — фыркнула кошка. — Так, мелкий жулик. Он у нас в столице денежку на ужин выпрашивал.       — От мелких жуликов самые крупные неприятности и бывают, — нахмурился челорк. — Чую, неспроста он нам на пути попался. Да ещё на безлюдной дороге. Не верю я в такие совпадения. Вот что, други, давайте-ка его сейчас свяжем, от греха подальше. Позже решим, что делать.       Скрутив Кадума верёвками, мы стащили с него волшебные сапоги, заткнули рот и забросили в салон «уазика». После чего отправились взглянуть на колодец.       Собственно, смотреть уже было не на что. Сруб раскатало по брёвнышку, ворот сорвало, а тележное колесо взрывом забросило на ближайшую ёлку. Рядом праздничной гирляндой висела цепь. На тракте же осталась лишь зияющая бездонная яма.       Дорога тут, конечно, не самая оживлённая, но оставлять посреди неё открытую шахту мы не стали. Забросали ветками, обложили по периметру брёвнами от сруба, а сверху водрузили видимый издалека шалашик из трёх длинных жердей.       Покончив с этим общественно полезным делом, продолжили наш путь.       Не забывая о ловушках, ехали неспешно, внимательно глядя вперёд и по сторонам. Но, видимо, у посланника Хозяина закончились вредительские артефакты: до самого вечера ничто не помешало нам спокойно путешествовать.       Уже в густых сумерках нашлось неплохое местечко для ночной стоянки. Здесь имелся родничок с чистой ледяной водой, очаг из больших речных камней и крытый дёрном дровник с поленьями. Мы набрали сухих веток, развели костёр, разложили походный столик и, расстелив самобранку, скромно поужинали под голодное жужжание комаров.       Не забыли и о Кадуме. Вынесли из машины и, не развязывая, усадили под дерево на соломенную циновку. Дурак осторожно его покормил, поднося кусочки мяса на тонкой деревянной палочке.       Слопав целый килограмм «малышатины» с хлебом и высосав большую кружку сладкого мятного чаю с пирожком, «ханский сын» сыто обмяк и мгновенно захрапел. Добрый Ваня даже принёс ему подушку и укрыл сверху тёплым шерстяным одеялом.       — Пора бы и нам на боковую, — зевая, объявил я и, как учил Лео, пожелал клубочку доброй ночи.       Тот послушно превратился в знакомый серебристый шатёр со спальнями, перинами и санузлом. Мы все, кроме тролля и Кадума, разбрелись по комнаткам. Челокуш же, как обычно, остался верен плат-ложу и Сортирной Бабе, поэтому полез в машину.       — Такой большой, а в куколки играет, — пошутил Иван, задёргивая полог шатра.       Уже завалившись на мягкую пуховую перину, я вспомнил вдруг о пергаменте дядушки Владихора. Как оказалось, не зря: там появилось новое предупреждение.       «Потерял? Не жалей. Будет нужно — вернётся», — гласило оно.       Загадки… Снова загадки! Ну и ладно. Придёт время, разгадаю. А сейчас — спать, спать, спать!       Что снилось — не помню, но разбудил меня шум. Точнее, эмоциональная беседа на повышенных тонах. Слышался сердито-возмущённый голос Ивана, тревожный — Челокуша и спокойные — Мидавэля и Лео.       Интересно, что там у них за спор?       Натянув штаны, я сунул ноги в берцы и отправился выяснять.       Стояло раннее утро. Солнечное, но по-горному свежее, даже прохладное.       Взъерошенный Ваня с торбой в руках беспокойно метался по полянке, угрюмый тролль сгорбился у машины, а эльф с челорком изучали что-то под деревом.       — Чего расшумелись? — спросил я, потирая глаза и мечтая о чашечке крепкого горячего кофе. — Доброе утро, кстати.       — Не такое оно и доброе, — мяукнула Бася, вынырнув из-за шатра. — Кадум сбежал.       — Сбежал?.. Но как?       — Легко: перегрыз путы и смылся, — Лео показал мне излохмаченные обрывки верёвки.       — Хитрюга подлый, в рот ему кило печенья, — прорычал Дурак. — То-то он сразу после ужина храпака задал! Нарочно, чтобы ему пасть не заткнули. А едва все задрыхли, освободился и удрал. Стащил свои скороходы, а с ними и кучу наших вещичек прихватил.       — Каких ещё вещичек? — насторожился я.       — Ценных. Дубинку мою спёр, гномий золотой хронометр и шапку-невидимку, — Ваня сердито топнул ногой, но тут же расстроено шмыгнул носом. — Жалко-то как! Хорошо ещё, на торбу не позарился. Я её на ночь завсегда к кувалде привязываю, вот он и взял только то, что сверху лежало. Иначе без последних порток меня оставил бы.       — Дубинка, часы и шапка. Это всё?       — К сожалению, нет, — нервно дёрнула хвостом киса. — У Мидавэля тоже дубинка пропала. И серебряный кинжал.       — Да, — вздохнул эльф. — Ночью положил их у постели, чтобы под рукой были, а утром не обнаружил.       — Понятно. А у Челка что? — Я взглянул на угрюмо молчащего тролля. — Неужели Зовущая Дева?       — Дева на месте, — криво улыбнулся Куш. — Мы с нею на ночь в возке закрылись, вот вор к нам и не пробрался. Меня больше волнует то, что враг завладел вашими дубинками. А вдруг сумеет настроить их против нас? Будет очень больно… Кстати, проверь, на месте ли твоя.       Он как в воду глядел: подарок доброго Златояра исчез. А вместе с ним мои часы и Кольцо Вождя. К счастью, все фляги, кухтыль и самобранка остались в кармане жилетки. Не заинтересовал вора и ажурный перстенёк змейки Гади на моём мизинце. Но всё равно стало горько и обидно… Особенно за дедушкины «командирские». За двадцать лет успел с ними сродниться.       — Да, хлопцы, меня он тоже обчистил, — скорбно признал я и невесело хмыкнул: — Сказочно везучий воришка! Глядите: завалился в колодец на пустынном тракте, а его нашли, вытащили, накормили-напоили, ещё и богатой добычей обеспечили. Хотя… — в голове промелькнула умная мысль. — Кажется, везение тут не причём. Ведь для того, чтобы извлечь что-то из зачарованных карманов или Ваниной торбы, нужно это позвать. Верно?       — Верно, — хором подтвердили Бася и Лео.       — Иначе можно до посинения шарить рукой в пустоте, так ничего и не обнаружив, — добавила киса.       — Вот-вот! Но ведь для того, чтобы звать, нужно знать, что там хранится. Допустим, мою дубинку Кадум впервые увидел ещё в Китеже, когда выскочил на нас из переулка. Но как он об остальных двух проведал? И откуда ему о шапке-невидимке известно?       — Быть может, подглядывал? — хмуро предположил Дурак. — Следил за нами?       — Точно! — подтвердил я. — Следил и подглядывал. Благодаря невидимке. Как той ночью, у сыроварского пруда. Разглядеть лицо злодея мне тогда не удалось, зато его белый тюрбан хорошо запомнился. Уверен, пасти нас Кадум начал ещё в Китеже, а продолжил на привалах.       — Ага… Хочешь сказать, Кадум и есть тот самый посланник Хозяина? — сообразила Бася.       — Именно.       — Значит, это он разбрасывал перед нами барьерные артефакты? — подхватил Лео. — Тогда понятно, почему дорога сделалась вдруг безопасной. Виновник неприятностей ехал с нами в возке и не имел возможности вредить. Жаль, не обыскали его как следует. Разоблачили бы ещё вчера.       — Задним умом все крепки, — вздохнул Куш.       Ваня же нахмурился ещё сильнее, почесал затылок и спросил:       — Если это Кадум подбрасывал нам всякие пакости, как он сам-то в колодце оказался?       — Легко, — ответил челорк. — Барьерные артефакты, особенно смертельные, очень коварны и обладают сильной манящей аурой. Потому-то их и нужно бросать через плечо, не оглядываясь. Вспомни, какой дикий голод разрыв-яблоня насылала. А колодец вызывал неодолимую жажду. Вот Кадум в собственную западню и угодил. Хотел водички хлебнуть, а загремел на дно. Пускай не погиб, но застрял надолго.       — Сдаётся мне, этот тип куда крепче и опаснее, чем хочет казаться, — проговорил Куш, задумчиво прижав большой палец к верхней губе. — Глядите: целую ночь в ледяной воде просидел, и хоть бы разок чихнул. Пережил разрыв яблока, упал с высоты на камни. Для кого другого, да хоть любого из нас, это прямой путь в Костяные Леса. А он целёхонек. Ушибся только.       — Ну, так недаром же Хозяин сделал Кадума своим соглядатаем, — мяукнула киса. — Тот далеко не прост. В Китеже, например, выскочил на нас из подворотни, как бабайчик из табакерки. Я ничего не ощутила, а вот Сеня его как-то почуял. Даже дубинку достал. Видно, потому-то злодей попрошайкой и прикинулся.       — Почуял? — оживился Ваня. — А ведь точно! Сеня сможет обратиться и найди супостата по следу! Так, как нашёл в лесу меня с рогояблочками.       — Не получится, — грустно признался я. — Ворюга спёр берендеевское кольцо, подарок Челокуша. Оно помогало мгновенно менять облик, а ещё — сохранять разум и говорить в звериной ипостаси. Без него для обращения мне нужно вляпаться в опасную ситуацию, вроде нашей встречи с оборотнями. Но при этом я сделаюсь тупой бессловесной тварью.       Дурак громко фыркнул. Киса сдавленно хихикнула, а Челокуш с эльфом широко улыбнулись.       Интересно, что тут смешного?       — Умница, Арсений. Ты всё верно говоришь, — Лео погладил меня по голове и почесал за ухом.       Подобное панибратское отношение возмутило до глубины души, но хвост при этом предательски завилял.       Стоп… Хвост?! Откуда? Я превратился?! Сам, без кольца?..       Действительно, мир вокруг словно посерел, тело наполнилось мощью, а запахи стали сильнее и понятнее. Захотелось бегать, скакать, резвиться.       Но… Как такое возможно? Неужели магия перстня осталась при мне, хоть сам он исчез?       Загадки. Сплошные загадки. И ни одного ответа.       — Хоть бы подсказали, что к чему, — отойдя в сторонку, тихо пробормотал я. — Надоели все эти непонятки. Как ни странно, меня услышали.       Тело знакомо прожгло электрическим разрядом, а перед внутренним взором нарисовался Медвежий Камень. Весь его вид излучал добродушную иронию, граничащую с насмешкой. Даже показалось, что древний артефакт берендеев дружелюбно мне подмигнул, толсто намекая, что всё это — его рук дело. И, хоть у гранитного валуна нет ни рук для дел, ни глаз для подмигивания, я его прекрасно понял.       Тело расслабилось, боль прошла.       — Что с тобой, Сенечка? — ко мне подбежала взволнованная Бася. — Ты вдруг упал, заскулил и задёргался.       — Да вот, получил пламенный привет от Медвежьего Камня, — проворчал я, с трудом поднимаясь на дрожащие лапы. — Оказывается, это его дар. Компенсировал мне потерю Кольца Вождя.       — Что ещё за Медвежий Камень? — заинтересовался Мидавэль. — Впервые о таком слышу.       Пришлось вкратце ознакомить спутников с историей святыни берендеев, что тысячелетия назад предсказала мой приход в Свет и даровала Советнику Владихору его способность видеть будущее.       — Ну, раз так, ты легко сможешь найти и подлого Кадума, и наши вещи, — обрадовался Ваня.       — Это вряд ли, — возразил Леопольд. — След-то Сеня, может, и возьмёт, но поймать злодея, бегущего в сапогах-скороходах, не сможет. Того и эльфийская лошадка не догонит. Так что, друг Иваныч, о вещах можешь позабыть.       Дурак огорчённо вздохнул. Я же, интереса ради, подошёл к постели вора и тщательно её обнюхал.       В нос ударил горький и противный звериный смрад. Знакомый и легко узнаваемый.       И тут меня словно озарило. Пазл, наконец, сложился.       Стало кристально ясно, откуда у злодея феноменальная живучесть. А ещё — почему его лицо показалось мне смутно знакомым.       — Поздравляю, друзья: наш Кадум — оборотень, — чихнув, объявил я. — Он преследует меня уже давно. С самого прихода в ваш мир, и даже немного раньше.       Тролль с челорком недоумённо переглянулись, зато Ваня довольно просиял.       — А-а-а, понял! Выходит, тот злой «волчий нож», что мы сломали, был евойный?       — Уверен.       — То есть, это Кадум — единственный, кто выжил после устроенной тобой на привале бойни? — подхватила Бася.       — Угу. Он — истинный оборотень, тварь хитрая и коварная, — подтвердил я, и тут же принялся отчаянно чесаться.       — Хитрая, коварная, а ещё блохастая! — хмыкнул Мидавэль, с лёгким омерзением глядя на кишащую паразитами циновку. — Погоди, Сеня, сейчас помогу. Где-то тут было нужное снадобье…       Он отыскал в седельной сумке небольшой кожаный мешочек и щедро распылил надо мной серебристый порошок с лёгким ароматом полыни и эвкалипта. Блохи принялись с весёлым треском лопаться, словно крошечные воздушные шарики. Зуд от укусов тоже прекратился.       — Ух, спасибо, Мидя! — я с наслаждением отряхнулся и поспешно принял человеческий облик.       — Всегда пожалуйста, — улыбнулся мой друг. — Жаль, сейчас светло. В темноте обезблошивание напоминает маленький фейерверк. Очень красиво смотрится. Празднично. Потому профессор Кагурат в зоопарк, на практику, водил нас по ночам. Кстати, это единственный препод, занятия которого никто ни разу не пропустил!       Лео осторожно свернул циновку и бросил на ещё тёплые угли вчерашнего костра. Когда же та разгорелась, отправил в огонь обрывки верёвки и подушку с одеялом. Поднялся зловонный удушливый дым, но возмущаться никто не стал. Все прекрасно понимали, что постель безнадёжно испорчена.       Дурак добавил сверху пучок сухих еловых веток, затем отошёл к машине, сел на ступеньку и задумчиво нахмурился.       — Чем озадачился, Вань? — спросил я.       — Да вот, не могу понять одну штуку. Глядите, друзья: Кадум, в рот ему кило печенья, всю дорогу пытался нас извести. Прям из кожи вон лез: натравил стаю оборотней и банду челорков, подстроил ловушку в Черногузах, разбросал колдунские гребешки с полотенцами. А этой ночью, заместо того, чтобы спокойно перебить всех во сне, всего лишь тихонько обокрал и смылся. Странно, не находите?       Мы согласились. Поведение злодея действительно выглядело на редкость нелогичным.       — Что-то явно помешало ему с нами расправиться, — убеждённо прогудел Леопольд. — Но что? И почему?       Мидавэль поднял взгляд к небу и сказал:       — Я бы предположил, что у Кадума внезапно сработал внутренний кодекс чести.       — Да ну… Честь у оборотня? — недоверчиво хмыкнул Дурак. — Не смеши! Откуда ей там взяться?       Киса ласково потёрлась о его сапоги.       — Поверь, Ваня, абсолютного зла в этом мире очень мало, — мяукнула она. — Сам Черз когда-то был одним из атлантов. Творил добро, как умел. Да что тут говорить, даже у диких зверей и злодеев есть почитаемые ими правила и законы. Перевёртыши и прочие чудища не исключение.       Вспомнилась Зелёная Балка и ночной перекус колбасой в компании кровожадного Деймона. Ещё тогда меня поразило, что жуткое существо самого дьявольского вида чтит священный закон гостеприимства. А если так, то почему бы и оборотню не обладать собственным, специфическим кодексом чести? Легко! Тем более, что…       — …Мы, сами того не желая, спасли Кадуму жизнь, — закончил я вслух. — Да ещё и сытно накормили. Уверен, именно потому и дожили до утра. Видимо, так он высказал свою благодарность. Но от козней в будущем нас это вряд ли избавит. Преданность Хозяину сильнее любых кодексов.       — Хороша благодарность, — пробурчал Иван. — Обворовал нас, стянул кучу ценностей…       — Как раз здесь всё логично, — дёрнула ушком Бася. — Злодей вернул свои сапоги-скороходы и шапку-невидимку, а заодно лишил нас опасных для себя предметов. Вспомни ночную стычку с волкодлаками: до Сениного преображения смертельные раны тварям наносил только Мидин фамильный кинжал. Вот Кадум его и утащил. Вместе с дубинками. Не удивлюсь, если эти «ценности» уже покоятся на дне какого-нибудь ущелья.       — Ну, с оружием понятно. А как же наши хронометры и Сенино кольцо? — не желал сдаваться Дурак. — Их-то он зачем спёр?       — Часы просто красивые. И дорогие, — ответил я. — Не удивлюсь, если Кадум повёлся на рекламу амазонок и решил обзавестись новомодным аксессуаром. А кольцо… Челк, Лео, вы в этом лучше разбираетесь. Как думаете, оно только для берендеев ценно, или же может пригодиться и оборотню? Скажем, заменить утерянный нож? — Или да, или нет. Возможен любой вариант, — пожал плечами тролль. — Вы ведь из одного теста слеплены. Только волкодлаки — из перекисшего, с гнильцой и плесенью.       — Соглашусь, — кивнул Лео. — Между вами много общего. Но сработает ли на черзовой подделке артефакт, созданный для оригинала, предсказать тяжело. Выяснить это можно только опытным путём. Но, боюсь, о результатах нам не доложат.       Костёр догорел. Воздух очистился. Настроение, подпорченное кражей и побегом Кадума, улучшилось. Наскоро перекусив, мы собрали вещи и, приведя поляну в порядок, продолжили путь. За руль в этот раз уселся я, а Ваня примостился рядом.       Горный ветерок, напоённый ароматом еловой хвои, врывался в салон через треугольники форточек и приятно освежал. Мы с Иваном следили за дорогой, а Куш с Лео увлечённо обсуждали достоинства и недостатки какой-то магической штуковины, о которой ранее мне даже слышать не доводилось. Бася мирно дремала на капоте и, вопреки любимой привычке, в умный разговор не влезала. Мидавэль скакал рядом с машиной, не упуская из виду путеводный клубочек.       Минут через двадцать мы достигли перекрёстка, в центре которого торчала двухметровая глыба из красноватого гранита.       — Что на этот раз? — недовольно пробурчал я, притормаживая. — Новый подарок от Кадума?       — Нет. Обычный Камень-на-распутье, — объявил зоркий эльф, наклонившись к окошку. — Вроде того, что мы встречали раньше. Да и надписи те же. Прямо поедешь — женат да богат будешь, направо — коня потеряешь…       — Да-да, помню. А налево — сам копыта отбросишь. Предлагаю больше не искушать судьбу и ехать прямо.       Мидавэль заметно поскучнел.       — Прямо? Рискую так вернуться домой, в Биреннан. Это там меня ждут женитьба, богатство, зелёная тоска и смертная скука.       — А я уже женат, и свою милую Блестинку ни на кого не променяю, — веско проговорил Дурак. — Мы же не басурмане какие, гаремы себе заводить.       — Так что, снова налево свернёте? — насмешливо фыркнула Бася. — Туда, где «жизнь потеряешь»? Один раз уже ошиблись  с направлением, лишних две седмицы в лесах проблуждали.       — Было дело, — признал я. — Но ведь именно благодаря этой «ошибке» мы подружились с Небесными Псами, познакомились с говорящей щукой, столкнулись с Леопольдом и, наконец, встретили тебя и Ваню! Плюсов тут намного больше, согласись. Потеряли время, зато приобрели друзей и помощников. Кстати, Куш, а вы бы что выбрали?       — Да нам с Лео всё равно, — ответил тролль, обменявшись взглядами с челорком. — Куда вы, туда и мы.       К счастью, выбирать не пришлось: наш волшебный проводник сделал это за нас. Ненадолго застыв перед Камнем, он вдруг подпрыгнул, мигнул и покатился в горы. Направо.       — И как прикажете это понимать? — удивлённо мяукнула киса. — Скорее, за ним! А то снова потеряется.       — Ну нет, туда я точно не поеду, — мотнул головой эльф. — Тавия для меня больше, чем лошадь. Она — верный друг и надёжный товарищ. Ни за что на свете я не подвергну её жизнь опасности.       Челокуш с кряхтением перебрался в салон и одним ловким движением свернул своё громадное плат-ложе, освободив место, достаточное для размещения средних размеров слона. Спрятав грязную тряпку в карман, он распахнул задние дверцы «уазика» и скомандовал Миде:       — Давай, заводи своё сокровище. Низковато, конечно, зато безопасно. Никакой злодей не достанет.       Эльф благодарно просиял и бросился снимать с Тавии сумки, седло и удила.       Лошадка с интересом заглянула в машину. Осмотрелась, принюхалась. Не обнаружив ничего пугающего, запрыгнула внутрь, свободно разлеглась на полу и принялась мирно жевать соломенную циновку. Мидавэль забрался следом, устроился на моей кушетке и взялся за лютню.       — О, с музычкой поедем! — Обрадовался Ваня. — Сыграй-ка нам про серенького козлика, дружище! Или про волшебную деву в зелёном платье. Пусть хлопцы послушают.       Наш эльфийский друг не стал ломаться и капризничать, подкрутил колки и заиграл «Зелёные рукава». Я же нажал на газ и погнал «скорую» следом за нетерпеливо мигающим клубочком.       Выбранный магическим проводником путь не был похож на большак. За первым же поворотом гладкий, мощёный камнем тракт сменился банальным кривым просёлком. Машину нещадно затрясло и закачало. Ехать пришлось осторожно, чтобы не соскользнуть в глубокую, полную жидкой грязи колею. Впрочем, стоило дороге пойти в горку, как она сделалась и суше, и ровнее. Зато под колёсами захрустели выбеленные солнцем лошадиные черепа и кости. Из глубоких канав торчали трухлявые оглобли брошенных возов и телег. Встретилась даже древняя, насквозь прогнившая карета. Она лежала на боку, блестя на солнце остатками позолоты, а в окошках трепетали обрывки красных шёлковых занавесок. Рядом валялись начисто обглоданные останки четырёх коней в когда-то дорогой парадной сбруе.       Мне сделалось не по себе. Даже холодок по спине пробежал. Сразу вспомнилась дорога к Медовихе и учинённые злобным «ведмедём» разрушения.       Мои спутники тоже удручённо притихли. Особенно Ваня. Вцепившись в поручень, он с ужасом глядел на это царство смерти, беззвучно открывая и закрывая рот.       — Кто же это тут набезобразничал? — шёпотом спросил я.       — Думаю, скоро узнаем, — тихо ответила Бася.       И, как всегда, оказалась права.       По сказочной классике, из кустов на дорогу выпрыгнул здоровенный серый волк. С добрую корову ростом, тощий до костлявости и по-летнему облезлый. Могучей когтистой лапой, по ширине не уступавшей тигриной, он остановил путеводный клубочек и одарил нас пронзительным взглядом хищных янтарных глаз.       Приехали…       Друзья мои нестройным хором помянули Черза и его чешуйчатую задницу, Тавия испуганно взвизгнула, а «уазик» сам собой сбросил газ и остановился, не дожидаясь нажатия на педаль. Хорошо, что скорость небольшая и нас не впечатало лбами в переднее стекло.       — Вот это гигант! — переведя дух, искренне восхитился я. — Такой точно коня съест, бараном закусит. Для него вся наша компания на один укус.       — Ну-ну, не скромничай, — хмыкнул чуть побледневший Ваня, с жадным любопытством разглядывая невиданного хищника. — Да, великоват волчок. Но ты-то всё равно больше!       — А ещё пушистее. — добавила Бася. — И, уж извини, потолще.       — О чём это вы?       — Да о том, дружище, что не тебе его опасаться, — Дурак хлопнул меня по плечу. — Ты, Сеня, когда оборачиваешься, и крупнее, и зубки твои подлиннее будут.       — Что за ерунда? — не поверил я.       Сенбернар, конечно, собака немаленькая. Но не настолько же!       — Ваня правду говорит, — мяукнула киса. — Почему-то с каждым превращением ты делаешься и больше, и сильнее. Причём началось это всё только после приезда в Китеж и твоего знакомства с советником Владихором.       Вот те раз! Если это правда, то без Медвежьего Камня тут не обошлось. Пускай будущее, как дядушка, я прозревать и не начал, зато с размерами и боевыми навыками он мне явно помог.       Слабый, едва ощутимый разряд в области солнечного сплетения и висящего там же Знака Берендея подтвердил мою догадку. Святыня рода прислала очередной дружеский привет с воздушным поцелуем.       — Мы с Ваней это ещё в Лукоречье заметили, — между тем продолжала Бася. — Когда на тебе верхом девчата катались. И маленькие, и взрослые. По две-три разом. Уже тогда ты был размером с этого волка. А на площади, спасая меня от гнева дедушки Мявчика, стал ещё крупнее. Потому-то прадед даже в боевом обличье трусливо удрал на стену. Не знаю, как выглядел разоривший село медведь-людоед, но, готова поспорить, ты недолго с ним возился. А мог всего лишь наступить на лапу, и тот сразу запросил бы пощады.       Вспомнив жуткий облик и чёрные пустые глаза медовихинского Зверя, я вздрогнул и покачал головой.       — Не запросил бы. Слишком уж ему Чёрное Дыхание мозги разъело. Из всех чувств осталась только ненависть ко всему живому и лютый голод. Но ты права, управился я на удивление быстро.       — Вот, — подвела итог киса. — Иди, поговори с серым. Он выглядит разумным. Уверена, вы легко найдёте общий язык.       — Сходи-сходи, друг Сеня, — подбодрил Дурак. — Знай: если что, мы за тебя жестоко отомстим! Правда ведь, хлопцы?       Куш, Лео и Мидавэль активно подтвердили, что месть их будет страшна, и волчара запомнит день, когда решился меня съесть, как самый ужасный в своей жизни.       Их шутка (или не совсем шутка?) придала мне уверенности. Тем более, несмотря на грозный вид, агрессии хищник не проявлял. Просто стоял, опустив голову, катал лапой клубочек и настороженно сверлил нас взглядом. Стоило мне выбраться из машины, как он поднял уши и спросил глубоким хриплым басом:       — А конь где?       — Да вот же он, — похлопал я по борту «уазика». — Правда, немножко волшебный.       Волк дважды обошёл «скорую помощь» кругом, тщательно обнюхал и даже пожевал заднюю подножку.       — Тьфу… Какой-то на редкость невкусный конь. А другого нет? Ежели чего, я сейчас не о той кобылке, что внутрях схоронилась. По бумагам, скакуны эльфов числятся как «магические существа» и съедению не подлежат.       — Ух, как у вас тут строго… Но других коней нет, извини, — развёл руками я. — Потому-то мы и выбрали эту дорогу.       — Очень жаль, — пригорюнился зверь. — Давненько сюда никто не сворачивал. Погляди на меня: отощал совсем, да и семью кормить нечем…       — А поохотиться не пробовал? — Высунулся из окошка Ваня. — Мы, пока ехали, с десяток зайцев и косуль видали. И кабанчиков мелких. Жирненьких таких, аппетитных.       — Староват я для охоты, — облизнувшись, признался волк. — Одно дело — коня под седоком или в оглоблях заесть, иное — по чащобам за живностью носиться. Потому на эту работу и согласился. Раньше-то у Яги одной служил, а как её на новый объект перевели, не у дел остался. Чтобы волчатам на шею не садиться, устроился сюда. Думал, хорошее местечко для пенсионера. Ага… Хорошее, — он обиженно сморщился, словно куснул спелую Красную Шапочку, а у той попка горькая. — Сколько лет уж караулю, а мимо лишь купцы с чумаками ходят. Да и те изредка. А их возы не на конной, а на бычьей тяге.       — Вот и закусил бы говядинкой, — хмыкнул Дурак. — Неплохое мясо. Жестковатое, правда, но вкусное.       — Не по правилам это, не по закону, — мотнул лобастой головой волк. — На волов с быками разнарядки нет, их пропускать надобно. Ежели честно, на моей памяти вы первые с конями приехали. Да и те несъедобные…       — Правда? — удивился я. — А откуда тогда все эти скелеты и обломки телег?       — Они тут уже давно. Задолго до меня появились, — пояснил зверь. — Но сдаётся мне, липа это всё. Фальшивка, пугалка для путников. Костяки ничем не пахнут, да и возы разложены больно живописно.       — Ясно. И как же ты тут с голоду не помер?       — Пристаргорская гильдия покровителей живности выручает. Подкармливает иногда. Привозит к Камню на распутье котёл ячневой или овсяной каши с хрящиками и мясными обрезками. Нам с женой, почитай, на седмицу хватает. Так вот и живём.       — Хватает, говоришь? — я скептически оглядел его тощую фигуру. — Верю-верю. Когда в прошлый раз ел?       — Полторы или две седмицы тому, — спрятав глаза, невесело хмыкнул волк. — Но мы не глупые, всё понимаем. Лето, Купайлицы. Видать, из-за праздника о нас и позабыли… Ладно, — тон его сделался сухим и официальным. — Не смею больше задерживать. Для вас эта дорога безопасна. Доброго пути.       Отойдя в сторону, он уселся на обочине, грустно опустил уши, и вмиг сделался похожим на одинокого, всеми забытого пса.       У меня даже сердце дрогнуло от жалости. Да-да, той самой жалости, что делает человека человеком.       Выхватив из кармана самобранку, я расстелил её прямо на земле и попросил:       — Скатёрка, выдай-ка нам всё, что от кабана осталось. Готовить не нужно, только щетину убери.       Скатерть слабо завибрировала, и на ней материализовалась передняя часть громадной кабаньей туши с головой, ногами и мясистым горбом.       — Это всё мне? Нам? — Не поверил глазам зверь. — Честно?       — Ага. Кушайте на здоровье.       — Вот спасибо, добрый берендей! — он вскочил на ноги и низко мне поклонился. — Если тебе вдруг понадобится помощь старого Серого Волка, только позови. Мигом примчусь хоть на край света.       — Обязательно позову, — серьёзно пообещал я.       Там, куда мы едем, может понадобиться любая помощь.       Голодный хищник схватил угощение за толстое копыто и, урча от удовольствия, с трудом поволок в кусты. Оттуда уже слышалось нетерпеливое поскуливание и короткое подбадривающее тявканье. Верная волчица рвалась помочь любимому супругу и добытчику, но выйти из укрытия постеснялась. Видно, не причёсана и не накрашена.       Чтобы не смущать зубастую даму, я вежливо отвернулся. Тут же ко мне, рыча двигателем, подкатил «уазик».       — Запрыгивай, — скомандовал Ваня, распахивая дверь и освобождая водительское сидение.       Бибикнув на прощание, мы поехали дальше, послушно следуя за скачущим впереди путеводным клубком.       В паре сотне метров от «волчьей засады» лесной просёлок вновь превратился в ровную, мощёную булыжником дорогу. Мидавэль хотел уже оседлать и выпустить Тавию, но Бася попросила его не спешить.       — Давай-ка сперва выберемся на тракт, — сказала она. — Возможно, коням здесь угрожает не только Серый Волк. А вдруг следующий зверь окажется неграмотным и документов не читал? Доказывай ему потом, что Тави — «магическое существо» и съедению не подлежит.       Эльф легко уступил. Растянувшись на топчане, он принялся наигрывать что-то весёлое и ритмичное, очень подходящее для путешествия. Так, под приятную музыку и мягкое покачивание «уазика», мы и достигли Южного Тракта. Наша дорога вливалась в него под прямым углом, образуя классический т-образный перекрёсток. К моему удивлению, клубочек без раздумий свернул влево и быстро покатился на север. Обратно.       Пожав плечами, я погнал машину следом за ним.       Прошло несколько минут. Киса выглянула в окошко, по солнышку определила направление и озадаченно спросила:       — Мальчики, мне кажется, или же мы возвращаемся на распутье, к Камню?       — Ага, — подтвердил Ваня и ткнул пальцем вперёд. — Гляди, вон он торчит.       Действительно, вдали замаячила знакомая гранитная глыба.       — Странно это всё, — угрюмо пробурчал тролль. — Будем надеяться, ваш клубок не тащит нас в новую западню.       Волшебный проводник и впрямь вёл себя необычно и подозрительно. Докатившись до перекрёстка, он остановился, замигал и вдруг сам собою превратился в уютную беседку с широким столом и удобными лавками на всю компанию.       — Нам предлагают устроить привал, — пояснил очевидное я, выбираясь из машины. — Воспользуемся?       Мои спутники не стали возражать и расселись вокруг стола.       Ваня достал из торбы местные «шахматы» и, развернув лакированную клетчатую доску, принялся расставлять тяжёлые металлические фигуры.       — Кто со мной? — спросил он. — Чур, я за Лес.       — Ну, а я за орков сражусь, — Леопольд с хрустом размял пальцы. — На что играем? На деньги, щелбаны или на желание?       Ответить Иван не успел.       Небо на миг потемнело, и на тракт бесшумно опустился компактный коврик-самолёт. С него величественно сошла загорелая мускулистая девушка в кожаной тунике и изящных римских сандалиях. На дорогом жемчужном поясе висел короткий меч и расшитая бисером замшевая сумочка.       Отбросив за спину тугую русую косу, красавица изрекла глубоким контральто:       — Служба доставки «Амазонка». Старший курьер Ипполита. Кто здесь будет Дурак И. И. с Брутова Хутора?       Холодный взгляд льдисто-серых глаз скользнул по нам и безошибочно остановился на Ване.       Тот дёрнулся, словно ошпаренный, судорожно кивнул и вскочил на ноги, едва не опрокинув доску с фигурами. Открыл рот, закрыл, снова открыл... И не издал ни звука.       — Ну, Поля, совсем парня засмущала своим официозом! — хихикнула киса, запрыгивая на стол. — Будь попроще, и люди к тебе потянутся.       — Баська! — Юная амазонка расплылась в милой и доброй улыбке, мигом растеряв всю свою холодность и неприступность. — А ты тут какими судьбами?       — Да вот, в рабочей командировке. Совместила научную экспедицию и путешествие с друзьями. Слушай, а зачем тебе наш Иван Иваныч понадобился?       — Посылку ему привезла, — девушка кивнула на большой деревянный ящик, стоящий на ковре, вытащила из сумочки пергаментный блокнотик и зачитала: — Самовар жаровой, трактирный, двухведёрный, форма — классическая банка. Изготовлен из красной меди, колосник чугунный, хватки яблоневые. В комплекте дымовая труба, кованый совок для углей и кукла-грелка в народном костюме Восточного Приславутья.       — Точно! — Дурак звонко хлопнул себя по лбу. — Это же я подарок тётушке Луносвете заказал. Специально для её гостевой избы. Там ещё должна быть дарственная надпись выгарав… нирова… Короче, выбита, в рот ей кило печенья.       — Есть надпись, — Ипполита снова сверилась с блокнотом. — «Родной двоюродной тётушке Луносвете на память от любящего племяша Ванюши». Всё верно?       — Ага! — довольно подтвердил Иван.       — А почему самовар привезли сюда, а не прямо в Брутовку? — удивился я. — Здесь-то он тебе зачем?       Ваня даже растерялся.       — Знаешь, как-то не подумал. Ну да ладно, сейчас глянем на него, полюбуемся, и сразу отправлю домой.       Он открыл ящик, обнажив заполненное древесными стружками нутро, и извлёк на свет массивный медный самовар цилиндрической формы. Поднатужившись, поставил на стол, приладил фигурный краник-верток и конфорку-корону. Осмотрел блестящие, девственно чистые бока.       — А надпись где?       — Сверху, на крышке, — подсказала амазонка. — За паровичком, рядом с клеймом изготовителя.       Наш патлатый друг взобрался на лавку, склонился над самоваром, и тут же с испуганным криком отпрянул, едва не сверзившись на землю.       Из внутренней топки водогрея неторопливо выползла красивая чёрно-золотая змейка. Обвившись вокруг короны, она подняла треугольную головку и тихо зашипела.       Мы все, включая Ипполиту, замерли. Впрочем, в глазах амазонки не было страха. Наоборот, девушка явно пыталась скрыть улыбку. Выходит, прекрасно знала о «пассажирке» и теперь с интересом ждала продолжения.       — Как бы прибрать эту гадину? — дрожащим голосом проблеял Дурак, вытирая мигом вспотевший лоб. — Только осторожно, чтобы не поранить. Тётушке Луносвете такой подарок не понравиться. Она… боится змей. У нас это семейное.       Я посмотрел на Басю. Та украдкой подмигнула мне и едва заметно кивнула. Советует погеройствовать?       Впрочем, меня опередили.       Мидавэль смело шагнул к столу и снял змейку с самовара. Внимательно осмотрел и, вместо того, чтобы отнести в ближайшие кусты и выпустить, обмотал себе вокруг шеи.       — Э, ты чего? — вздрогнув от омерзения, спросил Ваня. — Убери её, прошу!       — Извини, не могу, — эльф нежно погладил пальцем треугольную змеиную головку. — Гадя попросила отнести её домой, к отцу.       — Гадя?.. — переспросил Дурак, коротко глянул на нас с Басей, и в глазах его зажглось понимание. — Ну, раз попросила, отвези.       — Отвезу. Потом, попозже, — кивнул Мидя. — Не брошу же я вас одних на полпути.       — А с самоваром что делать? — напомнила о себе амазонка. — Оставлять здесь, или везти на Брутов Хутор?       — Давай на хутор, — решил Ваня. — Будем считать, что я проверил посылку перед отправкой тётке. Где расписаться и сколько монет доплатить?       Ипполита извлекла из сумочки бланк заказа, карту, линеечку и крошечные счёты. Разложила на столе и принялась колдовать.       — Итак, отсюда до конечной точки около семи с половиной сотен вёрст. По шагу за версту, выходит пятнадцать гривен серебра. Как друзьям наших партнёров, — она слегка поклонилась Басе, — одну серебрушку могу скинуть.       — Мы не нищие, — гордо хмыкнул Дурак и выложил перед амазонкой новенький блестящий золотник. Обычный, не волшебный. — Вот! Сдачи не надо.       Расписавшись во всех нужных бумагах, он помог оглушённой его щедростью Ипполите упаковать самовар обратно в ящик и даже пригласил с нами отобедать.       — Не могу, извините, — с сожалением ответила девушка, усаживаясь на летучий коврик. — Время дорого. Нужно успеть доставить вашу посылку до темноты, а потом ещё найти, где остановиться на ночь.       — Вот у тётушки и переночуете, — обрадовался Ваня. — Поверьте, получив такой подарок, она встретит вас, как родную. Счастливого пути, и привет Луносвете!       Ковёр плавно поднялся в воздух, набрал высоту и, взяв направление на восток, скрылся за лесом. Дружно проводив его взглядами, мы повернулись и с удивлением обнаружили, что беседка исчезла. Доска с фигурами стояла прямо на земле, а рядом сиротливо лежал путеводный клубочек.       — Выходит, нас привели сюда только для того, чтобы Ваня получил посылку? — удивлённо мяукнула киса.       — Всё возможно, — согласился Дурак, собирая игру в торбу. — Хотя никто не мешал амазонке нагнать нас на тракте. Она ведь летучая… Как думаешь, Сень?       Я же ничего не думал.       Почему-то вид клубка, Камня и перекрёстка вызвал у меня внезапный приступ тоски и апатии. Резко расхотелось что-то делать, куда-то спешить, чего-то искать… Удушающей волной нахлынуло ощущение полной бессмысленности всего происходящего.       Бася сразу почуяла неладное.       — Сеня, а чего ты вдруг скис? — мягко спросила она, потираясь о ботинок. — Что-то стряслось?       — Да ну… Надоело всё, киса, — горько выдохнул я, тяжело опускаясь на ступеньку «уазика». — Надоело ехать туда, не знаю куда. Надоела неизвестность. Хочется какой-то определённости. Блуждающее озеро, Берендеев Лес… Они же не стоят на месте. Постоянно перемещаются. Мне теперь что, до конца жизни за ними гоняться?       Кошка ничего не ответила.       Зато зашевелился клубок. Подкатился к Камню и, подпрыгивая, словно мячик, принялся ритмично в него стучать.       — Эй, Арсений, кажется, тебе пытаются что-то сказать, — прогудел Лео, настороженно наблюдая за артефактом.       — Ага, — язвительно хмыкнул я, нехотя вставая и подходя к гранитной глыбе. — Советуют хорошенько побиться головой, чтобы дурные мысли через уши вывалились. Могу попробовать, вдруг и вправду попустит.       Впрочем, биться не пришлось. Стоило только коснуться твёрдой шершавой поверхности, как в центре перекрёстка, чуть южнее Камня, вспыхнул, открываясь, портал. Небольшой, всего пару метров в высоту и чуть меньше — в ширину.       Мир за ним мало чем отличался от нашего: та же уходящая вдаль дорога, те же приземистые, поросшие дремучими елями горы. Даже погода и время суток совпадали.       Присутствовал там и свой Камень-на-распутье. Вот только вместо знакомых угроз и пустых обещаний на нём красовалась золотая надпись: «Добро пожаловать в Берендеев Лес!»