Знак Берендея. Туда, не знаю куда

      Снилось мне что-то яркое и захватывающее. Жаль, после пробуждения всё благополучно забылось. Осталось только приятное ощущение, словно после просмотра хорошего фильма.       Интересно, Ванин эльфийский обруч позволяет запоминать сны? Надо будет спросить. Открыв глаза, я от души потянулся и обвёл мутноватым взглядом свою спальню. Судя по духоте и ярким солнечным зайчикам, густо обсевшим серебристые стены шатра, погода снаружи ясная и тёплая. Даже жаркая.       Кошачья лежаночка пустовала. Видно, шустрая киса давно выспалась и улизнула гулять. Остальных тоже не слышно.       Что ж, пора вставать.       Умывшись прохладной водой, я вытерся подаренным Ольгой-старшей полотенцем и вышел во двор. Вдохнул свежий, остро пахнущий еловой хвоей воздух и зажмурился от удовольствия. Красота! Солнышко светит, птички щебечут, впереди — дальняя дорога в приятной компании. Что может быть лучше?       Дурак и забор Яги из цветущего череповника встретили меня широкими дружелюбными улыбками.       — С добрым утром, Сеня, — Ваня вскочил с костяной лавки и взялся за торбу. — Это ты удачно поднялся. К самому завтраку!       Он выложил на походный столик пучок свежей зелени, пару буханок ржаного хлеба, горку спелых помидорок и дюжину молодых огурчиков. Последним торжественно извлёк ароматный кусок сочного жареного мяса.       — Вот! Поможешь бутербродов состряпать? С малышатинкой.       Я выдал ему самобранку.       — Держи, она быстрее справится. И попроси, пускай сыра добавит, горчицы и к чаю чего-нибудь.       На крылечко избы вышла киса. Потянувшись, она уселась на верхней ступеньке и возмущённо мяукнула:       — Да вы, мальчишки, гляжу, совсем обленились: уже и бутерброд сами слепить не можете!       Дурак хмыкнул.       — Всё мы можем. Но жизнь слишком коротка, чтобы переводить её на скучную бытовую ерундень, — философски изрёк он, расстилая волшебную скатерть. — Пойди лучше, хлопцев наших позови. Лео и Челка с Мидей.       — Вместе сходим, — решил я, и, оглядев пустой двор, запоздало поинтересовался: — Где они, кстати?       — Да с самого утра в возке твоём закрылись, в рот им всем кило печенья, — чуть обиженно пробурчал Ваня. — Меня не взяли. Колдуют там чего-то, кричат. Вы уж поторопите их, а то очень кушать хочется.       Мы с кошкой вышли за калитку и направились к машине.       Ваня не обманул: внутри и впрямь о чём-то горячо спорили. Точнее, горячился один лишь тролль, а эльф с челорком отвечали ему спокойно и коротко.       — Что за шум? — громко поинтересовался я, хлопнув ладонью по нагретому солнцем борту.       Окошко приоткрылось, и наружу высунулась клыкастая физиономия Леопольда.       — О, Арсений! Привет, ты очень кстати! Залезай-ка, рассудишь нас. И ты, киса, тоже. Мы с Басей не заставили себя долго упрашивать.       — Ого-го! — восхитилась кошка, глядя по сторонам широко раскрытыми глазами.       Действительно, внутреннее пространство «уазика» изменилось до неузнаваемости. Мне даже захотелось выглянуть и убедиться, что это — всё та же компактная «буханка», а не какой-нибудь «Лаз-Турист» или междугородний «Икарус», приспособленный для путешествий.       Салон стал намного просторнее, выше и шире. Даже двухметровые Лео с Челком теперь могли здесь спокойно выпрямиться в полный рост, не цепляя потолок головами. На боковых окошках появились уютные занавески из мешковины, а на полу — плотные соломенные циновки. Наши с Ваней спальные топчаны остались на старых местах, но проход между ними увеличился втрое. Хоть на Тавии катайся. Мало того, в задней части салона оказалось достаточно места для роскошного ложа Челокуша с его Сор… Зовущей Девой. Чудеса, да и только!       Передняя часть салона также преобразилась. Появился проход в кабину прямиком из спальной зоны. Теперь, чтобы попасть за руль и обратно, не нужно выходить на улицу. Ещё тут разместился ряд из трёх удобных пассажирских кресел с широкими подлокотниками, мягкими сиденьями и высокими спинками. На всю нашу компанию. Крышка моторного отсека осталась прежней, разве что обзавелась мягкими бортиками и покрылась войлочным ковриком. Молодцы, хлопцы, о Басе тоже позаботились!       Кстати, киса не ошиблась: за ночь отросла новая водительская дверь. Сейчас она гордо блестела свежей краской и чистым, словно только что вымытым стеклом.       — Ну как тебе, Сень? — осторожно спросил восседающий на кровати тролль. — Одобряешь?       — Одобряю — не то слово! — искренне признал я. — Круто! Отличная работа. Как вам это удалось?       Леопольд скромно потупился.       — Бася вчера сказала, что возок умеет себя восстанавливать. Вот мне и подумалось: раз так, может, он и магические улучшения примет? Посоветовался с ребятами, попробовал, и вот результат, — он обвёл рукой просторный салон. — Инженерные расчеты старины Вульдебура, воплощение же наше с Мидавэлем. Эльфийское волшебство позволило применить мои навыки вещевика к живой материи.       — Живой?..       — Да, ведь изначально Деревянный Конь — растение, — пояснил сидящий на Ивановой лежанке Мидя. —  Потому лучше всего поддаётся именно природной магии эльфов.       — Супер! — Я прошёл в кабину и убедился, что сидеть за рулём стало гораздо удобнее. — Отлично вышло. Даже «баранка» в пузо не упирается. А вы чего спорили-то? Да ещё так громко!       Мидавэль хмыкнул.       — Мелкие творческие разногласия. Куда без них? Куш настаивает на том, что душ и отхожее место должны быть снаружи. Отдельно. Мы же с Лео уверены, что все удобства обязаны находиться здесь, внутри.       — Верно, — подтвердил челорк. — Мало ли куда вас занесёт. А ежели рядом и кустов подходящих не окажется? Кушу-то хорошо говорить, у него личный горшок есть. А остальным как быть?       — Ладно-ладно, убедили, — смущённо пробурчал тролль, пряча упомянутую посудину глубже под кровать. — Если Сеня согласится, пусть всё будет внутри.       Разумеется, я согласился.       — Только про вентиляцию не забудьте. Сырость и дурные запахи не должны попадать в жилую зону.       Через каких-то пять минут всё было готово. В стене за кабиной появилась дверца в удобный подпространственный санузел — с душем, керамической ванной и каменной чашей МэЖо.       Когда голодный, уставший нас ждать, Ваня вломился в машину, то так удивился, что чуть не позабыл о еде.       — Ах ты ж, в рот мне пять кило печенья… — проговорил он, с искренним детским восторгом изучая обновлённый салон. — Гляжу, вы тут даром времени не теряли! Но, может, пойдём, покушаем уже, а? Давно всё готово.       Отказывать никто не стал. Даже тролль, немного подумав, составил нам компанию. Завтрак на свежем воздухе прошёл весело и оживлённо. Мы пригласили и тётку Стефанию с Барсом Мяндексовичем.       Баба Яга сперва отказывалась, мол, это нарушает давние устои, и кормить-поить нас должна она. Но, углядев на скатерти элитную продукцию Сыроварских сыроделов и купленные мною зефирки с мармеладками, мигом сдалась. Разве что выставила «от нашего стола — вашему» блюдо свежих румяных пирожков с грибами и большой сладкий пирог с ягодами и сливочным кремом.       После еды мы собрали вещи, свернули волшебный шатёр и, попрощавшись с доброй хозяйкой и её мудрым котом, покинули гостеприимную лесную усадьбу.       Вёл машину Дурак. Бася привычно разлеглась на капоте, а Мидавэль, перегрузив багаж с Тавии в салон «уазика», скакал налегке, то опережая нас, то чуть отставая. Мы же с Лео и Кушем, словно куры на жёрдочке, рядком устроились в уютных креслах.       Как любой владелец машины, пустивший за родной руль чужака, вначале я ревностно и напряжённо наблюдал за действиями Вани. Даже заготовил несколько колких, но полезных для каждого новичка замечаний. Вот только высказать их так и не пришлось: наш патлатый друг правил очень аккуратно, без рывков и дёрганий, внимательно следя за дорогой и плавно переключаясь со скорости на скорость.       Пожав плечами, я постарался расслабиться и получить удовольствие от езды. Выходило плохо: стоило водителю потянуться к рычагу КПП, как взгляд мой нет-нет, да и устремлялся туда, жадно выискивая несуществующие косяки и ошибки.       Лесной просёлок долго петлял между деревьями, пока, наконец, как ручей в реку, не влился в широкий мощёный тракт.       — А вот и Большак. Вчера мы приехали оттуда, — Дурак ткнул пальцем влево, на север. — Выходит, сейчас нам туда? — спросил он, качнув головой вправо.       — Туда-туда, даже не сомневайся, — ответила киса. — Уверена, клубочек тоже так считает.       Она угадала: брошенный на дорогу магический проводник тут же устремился к югу. «Уазик», мерно тарахтя зубастыми шинами по камням, понёсся за ним.       Я уже хотел попросить Ивана ехать помедленнее, но меня опередил Леопольд.       — Будь осторожен, Вань сильно не гони. У поворотов притормаживай, — проговорил он, зорко глядя вперёд. — Чую, ждут нас ещё сюрпризы от хозяйского посланника. Зуб даю, у него при себе был не один барьерный артефакт.       — Какой-какой артефакт? — заинтересовался я.       — Барьерный, или заградительный, — повторил челорк, вытащив из поясной сумочки вчерашний гребень. — Вроде этого. Только опаснее и страшнее.       — Позволь мне пояснить, — вмешалась киса, с удовольствием переходя в режим энциклопедии. — К твоему сведению, Сеня, имеется несколько видов подобных магических изделий: останавливающие, условно смертельные и смертельные. Гребешок Лео, или, скажем, точильный камень, — самые безобидные. Останавливающие. Просто перекрывают дорогу и на время задерживают преследователя.       — А что значит «условно смертельные»? — спросил Дурак, не отрываясь от дороги. — Они недоприубивают? Делают немножко мёртвым? Или как? Бася хихикнула.       — Нет, Ванюша. Условно смертельные «барьеры» создают преграду, которую невозможно преодолеть без риска для жизни. Бурная река, например. Или огненный поток со смоляным болотом.       — То есть, если не соваться, они тебе не повредят? — понятливо хмыкнул я.       — Именно, — кивнула кошка. — Что же касается смертельных…       Договорить она не успела: скачущий впереди Мидавэль резко осадил Тавию и, повернувшись к нам, тревожно замахал руками.       Иван, недолго думая, ударил по тормозам.       В салоне загрохотали лавки. Нас основательно тряхнуло, но, благодаря ремням безопасности, через лобовуху не выбросило. Бася тоже сумела удержаться на месте, судорожно вцепившись в плотный войлочный коврик на капоте.       Резко клюнув носом, машина замерла в десятке шагов от прорезавшей дорогу оглушительно ревущей горной реки. Широким бурным потоком сбегала та со склона, пересекала тракт и терялась где-то внизу, в непролазных лесах долины. Сильное течение с глухим рокотом катило булыжники и острые обломки гранита, несло, кружа, вывороченные пни, кусты и даже целые деревья.       Мы вылезли из кабины и столпились на краю свежего обрыва.       — Как думаете, что это такое? — прокричал эльф, недоумённо глядя с высоты седла на мутную, словно кипящую поверхность. — Наводнение? Где-то в горах прорвало мельничную плотину?       — Нет. Это кое-кто подло бросил здесь очередной заградительный артефакт, — так же громко ответил Лео. — Полотенце.       — Ничерза себе ручеёк, — нахмурился Дурак. — И как перебираться прикажете? Вплавь? Или же плот сколотим?       — Это вряд ли, — покачал головой Челокуш. — До того берега не меньше двадцати пяти саженей. С таким течением нас трижды потопит или размажет по камням. Да и возка жалко. Его ведь придётся бросить…       — Не придётся, — довольно усмехнулся Леопольд и подмигнул мне. — Мы тоже не без запаса. Правда, Арсений?       — Ты о путеводном клубке? — догадался я, припомнив вчерашнюю презентацию.       — О нём, родимом, — челорк подобрал серебристый шарик и, что-то тихо шепнув, подбросил вверх.       Клубочек исчез в яркой вспышке, и тут же через шумную водную преграду перекинулся изящный горбатый мостик с низенькими ажурными перилами.       — Ух, красота! Но… Он нас того… Выдержит? — засомневался Ваня. — Да ещё вместе с возком. Хлипковат больно. Не дай Свет, проломится, ухнем в воду. Поминай потом, как звали.       Действительно, волшебная конструкция совсем не выглядела надёжной. Её словно сплели из паутины или связали из тонких шерстяных ниток. Впрочем, когда Лео, а за ним и Тавия с эльфом на спине, ступили на мост, тот даже не шелохнулся. Только хрустально зазвенел под тяжёлыми сапогами челорка и копытами большой лошадки.       «Не верь глазам своим», — в который раз вспомнилось мне. — «Здесь далеко не всё то, чем кажется».       — Смелее, друзья! — помахал нам Мидя, благополучно перебравшись на другой берег.       — Вперёд, не трусьте, — добавил Лео.       — Да мы и не трусим, — негромко буркнул Дурак, почёсывая бороду. — Просто потонуть боимся. Сень, кто поведёт? Мне попробовать, или лучше ты сам?       — Сам, — немного помолчав, ответил я. — Но вы с Челком лучше так перебегите, пешочком. Не стоит рисковать и перегружать машину. И Басю заберите.       Однако кошка не захотела оставлять меня одного. Запрыгнула в кабину, спряталась под сидение и категорически отказалась выходить. Когда же нетерпеливый Ваня попробовал вытащить её за шкирку, киса так грозно рявкнула, что тот, бедный, от испуга едва из штанов не выскочил. Поспешно захлопнул дверь и отошёл в сторонку, приглаживая вставшие дыбом пышные волосы.       — Ладно-ладно, оставайся уже, в рот тебе кило печенья! Это правильно: Сене веселее будет. Ну, удачи вам! Мы потопали. До встречи на той стороне!       Иван с Челокушем осторожно взошли на волшебный мостик. Лёгкая ажурная поверхность мелодично зазвенела, но не прогнулась и не проломилась. Будем надеяться, нас она тоже выдержит…       Дождавшись, когда друзья ступят на твёрдую землю, я уселся за руль и завёл двигатель. Погазовал, но с места не тронулся.       — Боишься? — сочувственно спросила киса, прыгая на капот.       — Очень. Особенно за тебя. Лучше бы ушла с хлопцами…       Вместо ответа Бася вздохнула и нежно потёрлась головой о мой локоть. Как ни странно, это придало сил и решимости. Взревев мотором, «уазик» тронулся с места и медленно пополз по чудесному мосту. Тот снова запел, и хрустальная песнь его слилась в единую звенящую ноту, разогнавшую все страхи.       Внизу зловеще грохотал горный поток и кружили бездонные водовороты, холодные брызги жадно лизали борта машины, а мелкая водяная пыль оседала на окна, закрывая обзор. Вопреки этому, тревожность угасла, а на душе воцарился покой.       Доедем. Должны. Не можем не доехать.       Словно отзываясь на эти мысли, сами собой заработали «дворники», смахивая слепящую влагу с лобового стекла. Надо же, совсем забыл о них! Ну, спасибо, Конёк!       Вот и середина. Осталось двадцать пять метров.       Пятнадцать. Десять. Пять…       И вот уже колёса привычно тарахтят по гладким камням Южного тракта.       Фух! Какое облегчение!       Выпрыгнув из кабины, я ощутил лёгкую дрожь в руках и коленях. Сказалось пережитое напряжение.       — Молодец, Сеня! — Мимо меня пулей промчался Дурак с короткой удочкой в руках.       — Куда это он? — удивлённо мяукнула киса.       — На рыбалку, — прогудел Лео. — Вспомнил, что в горных реках форель водится, вот и решил наловить на обед. Да только ничего у него не выйдет…       — Почему?       — Сейчас сами увидите.       Наш патлатый друг взбежал на мост и, насадив на крючок большую пёструю козявку, сделал красивый заброс.       В тот же миг вода исчезла, оставив после себя лишь сухой каменистый овраг. Шум и грохот резко прекратились. Наступила оглушительная тишина. Настолько полная, что слышно было, как трепещет цветными крылышками несчастная наживка.       Слегка оторопевший Ваня смотал удочку и, молча, спустился с мостика. Так же, молча, вытащил из торбы пузырьки с целебной водой. Снял козявку с крючка, сбрызнул снадобьем и отпустил. Проводил взглядом, вздохнул и, наконец, повернулся к нам.       — А… Где речка?       — Нет больше речки, Иваныч, — без тени улыбки ответил Леопольд. — Если останавливающий барьер преодолевают, он саморазрушается. Исчезает.       — Жаль только, не бесследно, — Мидавэль скорбно поглядел на безнадёжно испорченный участок тракта и уродующую лес глубокую промоину.       — Ага. Понял, — кивнул Дурак и, стряхнув оторопь, улыбнулся своей фирменной широкой улыбкой. — Значит, сегодня обойдёмся без рыбки. По коням! Чур, я поведу! — крикнул он и шустро влез за руль.       — Если тебя это успокоит, в магических потоках рыбы не бывает, — сказала Бася. — Вот встретится по пути настоящая река, там и половишь.       — Идёт, — просиял Ваня. — Натаскаем дюжину жирных форелек, поджарим на костре. Или ушицы наварим, с дымком. А ещё лучше — тараньки насушим. Под пивко.       — Ты её поймай сперва, а потом уж вари да жарь, — пробурчал Куш, с кряхтеньем забираясь в машину. — Любите вы, рыбачки, из неубитого медведя тараньку сушить.       — Таранька из медведя? Вот бы попробовать! — Дурак даже облизнулся. — Как думаешь, Сеня, нашей самобранке под силу такое состряпать?       — Под силу, конечно, — ответил за меня Лео. — Она многое умеет, нужно только чётко и ясно проговаривать задачу. Например, вместо «тараньки из медвежатины» заказать сушёно-вяленое мясо. Тогда и получишь то, что хочешь.       — Договорились, — просиял Ваня.       Челорк тоже улыбнулся, затем тронул меня за плечо.       — Арсений, дружище, идём-ка, заберёшь свой клубочек.       Мы подошли к мостику. Леопольд с гордостью во взгляде коснулся его ажурных перил, нежно погладил и тихо вздохнул.       В этот момент я вдруг сообразил, что всё моё изначальное недоверие к новому спутнику полностью улетучилось. Лёд треснул и растаял без следа. И это не благодаря его рассказу, нет. Мой мир с его засильем фейков и лжи давно научил не принимать на веру даже самую интересную и приятную информацию. Все подозрения Лео развеял своими поступками.       Ещё там, на тракте, он не ударил меня, связанного и беспомощного. Пропустил мимо ушей явную провокацию. Казалось бы, мелочь, но о многом говорящая. Затем, как верно подметил Ваня, мастерски провернул трюк с самобранкой и избавил нас от опасного Малыша. Очистил тракт от леса. Подсказал, как преодолеть поток. Усовершенствовал «уазик».       Конечно, можно предположить, что таким образом коварный тип втирался в доверие, чтобы влиться в нашу компанию и в будущем нанести неожиданный удар в спину. Но поведение волшебных дубинок рушит эту версию на корню. Чующие зло боевые артефакты, не пощадившие остальных челорков, Леопольда всего лишь оглушили.       Кстати, а почему? Этот момент следует уточнить.       — Слушай, Горисвет, ответь-ка мне на один вопрос: если ты весь такой хороший, зачем дубинкам понадобилось тебя вырубать?       — Всё ещё не доверяешь? — горько хмыкнул он.       — Доверяю, — твёрдо сказал я. — Просто не хочу, чтобы между нами оставались какие-то недомолвки. Так почему?       — Они и не вырубали. Колдуну — да, съездили по макушке, чтобы под ногами не путался. Убивать не стали: без своих амулетов тот превратился в обычного злобного старикашку. Я же только притворился оглушённым.       — Зачем?       — Чтобы выжить, Сеня, — честно ответил Лео. — В боевом запале Иван легко снёс бы мне башку кувалдой. Ну, или ты продырявил бы из стреломёта мастера Горина. Да-да, не удивляйся, я его сразу заприметил и узнал. Мы старательно отслеживаем все новинки конкурентов. На фабриках артефактов для этого целые отделы существуют.       — Чего же не отнял, если узнал? Обезопасил бы себя.       — Это вряд ли. Гномье оружие последнего шанса нельзя отнять. Можно только подарить или добровольно передать. Каждого, кто посягнёт на него без дозволения владельца, убьёт на месте. Такой вот сюрприз от хитрых подгорников для разных грабителей и мародёров. Короче, я спокойно дал себя связать, а едва ты исчез, сделал вид, что очухался. И применил весь свой дар красноречия, чтобы Ваня с Басей и Челокуш меня выслушали и поверили. Хорошо, что у нас с твоей кисой имеется целая дюжина общих знакомых. В основном, те самые вещевики-краснодипломники, что служат сейчас на моём предприятии. Ну и пара личностей посолиднее.       — Понятно. Что ж, теперь всё ясно. Как думаешь жить дальше?       — Сложно сказать, — Лео невесело пожал плечами. — Если не прогоните, сейчас хотел бы немного попутешествовать с вами. Постараюсь быть полезным. А дальше… Время покажет.       — Мы-то не прогоним, путешествуй, сколько пожелаешь. Но тебе самому это зачем? Разве не хочешь вернуться домой, к любимой работе? Или боишься снова в темницу загреметь?       — Темница мне не грозит. Официально разбойника Падлитруса больше не существует: по бумагам его тихо вздёрнули во дворе тюрьмы, а тело утопили в озере. Мне показывали заключение. Хозяин подсуетился. Поверь, Арсений, я бы с радостью вернулся к прежней жизни, но… Не в таком же виде, — он продемонстрировал длинные клыки и жуткую шестипалую лапу. — Ты же в курсе, что по закону все челорки должны немедленно уничтожаться. Боюсь, мастер Леопольд Горисвет тоже умер…       — Кто умер? Зачем умер? — мяукнул под ногами кошачий голосок. — Не хорони себя раньше времени. Мы же ещё вчера выяснили, что обряд прошёл по упрощённой схеме. Может, есть возможность обернуть всё вспять?       — Хотелось бы верить, — буркнул челорк, глядя вдаль.       — Кстати, а чего это вы здесь застряли? — поинтересовалась Бася. — Вроде бы за клубком ушли.       — Ушли. А тут увлеклись, разговорились, совсем о времени позабыли, — виновато развёл руками я.       — Бывает, — фыркнула киса. — Но, если можно, не слишком задерживайтесь. А то хлопцы совсем заскучали. Мидя, вон, вообще, дрыхнет в седле.       — Да-да, мы уже идём, — встрепенулся Лео и повернулся ко мне. — Протяни руку и шепни «клубок».       Я сделал так, как было велено. Ажурный мостик растаял в воздухе, а через миг мне в ладонь прыгнул тёплый моточек шерсти.       — И всё? Так просто?..       — А зачем усложнять? — пожал мощными плечами Горисвет. — Хочешь спать, говоришь: «Доброй ночи». Нужна переправа, шепчешь «Мост». Навес с лавками — «Привал». А проголодаешься, проси «Хлеб да соль».       — Действительно, ничего лишнего. Интуитивно понятный интерфейс, — восхитился я, бросая клубок на дорогу. — Что же, веди нас, проводник!       Серебристый шарик мигнул, подпрыгнул и неспешно покатился по тракту. Дремлющий Мидя тут же очнулся, тронул поводья и направил лошадку следом за ним. Ваня завёл мотор и пару раз требовательно бибикнул, торопя нас занять места согласно купленным билетам.       — Мне вот что интересно, — проговорил я, когда «уазик» набрал скорость. — Для чего создавались барьерные артефакты? Неужели сразу как защита от преследователей? Ни за что не поверю.       — И правильно сделаешь, — одобрительно мяукнула Бася. — Все они созданы под определённые хозяйственные задачи. Гребешок, например, использовали для восстановления вырубленных или погубленных пожаром лесов, полотенце — для орошения пахотных земель, а зеркало превращалось в пруд для плавучей птицы или же деревенский пожарный водоём. Когда некто хитромудрый надумал применить такие артефакты против погони, идея многим пришлась по вкусу. Мастера-вещевики упростили и удешевили конструкцию, ограничив время действия тремя, пятью или семью днями.       — Вот оно как, — проговорил я. — Умно! А точильный камень? Зачем кому-то в хозяйстве каменная гора?       — О, — оживилась киса. — Это самый интересный артефакт! Ты же слышал о Вале Галла?       — Да, Яга рассказывала. Вкратце. Кажется, это гряда искусственных холмов, что тянется от Старых гор до северных морей. Носит имя князя Галла, по приказу которого и была насыпана. Сейчас служит границей между Навью и Западными странами.       — Верно. Как ты понимаешь, насыпа́ть холмы вручную было бы слишком долго и дорого. Вот маги и создали артефакты, растившие горы быстро и легко. Это позволило князю возвести защитную гряду за один лишь день, и тем самым остановить набеги орд степных орков на богатые торговые города Северного Приморья.       — Стоп… А разве Вал Галла не земляной?       — Земляной, конечно, — кивнула киса. — Каменные горы у нас научились выращивать относительно недавно. Когда познакомились с магией гномов.       — А для чего нужна горящая канава? — напряжённым голосом спросил вдруг Дурак. — Ну, или речка огненная.       — Точно не помню, — опустив ушки, призналась Бася. — Знаю только, что получается она из волшебного уголька. Кажется, строители дорог делали магическим огнём просеки в лесах, а селяне расчищали место под поля и пастбища. А с чего ты, Вань, вдруг про огненную речку спросил?       — Потому что вижу её впереди, — наш друг ткнул пальцем в лобовое стекло. — А вон и Мидя руками машет.       Действительно, путь нам в очередной раз преградил поток. Только не водный, а словно из жидкого огня. Больше всего это напоминало вулканическую лаву с пляшущими над нею жаркими языками пламени.       — Приехали, — хором выдохнули тролль с челорком.       — Почему приехали? — удивился Ваня, выпрыгивая наружу. — У Сени ведь клубок есть! Пусть снова мостик построит.       — Не смеши, — фыркнул Лео. — Там горячее, чем у Черза в пекле. Даже если мост и выдержит, сам ты к нему и приблизиться не сможешь. Вмиг изжаришься, как порося на вертеле. А возок ваш вообще деревянный. Сгорит дотла, чихнуть не успеешь.       Мы выбрались из машины. Сильно пахло гарью и кипящей смолой. Раскалённый воздух обжигал лица.       — И что делать будем? — прикрыв рот мокрым платком, спросил Мидавэль.       — Разворачивать оглобли и искать другой путь, — проговорил челорк. — Ну, или становиться лагерем на седмицу и ждать, пока прогорит. Сейчас тут никак не проехать.       — Совсем никак? А ежели водички плеснуть? — спросил Дурак. — Это же огонь, должен потухнуть.       Леопольд глянул на него, как на несмышлёного малыша, что влез в беседу взрослых.       — Нет, Иваныч. Чтобы погасить такое пламя, нужно слишком много воды. Парой жалких вёдер тут не обойтись.       — А кто говорит о вёдрах? — вздёрнул невидимые брови Ваня. — Вон, у Сени целый пруд в кармане. Вулкан залить хватит. Ну, чего ждёшь? — он повернулся ко мне. — Где там твой шарик?       Его идея не особо меня вдохновила, но кухтыль я достал и пробку вытащил.       — Чего надобно, дружище? — булькнул изнутри сонный голос сыроварского Водяного.       — Да вот, милейший Водомут, огонёк залить хотел. Он дорогу перекрыл, проехать мешает.       — Покажи-ка! — в стеклянных недрах шара возник выпуклый жабий глаз, покрутился и, не мигая, уставился на раскалённый лавовый поток. — Ого-го! Хорош «огонёк». Аж сюда жаром пышет. Ну да ладно, сейчас поглядим, кто кого! Держись!       Из отверстия, словно из мощного пожарного брандспойта, вырвалась тугая струя воды. Отдачей меня едва не сбило с ног. К счастью, вовремя подоспевшие тролль с челорком помогли устоять, подперев с боков, а Ваня тоже ухватился за кухтыль. Вместе мы сумели совладать с напором и направили воду в самый центр огненного пекла.       Зашипело, затрещало, в воздух поднялось облако горячего пара. Кольчуга моя вмиг накалилась. Пришлось, чертыхаясь, от неё избавляться.       — Эх, хороша банька! — весело заорал Дурак, стягивая и отбрасывая пропотевшую рубаху. — Поддадим-ка парку, друг Сеня!       И мы поддали. Лес и дорогу затянуло непроглядным белым туманом с лёгким ароматом прудовой тины. Вода лилась всё с той же силой, в ответ лава плевалась горячими искрами и злобно шипела, словно тысяча змей. Медленно, шаг за шагом, наша пожарная бригада приближалась к краю огненной реки. Уже все мы сбросили промокшие насквозь рубахи, футболки и даже штаны.       Расшалившийся Ваня попросил Мидю его подменить, а сам сбегал в лес, нарезал веток и наскоро соорудил банные веники. Пару штук забросил в огонь — «для пахучести», остальными принялся лихо охаживать нас. Это было до того нелепо и забавно, что подглядывающий через кухтыль Водомут едва не утонул со смеху.       Наконец, шипение стихло, сменившись плеском и весёлым журчанием. Туман чуть поредел.       — Что, потушили уже? Так быстро? А я только во вкус вошёл, — расстроился Дурак, но тут же задорно улыбнулся. — Ну да ладно! Сейчас освежимся после баньки, и по коням! Он направил струю вверх, и на нас хлынул настоящий тропический ливень. Прохладная вода приятно взбодрила и придала сил. Избавившись от остатков одежды, мы быстро смыли грязь и пот, после чего, заткнув кухтыль, дружно направились к машине — вытираться и переодеваться.       Надо было видеть глаза Баси, когда из тумана показалась наша развесёлая компания! Умей киса краснеть, сейчас точно сравнялась бы по цвету со спелой помидоркой.       — Вот бесстыжее мужичьё, фу, — смущённо мяукнула она, прячась под сидение.       — Тю! Откуда в бане стыду взяться? — удивился Ваня, поигрывая мускулами. — Да и вообще, было бы чего тут стесняться! Всё, что природно, то не мерзко, а значит — прекрасно. А красоту прятать нельзя. Её де-мон-стри-ро-вать надобно!       — Срам прикрой, демонстратор патлатый, — холодно прошипела кошка. — А не то расскажу Блестинке, как ты семейное добро разбазариваешь!       Ваня хмыкнул, но в полотенце, на всякий случай, завернулся.       Честно сказать, из нашей пятёрки только он да Мидавэль могли похвастать более-менее красивой фигурой. Мы же с троллем и челорком походили на банду бесформенных телепузиков. Наверное, потому и оделись быстро, почти лихорадочно, стараясь не глядеть друг другу в глаза.       Туман скоро рассеялся, открыв нашему взгляду бывшую огненную реку. Сейчас её угольно-чёрная, покрытая горячими лужами поверхность напоминала склон недавно потухшего вулкана.       Дурак осторожно ступил на спёкшуюся каменную корку. Потопал, попрыгал, и объявил:       — Крепкая. Можем ехать. Чур, я поведу!       «Уазик» без особого труда преодолел препятствие. Прокатился, как по ровной дороге. Чувствительно качнуло только на съезде в канаву и при выезде из неё. Тавия же упёрлась и ни за что не хотела ступать на странную тёмную тропу, от которой местами продолжал валить пар. Эльф не настаивал, и без лишних слов отправился в объезд, через чащу.       Быстро догнав нас на тракте, он поравнялся с машиной и наклонился к окошку.       — Ну и? Лесом, водой и огнём нас уже пытались задержать. Что там осталось? Гора?       — Возможно, — кивнул Лео. — Пока что злодей идёт по стандартному плану. Но расслабляться не стоит: у него при себе могут оказаться и смертельные артефакты.       — Это какие? — настороженно поинтересовался я.       — Вот встретим, тогда и узнаешь, — чуть резковато ответил челорк. Но тут же добавил: — Извини, Сеня. Дело в том, что их очень много разновидностей. Я понятия не имею, каким именно воспользуется посланник Хозяина.       Его слова прозвучали довольно зловеще. Расслабленность, подаренную банными процедурами, как ветром сдуло. Мы до рези в глазах уставились вперёд.       Минут через двадцать у Вани вдруг голодно завыло в желудке.       — Не рановато ли для обеда? — усмехнулся Лео, но тут же сам схватился за громко забурчавший живот.       Скоро похожим звуком отозвалось круглое пузо Челокуша и пушистое кошачье брюшко.       — Кушать хочется, — мяукнула Бася. — Странно, мы же недавно плотно позавтракали!       — Действительно, странно, — удивлённо проговорил тролль, прислушиваясь к своим ощущениям. — Даже мне захотелось. А не должно бы.       Все уставились на меня.       — Сень, а ты как? — спросил Лео.       — Никак, — честно ответил я. — После сегодняшнего завтрака не уверен, что и ужинать захочу. До сих пор бабусиным пирогом и нашими бутерами икается.       К окошку подъехал Мидя.       — Может, привал? Перекусим немножко.       — Да, давайте, а то уже мочи нет терпеть, — Ваня облизнулся, посмотрел вперёд и просиял: — Вон, глядите, полянка виднеется. Там и остановимся.       Выбранное им местечко выглядело очень заманчиво и отлично подходило для привала. Высокие ели дарили тень и прохладу, а на ровном травянистом пятачке отлично встал бы походный столик. Но больше всего притягивала взгляд старая дуплистая яблоня. Её могучие ветви клонились к земле под тяжестью крупных жёлто-красных плодов.       — Ух, какие яблочки! — восхитился Ваня, хватая торбу и распахивая дверцу. — Наберу побольше, погрызём всласть. А вечерком доброго компоту наварим.       — Остынь, не спеши, — я придержал его за локоть. — Тебе что, недавних рогов мало? Дурак испуганно ойкнул и остался в машине, продолжая при этом с вожделением смотреть на дерево.       Странно, но точно таким же взглядом яблоню пожирали и тролль с Горисветом, и даже Бася с Мидавэлем. То есть, все, кроме меня. А значит…       — Вам не кажется, что это дерево — очередная ловушка? — спросил я. — Помню, в одной сказке чудо-юдовы жёны, чтобы погубить героев, нагоняли голод, сон и жажду, а сами превращались в яблоню, мягкий ковёр с подушками и колодец. Стоило соблазниться — и всё, кирдык. Очень похоже на наш случай. Слишком уж внезапно вам есть захотелось.       — Ты прав, Арсений, — Лео дёрнул головой, первым стряхивая наваждение. — Это и есть барьер, созданный смертельным артефактом. Так что, друзья, если жизнь дорога, к дереву не подходить, яблоки не рвать! — сурово приказал он.       — Ну почему? — капризно мяукнула киса. — Они же такие красивые! Сладкие, наверное.       — Потому. Во-первых, кошки яблок не едят, — челорк осторожно щёлкнул её пальцем по носу и выбрался из машины. — А во-вторых… Глядите! — он подобрал на обочине круглый булыжник и, размахнувшись, запустил в крону.       Камень просвистел в воздухе и метко сорвал с черенка большое румяное яблоко. Едва то коснулось земли, раздался оглушительный взрыв.       Машину качнуло ударной волной. Лес зашумел. Тревожно раскричались птицы. Тавия испуганно взвизгнула и встала на дыбы, чуть не выбросив Мидю из седла.       Ваня с Челокушем хором помянули Черза, а Бася в ужасе нырнула мне под жилетку.       — Ну, кому ещё яблочек хочется? — спросил Леопольд, обведя всех насмешливым взглядом. Разумеется, никто не изъявил желания. — Поехали отсюда. Заводи, Иваныч.       — Нет, так нельзя, — упрямо тряхнул патлами Дурак. — Злое дерево нужно убрать, в дупло ему кило печенья. О-без-вредить, ежели по-науке. А то мы уедем, а какой-нибудь невинный путник поддастся его подлым чарам и погибнет.       — А разве она не саморазрушится после нашего отъезда? — спросил я. — Водный поток же пропал.       — К сожалению, смертельные барьеры исчезают, только забрав чью-то жизнь, и то не всегда, — пояснил челорк. — А уничтожить их под силу разве что мечу-кладенцу или драконьему пламени.       — Обойдёмся и без меча, — хмыкнул Ваня. — Есть тут одна мыслишка… Вы, главное, отойдите подальше, чтобы не зашибло ненароком. И лошадку с возком приберите.       Отогнав «уазик» за ближайший поворот дороги, я вернулся. Мидавэль, оставив там же Тавию, присоединился ко мне. За нами увязались и остальные.       Ваня зря времени не терял: он успел раздобыть где-то прочную верёвочку и сейчас осторожно привязывал её к гибкой тонкой ветке. Как и всё дерево, та была густо увешана плодами.       — И что это за народное творчество? — мяукнула киса.       — Ежели получится — сами всё увидите, — коротко ответил наш друг, не отрываясь от работы.       Подобрав крупный продолговатый булыжник, он оплёл его вторым концом верёвки. Затем, изогнув ветку, сунул её прямиком в дупло, а в развилке над ним поместил камень.       — Кажется, я понял его замысел, — проговорил Куш. — А что, может и сработать!       — Скоро узнаем, — сдержанно сказал Ваня. — Мидя, сможешь сбить этот камушек? Только издали, чтобы бабахом не зацепило.       — Попробую, — эльф скромно кивнул.       Мы вернулись к машине.       Мидавэль порылся в багаже, извлёк и надел кожаные наручи, натянул тетиву на лук. Вынул из колчана стрелу без стального наконечника и вышел на середину дороги.       — Если я правильно понял, грохнуть может неслабо, — сказал он. — На всякий случай, спрячьтесь в канаве. И Тави заберите.       Мы послушались.       Убедившись, что все, включая лошадку, в относительной безопасности, эльф поднял лук и выстрелил.       Тетива тоненько тренькнула. Через миг земля дрогнула, подбросив вверх сухую хвою, мелкие камушки и нашу компанию. Тяжело ухнуло. Воздух задрожал от оглушительной канонады и треска падающих деревьев. Видно, сдетонировал фруктовый боезапас. Когда же всё стихло, от коварной яблони остались одни лишь щепки. Как и от леса в радиусе пятидесяти метров.       — Сработало! — радостно запрыгал Ваня.       — Ещё как сработало, — подтвердил взъерошенный Мидя, заглядывая к нам в канаву. — Эх, надо было здесь, с вами спрятаться, — поморщившись, проговорил он, стряхивая с себя грязь и мусор. — Думал, мы достаточно далеко, а меня сдуло, как пушинку, и хорошо так по тракту прокатило. Обидно. Вся недавняя баня коту под хвост… Ой, прости, Бася.       — Ничего, я же не кот, — хихикнула киса. — Главное, от яблони мы избавились.       — Ага, — Дурак расплылся в улыбке. — Мне вдруг подумалось: а нельзя ли силу подлого дерева обернуть против него самого? Вот и устроил так, чтобы оно дуплом своих же яблочков и откушало. Мидя сбил каменюку, та дёрнула ветку, и — привет! Злая коряга лопнула от собственной злости.       — Мудро, — уважительно признал Лео, — Гляжу, Иваныч, ты мастер нестандартных решений. Не желаешь пойти ко мне в партнёры? Вернёмся в Китеж, будем вместе придумывать и создавать полезные магические арте… — тут он осёкся, замолчал и отвернулся, скорбно вжав голову в плечи.       Вспомнил, что в таком виде ни о каком возвращении и речи быть не может.       Ваня всё понял. На его лице промелькнуло сочувствие, но тон остался преувеличенно весёлым.       — А знаешь, я подумаю. Чем-то ведь нужно заниматься! Так что либо к тебе в портунёры, либо в пожарные. Какой-никакой, а опыт уже имеется. А сейчас — все по коням! Эх, прокачу!       Фальшиво насвистывая, он прыгнул за руль и запустил мотор.       Мы двинулись дальше.       Глядя на волшебный клубочек, весело скачущий по пустынному тракту, я осознал вдруг некую странность: за пару дней пути кроме змейки Гади и банды челорков нам так никто и не повстречался. Ни конный, ни пеший.       — Слушайте, друзья, а где все люди? Где путники, где купеческие обозы? Никого нет…       — Да кому тут ездить? — пожал плечами Лео. — В горах крупных поселений нет, а жители мелких могут до конца жизни и носа за околицу не высунуть. А Южное Пристаргорье, куда ведёт наш тракт, это уже заграница. Сейчас туда только амазонки летают.       — Да? А почему? — поинтересовался Ваня.       — Потому, Иваныч, что даже самый храбрый или глупый глава обоза не осмелится вести караван с ценным грузом здешними глухими лесами. Не разбойники, так нечисть горная нападёт, а то и дикие драконы пожалуют.       — Ясно, — кивнул Дурак, и, поглядев вперёд, нехорошо нахмурился. — Сень, что ты про сказки ваши говорил? Во что там чудо-юдовы жёны обращались? В яблоню, ковёр и колодец?       — Да. Нагоняли голод, сон и жажду.       — Ага, — Ваня побарабанил пальцами по рулю. — Не скажу, что мне вдруг захотелось пить, но колодец — вот он!       Мы дружно уставились в переднее окно.       Действительно, прямо посреди тракта уродливым прыщом торчал ветхий бревенчатый сруб с подгнившими столбами и дырявым навесом. Рядом валялось кривое деревянное ведро. Рыжая цепь тянулась к потемневшему от времени вороту с тележным колесом вместо рукоятки.       От сооружения за версту веяло заброшенностью и тоской. Если это и была ловушка, то кто-то умудрился её разрядить. Возможно, собственной жизнью.