Я могу здесь купить кофе?

С их знакомства прошло четыре дня. Четыре бесконечно долгих, наискучнейших дня, по меркам Минги, длятся они целую вечность, не меньше. С утра проснуться, полежать с десяток минут подумать о своей жизни, понять, что ему всё равно придется идти на работу, встать с кровати, потянуться, одеться и хлопнуть входной дверью. Завтрак он уже давно променивает на драгоценные минуты сна, а попить кофе он может и у себя. Должны же быть хоть какие-то плюсы работы бариста. Прийти на работу, открыть помещение, подготовить посуду, перевернуть и поставить стулья, протереть столики, разложить меню, салфетки, трубочки, крышки, стаканчики. Засыпать зёрна для помола, сделать первый пролив, попробовать отвратительный кофе, слить, переделать, налить уже хороший шот эспрессо. Сесть на свой стульчик. И ждать. Потому что никакой идиот не придет в субботу в восемь утра пить кофе. После рабочей недели все отсыпаются, народ подтягивается ближе к обеду, он бездельничает, а ему еще и платят за это. Минги любит утро субботы, поэтому иногда просится на дополнительную смену именно в этот день. Всё-таки мечта о собаке, настоящей, а не втором плюшевом Мартине, не покидает его, так что он, засучив рукава и накинув фартук, в поте лица собирает с миру по нитке. Но в субботу, в субботу проще всего. Веет спокойствием и тишиной в чистом помещении, где вдоль окна тянется стойка и рядом же высокие стулья, а с другой стороны, уже у стены, стоят несколько столиков, будто по линеечке ровно, и в центре всего, прямо напротив двери, широкая зона Минги, где он — царь, Бог и главный, где он умело делает по десятку кружек в запару или, наоборот, где профессионально сидит на своем стульчике и смотрит в потолок в ожидании звука колокольчика. Он отхлебывает из своей кружки, слегка жмурясь от удовольствия и раскрывает рот, чтобы откусить смачный кусок от припасённого с вечера круассана. Стоит зубам впиться в тесто, трель колокольчика над дверью звучит оглушительно громко. Минги, недовольно переведя взгляд, сразу же натыкается на трость и засовывает свои недовольства куда подальше. Всю неделю он только и думает о нём, о Чонхо. Он ждал его во вторник, в среду. В четверг он себя уговаривал, что это был не его мираж и не сон. В пятницу он уже отчаялся снова увидеть его. А образ с пушистыми волосами, большой толстовкой, узкими джинсами и тростью так и сидит у него в голове, вызывая бурю эмоций. И еще телефон этот его, который умнее самого Минги. Сон ждал эту встречу, надеялся на неё, и вот, она происходит прямо сейчас, а он сидит с крошками от круассана на фартуке. — Доброе утро, вы уже открыты? — Чонхо неуверенно держится за ручку двери, готовый в любой момент уйти. — Доброе утро, да, уже открыты, — Сон откладывает выпечку, отряхивает руки и поднимается со своего насиженного места. — Минги-щи, здравствуйте, — он слегка улыбается и смело двигается вперед, водя перед собой тростью. Его честно подмывает спросить, как Чонхо его запомнил, но желание не казаться придурком сильнее его интереса. — По голосу, — говорит тот, подойдя поближе к стойке, — я вас запомнил по голосу. — А я же не спрашивал. — Вы слишком громко молчали, после того, как я назвал вас по имени. — Справедливо, — Минги рассматривает его, новую толстовку, которая выглядит более домашней и поношенной, но те же самые джинсы, что были на нём в понедельник, и подмечает, что тот ведёт себя чуть увереннее и уже знающе опускает руку на поверхность стола. — Вам как в тот раз? — Да, — пока Чонхо достаёт свой говорящий телефон, бариста пробивает кофе на кассе. — Можете оплачивать, терминал слева на столе. — Хорошо. И опять Минги, делая кофе и параллельно, как дурак, раскрывая рот, наблюдает, как умный телефон, или умная программа, или микроскопический робот в корпусе смартфона открывает платежную систему, как Чонхо рукой находит терминал, как проходит оплата, и как тот победно улыбается, видимо, думая, что бариста не настолько бестактный, чтобы так в открытую пялиться. Ну, что сказать, Сон именно такой бестактный и есть. — Это специальная программа для… — подбирая слова, начинает Минги, — незрячих, которая управляет телефоном, или это такой телефон? — спустя секунду он добавляет, — простите за вопрос, но мне интересно. — Программа. Её можно даже назвать, как угодно, у меня вот Юна, — Чонхо в воздухе машет, как оказывается, самым обычным белым смартфоном. — Поразительно, — совершенно искренне удивляется Минги, уже закрывая крышкой напиток, — и много Юна может? — Очень даже много, например, смотрите, — Чонхо приближает телефон к лицу и вновь начинает в него говорить, — Юна, открой камеру. — Для разблокировки устройства необходим отпечаток пальца, — парень на секунду прикасается к нему большим пальцем, и Минги видит, как там реально открывается приложение, — камера открыта. — Юна, что в объективе? — Чонхо выпрямляет руку с телефоном. — В объективе сейчас: кофемашина. Сделать снимок? — Минги-щи, а где вы? — немного потеряно говорит он. — Правее. Чонхо повернулся вправо. — Нет, погодите, это моё правее, вам левее. — Но у нас же право с одной стороны? — Это да, но, я же напротив вас, у меня по-другому. — В объективе сейчас: человек, мужчина. Сделать снимок? — Чонхо смотрит поверх телефона, взглядом упираясь в вывешенное меню и скромно улыбаясь. Минги же не может оторваться от него. Эта улыбка помогала ему засыпать, отражаясь потом и во снах, теперь он хочет на неё наглядеться и наяву. — Вот так, — гордо говорит он, склонив голову набок. Абсолютно ненужный жест, потому что ему не нужно видеть лучше или выглядывать из-за телефона, но такой милый, что бариста растягивает губы в улыбке и ничего не может с собой поделать. — Она, кажется, умнее меня, — говорит Минги, пока Чонхо блокирует телефон и убирает его в карман толстовки. — Кофе она точно варить не умеет, — парень кладёт обе руки на стойку, корпус трости, что висит на запястье, стукается о дерево, — я могу… Чонхо не успевает закончить просьбу, в пустом помещении раздаётся протяжное урчание. Он хватается за свой живот и застенчиво сжимается, румянец мгновенно проступает на щеках. — Прошу прощения, я с прогулки, я не успел ещё поесть, думал, до дома донесу кофе и позавтракаю, — сразу начинает оправдываться он, смущенно перебирая руками, трость стучит о стойку при каждом движении. — Всё в порядке, я тоже, знаете, без завтрака, — Минги со смехом берет стаканчик в руки. Этот Чонхо такой милый и забавный, он поверить не может, как такое чудо занесло в эти края. Ему нужно быть где-то среди цветов, света, а не среди серой жизни тихого городка, даже если для того нет разницы в красках. Сон протягивает кофе вперед, — Чонхо-щи, я в руках держу стакан, вы можете его взять. — Спасибо. Парень отнимает от толстовки ладони и выставляет их вперед, сначала упираясь в поверхность стола, а потом постепенно поднимая их вверх. Минги тянется к нему навстречу, глазами неотрывно следя за движениями. Кажется, именно так передают ценнейшие сокровища, в их же случае, это просто пластиковый прозрачный стаканчик с крышкой и вставленной в неё трубочкой. Минги прикасается к кончикам пальцев Чонхо, на что тот слегка вздрагивает, но тут же раскрывает ладони и обхватывает чужие руки своими. Сон не любитель слащавых дорам и фильмов, но, кажется, именно о таком моменте говорят, что весь мир переворачивается, да? Он охает, когда замечает, насколько ладошка парня маленькая по сравнению с его, какие у того аккуратные ноготки, не то что его в вечных заусенцах и нервно-обкусанных краях. Бариста медленно убирает руки, позволяя Чонхо самому обхватить стаканчик сначала за один бок, потом за другой, но пальцами так и неуловимо мягко задерживаясь на чужих костяшках. — Я отпускаю, — предупреждает он. — Да, — Чхве не двигается, он зачем-то опускает голову вниз и моргает, будто пытается заставить себя увидеть этот момент. Но ничего не получается, он опять выпрямляет шею и глазами смотрит сквозь Минги. — Чонхо-щи, — возможно, он сейчас совершит глупую ошибку, но ему будто сама судьба нашептывает на ухо эти слова, — вы не хотите со мной позавтракать? — Сейчас? — удивляется тот, ощущая, как пальцы с его костяшек постепенно исчезают. Ему хочется, чтобы они оттуда не пропадали. — У меня круассан есть. — Один? — Угу. — Вы хотите со мной поделить свой завтрак? — Чонхо, полностью приняв стакан в руки, притянул его поближе, прижимая к груди. На запястье всё еще висит трость, теперь и она тоже прижата к телу. — Если только вы хотите, — Минги задерживает дыхание и крепко хватается за край стойки. От волнения его чуть-чуть потряхивает, но он старается держаться. Он не смог пригласить девушку мечты в школе, его отверг парень в университете, он чуть не женился на той, которую не любил. Ему уже нечего не страшно, даже пригласить парня, которого видит второй раз в жизни на импровизированное свидание. — Вы хотите? — Хочу.