Это мое имя для тебя

Академия «Невермор» была для Лариссы Уимс всем: сначала вселенной юности, а затем — делом всей жизни. Стены комнаты в западном крыле помнили жаркие споры о философии, безудержный смех и нерушимую дружбу с Мортишей Фрамп. Их дуэт был идеален: прагматичная, честолюбивая Ларисса и острая, безудержная Мортиша. Они были двумя сторонами одной медали, выкованной в самых жарких спорах и самых тихих беседах до рассвета. Той дружбе, казалось, ничто не могло угрожать. Даже когда в жизнь Мортиши ворвался вихрь по имени Гомес Аддамс со своей всепоглощающей, безумной любовью. Ларисса была свидетельницей на их свадьбе, где вальс молодоженов едва не поджег зал, и искренне радовалась за подругу, чей мир стремительно расширялся, наполняясь хаотичным великолепием семьи Аддамс. В то время как мир Мортиши рос, мир Лариссы сузился до размеров её альма-матер. Став директором «Невермора», она погрузилась в отчеты, правила и заботу о репутации школы для изгоев. Это было её призвание, её крепость. Но иногда из-за высоких стен этой крепости она с тоской вспоминала тот старый, пахнущий полынью и вохом хаос. В 2006 году пришло письмо с зловещей печатью. Уведомление о рождении. Ларисса купила самый мрачный детский комплект и отправилась в особняк Аддамсов. Дом встретил её привычным мрачным великолепием. Но взгляд Лариссы приковала колыбель — чёрная, украшенная серебряными пауками. В ней лежала новорождённая Уэнсдей. Девочка не плакала, а холодным, аналитическим взглядом изучала узор на балдахине. В её огромных, тёмных глазах Ларисса увидела не ребёнка, а древнюю, бездонную душу. «Она… совершенна, Мортиша», — выдохнула она тогда. Прошли годы. Ларисса стала частым и желанным гостем в особняке. Она наблюдала, как Уэнсдей делает первые шаги — прямо к клетке с семейным львом, — как произносит первое слово: «Страдай». И вот, в 2009-м, во время очередного визита, это случилось. В тот вечер они сидели в детской, больше похожей на камеру пыток. Уэнсдей расчленяла куклу-монстра, а Ларисса просматривала школьные отчёты. – Исса, – раздался тихий, но чёткий голосок. Ларисса улыбнулась. Так девочка коверкала её имя, и это звучало мило и жутко одновременно. – Да, дорогая? – Это неправильно, – Уэнсдей показала на оторванную руку куклы. – Суставы должны разрываться с характерным хрустом. У этой куклы наполнитель как у обычных, сентиментальных созданий. – Я поговорю об этом с производителем, – серьёзно пообещала Ларисса. Уэнсдей отложила куклу и подошла к ней вплотную. Её тёмные глаза, казалось, видели её насквозь. – Ты не должна называть меня «дорогая», – заявила она. – А как же? – удивилась Ларисса. – «Чёрное Сердце». Это моё имя для тебя. Это был не каприз. Это констатация. Мортиша, стоявшая в дверях, светилась от гордости. Ларисса, встретившись взглядом с бездонными глазами девочки, увидела в них не ребёнка, а равную. Хрупкую, колючую, но невероятно сильную духом сущность, обещавшую бури. – Хорошо, – кивнула Ларисса, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Она на секунду задумалась и улыбнулась ребенку. – Тогда только тебе разрешено называть меня Иссой. Это моё имя для тебя. В тот миг, наблюдая, как Уэнсдей — нет, Чёрное Сердце — с удовлетворением кивнула и вернулась к своим мрачным играм, Лариссу охватило странное чувство. Это была смесь нежности, материнской гордости и щемящей тревоги. Она посмотрела на Мортишу, объятую радостью материнства, на Гомеса, ликующего в тени, и на улыбающегося Пагсли, сидящего на руках у Гомеса, который несомненно вскоре станет новым «экспонатом» в коллекции своей сестры. И тогда Ларисса Уимс, директор самой необычной школы в мире, дала себе тихую, но железную клятву. Она поклялась всегда защищать это хрупкое, тёмное, многообещающее существо. Она знала точно: однажды Чёрное Сердце обязательно окажется в стенах «Невермора». И её долг — сделать так, чтобы к его приходу школа была готова. Чтобы она смогла стать для Уэнсдей таким же домом, каким когда-то стала для неё и Мортиши. Она не знала, как скоро этой клятве суждено будет подвергнуться испытанию. Но в тот момент, прощаясь с особняком Аддамсов, Ларисса чувствовала себя не просто гостьей или директором. Она чувствовала себя хранительницей. Хранительницей Чёрного Сердца.