Я могу здесь купить кофе?

– Тогда предлагаю присесть. Согласны? – Минги шуршит пакетом с выпечкой, в другую руку хватая кружку, где плещется недопитый кофе. Он мог бы пить из одноразовых стаканчиков, но для уюта он принёс из дома свою белую, потертую кружку с надписью «Как не вертись, а задница сзади». Смысла в фразе мало, но выглядит забавно. – Согласен, – Чонхо перехватывает стаканчик в левую руку, правой ладонью обхватывая наконечник трости. – Здесь можно где-то сесть или на улице? – Здесь можно, минуту, – Минги огибает свою стойку, на ходу ставит кружку и пакет на ближайший столик и подбегает к двери. При входе стоит тумбочка для всякой мелочевки, которая уже не влезает в столешницу его рабочего места, посетители её используют иногда как подставку для сумок, пока надевают верхнюю одежду. Сон открывает дверцу, достает оттуда табличку «Технический перерыв 15 минут, приносим свои извинения» и вешает на дверь. – А вы чего? – Чонхо недоуменно поворачивает голову в сторону звуков. – Да так, дверь поправил. – Вы что, её закрыли? – Чонхо чувствует и слышит, как к нему подходят всё ближе и разворачивается полностью на звук, посмеиваясь. – Как вы догадались? Я опять слишком громко молчу? – Минги стоит от него на расстоянии вытянутой руки, носком кроссовка задевая трость. Заметив это, он сдвигает ногу. – Вы слишком много суетитесь, – Чонхо притягивает задетую трость к себе. Он бегает невидящими глазами перед собой, а Минги так и смотрит на него, пересчитывая родинки на лице, которых, оказывается, не мало, разглядывая ресницы, маленький носик, всё ещё легкий смущенный румянец на щеках. И улыбается, неосознанно покусывая свою губу. – Я немного суетливый, – признаёт он, делая ещё шаг к нему. Личное пространство Чонхо сокращается, но тот не особо противится, всё так и направляя взгляд куда-то за плечи Минги. – Присядем? – Да, давайте. Если вы повернетесь налево, вы будете прямо перед столом... Чонхо так и делает, поворачиваясь лицом теперь к стене. – Под рукой вы можете почувствовать стол...– Чхве опускает сначала одну ладонь, проверяя, что на поверхности пусто, затем вторую руку и ставит свой кофе. Минги обходит его и встает подле его левой стороны, вытягивая стул. Чонхо касается его локтя своим и опять дергается, прижимая руку к себе. – Простите, я не хотел, вам неприятно, что вас касаются? – он тоже напрягается, так и придерживая наполовину выдвинутый стул. – Нет, всё в порядке, это просто всегда немного неожиданно, знаете, как будто меня током бьют без предупреждения, – Чонхо пытается отшутиться, но видно, что эта тема поднимается уже не в первый раз, и она ему крайне неприятна. – Я отодвигаю стул. Я могу вас взять за руку и слегка направить? – Минги нарочито громко скрипит стулом и даже поворачивает его ближе к Чонхо. – Можете, – он отработанным движением выставляет локоть, ожидая, что его возьмут за плечо или бицепс. На курсах, родные, друзья, коллеги, бывшие коллеги точнее, всегда брали его только за это место, причем некоторые не церемонились настолько, что оставляли синяки, или, наоборот, держались так невесомо, будто боялись, что слепота может передаться через касание. Чонхо это злило в любом из этих случаев, потому что, как ни берись, всё равно так берут только тех, кого жалеют. Минги, не особо долго думая, берёт его за ладонь и осторожно тянет ближе к стулу. Никогда Чонхо не брали за ладонь. – Вот так, шаг влево, – Сон, высунув кончик языка, усердно пытается сделать всё аккуратно, осторожно и не задеть острый край стола. Какие же у них до ужаса неудобные столы, оказывается. Чонхо, чувствуя, как своими пальцами он утопает в чужой широкой и горячей ладони, теряется в пространстве и в своих мыслях. Он так давно не чувствовал прикосновения к себе, не как к больному, как к жалкому, а просто как к человеку. Цепляясь другой рукой за стол, он делает шаг, коленкой упираясь стул. – Я отодвигаю стул, – комментирует своё действие Минги и опять особо громко проходится ножками по полу, – стул прямо под вами, вы можете садиться. Чонхо не в школе, чтобы ожидать, что из-под него этот стул вытянут и он, как болван, свалится на пол, но всё равно, он немного панически сжимает чужую ладонь и опирается на стол. Благополучно сев, он расцепляет их руки. Он стряхивает с запястья трость и за ремешок пытается зацепить за угол стула. Минги перехватывает её и опираёт в угол, который образовался между стойкой и стеной, потому что стулья у них с новомодной круглой спинкой. – Спасибо, – Чхве поворачивает голову в ту сторону, где, по его мыслям, должен быть Минги, но глазами упирается только в стену. – Пожалуйста, – Сон присаживается на стул рядом. Теперь он может сидеть и разглядывать лицо Чонхо сколько ему влезет, ведь между ними какое-то ничтожно маленькое расстояние. Расстояние, с которого Минги замечает, что у того в ушах есть проколы для серёжек, но самих украшений нет. А еще, что у него на шее виднеется маленькая серебряная цепочка, шнурки на вороте толстовки совсем распушились, кое-где показывая нитки. И на щеках такие красивые, аккуратные ямочки, а губы, разошедшиеся в улыбке, что-то произносят. Стоп. Чего? – А? – Минги отвисает. – Я говорю, интересно? Меня разглядывать, – он вновь клонит голову к плечу, от чего темные волосы тоже слегка перекидываются. – Простите, я не хотел, вы просто... – Может, на «ты»? – перебивает его Чонхо. – Давайте. Давай. Прости, в общем. Иногда отключаюсь, – Минги пристыженно потёр шею. – Завтрак? – Завтрак, – Чонхо кладёт обе руки на стол, неторопливо продвигаясь по всей поверхности, и, наконец, натыкается на свой стаканчик. Подтянув его к себе, он привычным движением находит трубочку, направляет её к себе и делает первые глотки. Минги в это время разламывает круассан поровну, запоздало подумав, а ест ли такое Чонхо. – У меня тут круассан с клубникой, если что, – он кладет половинку на крафтовый пакет и начинает его двигать, – он у тебя рядом с левой рукой. Чонхо костяшками пальцев постукивает по столу, пока не натыкается на пакет, ещё спустя мгновение, он зажимает кончик выпечки в руке. – Я, конечно, больше с грушей люблю, – он, отставив стакан, пальцами другой руки ощупывает тесто, соображая, откуда начать есть. – Я учту, – Минги опирается на стол и ставит у себя в голове ставки, упадёт ли хоть капля джема к Чонхо на кофту или нет. – Ты тоже можешь есть, не обязательно смотреть, как я жую, – Чонхо отхватывает зубами большой кусок. – Прости, – он тоже делает укус ровно по своим же отметинам зубов. – И извиняться хватит, – Чонхо со смешком откусывает ещё. Круассана остается всё меньше, поэтому он спокойно держит его одной рукой и чувствует, как поднести к своему рту, а второй притягивает кофе. – Мне кажется, я себя, как дурак с тобой веду, Чонхо-я, – честно высказывается Минги, прихлебывая из своей кружки и тут же морщась. Остывший кофе – гадость. – Вот если бы ты меня жалел или, наоборот, отказывался бы меня обслуживать, тогда да, тогда бы ты вёл себя, как дурак, – Чонхо практически умял свою часть завтрака, пока Минги всё ещё жуёт второй кусок. – То есть, я – не дурак все-таки, да? – тот усмехается. Чонхо поворачивается на него, даже практически полностью устремляя взгляд на него. Сону достаточно и того, что он смотрит на стену позади него, чтобы вновь начать бессовестно пялиться и подмечать новые красоты его внешности. – Я не сказал, что ты не дурак. Я сказал, что ты не ведешь себя, как дурак, – Чонхо улыбается во весь рот, забавно сморщивая нос. – В этом же нет смысла! – возмущается Минги. Чхве сдвигает голову чуть левее, теперь точно находясь лицом напротив лица бариста. – Почему же нет, быть дураком и вести себя, как дурак, как по мне, разные вещи, – он продолжает беззлобно издеваться. – О, мистер Умник, знает всё о дураках хаха, – передразнивает Сон и тоже смеётся, подхватывая чужое хихиканье. Минги, не переставая улыбаться, смотрит на лицо Чонхо, на его руки, в которых остался лишь кончик круассана и стаканчик с последним глотком кофе, на его уютную кофту, на растрепанные волосы и не может никак наглядеться. В кофейню каждый день приходят десятки людей, он видит их круглый год, но такого, как Чонхо, здесь никогда не было и не будет. Вокруг него витает аура чего-то бесконечно нежного, доброго и мягкого, будто ангелочки слепили себе друга среди людей. Минги не особо религиозен, но в их вторую встречу он уже готов уверовать в то, что такое вселенское добро существует, и оно почему-то заходит к нему, чтобы попить кофе и съесть несчастную половинку круассана. – Ты всё разглядываешь меня? – Чонхо откладывает на стол пустой стаканчик и опять улыбается. – Как ты это понимаешь? – Минги даже отрицать не пытается. – Я чувствую, как на меня в упор кто-то смотрит, знаешь, как интуиция какая-то. – Вау, – выдыхает Сон, откидываясь на стуле под нежный смех Чонхо. – Мне нравится, как ты искренне со всего удивляешься, – тот достает телефон. – Хочешь, ещё что-то покажу? – Конечно, хочу, – он подаётся вперед, облокачиваясь на стол. Теперь между их лицами расстояние, может, в ладонь и Минги выхватывает момент, чтобы ещё немного полюбоваться. – Юна, открой контакты, – говорит в телефон Чонхо. – Для разблокировки устройства приложите палец, – он прикладывает большой палец, но устройство его не считывает, а на экране остается жирный след. – Ой, точно, мне, наверное, надо протереть… – Чхве кладет руку на стол, пытаясь найти хоть кусок бумажки или ещё чего-то. Минги ловко вытаскивает из подставки салфетку. – Положи руку спокойно, – тот так и делает и кладет ее раскрытой ладонью вверх, а потом вновь ощущает тепло чужих пальцев, что обхватывают запястье. К подушечкам его собственных пальцев по очереди прикасаются бумажной мягкой салфеткой, обстоятельно протирая. – Я мог бы и сам, – говорит он, пока по его лицу ползет румянец. – Скажем так, я всё ещё дурак, – Минги комкает одну салфетку и берёт новую, – ещё секунду, – он в два движения протирает и экран телефона, – вот теперь давай фокусы, – обе салфетки по прямой траектории летят в мусорное ведро, правда, не долетают до неё, оставаясь на полу. Он цокают на такое предательство, но возвращает внимание к Чонхо, который уже разблокировал смартфон. – Юна, открой записную книжку. – Приложение «Контакты» открыто. – Юна, опции. – Доступные опции: найти контакт, изменить контакт, удалить контакт, внести контакт. Парень протягивает телефон слегка вперед, надеясь, что Минги сам додумается, но тот, наблюдая за этим чудо технологии, вообще ничего не думает. – Юна, внести новый контакт, – спустя паузу сам говорит Чонхо. – Добавление нового контакта. Назовите имя контакта. Чхве поворачивает кисть руки так, что телефон оказывается повёрнут к Сону. Он мечется взглядом между смартфоном и лицом Чонхо, продолжая молчать и соображать. – Минги, – на выдохе выдаёт он, наклоняясь поближе к телефону. Он не знает, надо ли ему быть настолько близко к нему, но для надежности он решает приблизиться практически вплотную, ещё немного и он мог бы обхватить губами его корпус. – Имя контакта добавлено. Назовите номер контакта, – здесь он не тупит и называет заученные цифры с первого раза. – Контакт «Минги» добавлен. – Юна, можешь отключаться. – Телефон переходит в спящий режим, – и на глазах Сона экран потухает, а сам смартфон Чонхо опускает на стол. – Как тебе фокус? – он светло улыбается, пальцы сцепляя в замок. – Невероятный, Чонхо, невероятный, – Минги ложится на свои руки, сложенные на столе, и смотрит теперь на него снизу, – мой телефон такие фокусы не умеет, но я могу просто записать твой номер. Чхве опускает голову слегка вниз, понимая, что теперь с ним говорят из другого положения. И улыбается, опять улыбается, и склоняет голову, и опять заставляет терять свою голову Минги. – Я буду рад поболтать с тобой по телефону. – Взаимно.