Это мое имя для тебя

Для Лариссы Уимс «Невермор» был не просто школой — он был крепостью. Крепостью, которую она построила своими руками, чтобы защитить всех тех, кто не вписывался в серый мир «нормалов». Её лучшей подругой и соратницей в этом всегда была Мортиша Фрамп — острая, безудержная, умная. Их дружба, рожденная в бунтарских студенческих спорах, казалась нерушимой. До поры. В 2010 году Ларисса, совершила невозможное. Она организовала «Неделю культурного обмена» с элитной академией «Пенсильвания-Холлоу». Это был её шанс. Шанс показать, что «Невермор» — не зловещий цирк уродов, а уникальное учебное заведение, достойное уважения и финансирования. Всё должно было быть безупречно. Она, конечно, пригласила и Аддамсов. Гомес был в восторге от перспективы снова окунуться в ностальгию по школьным годам. Мортиша согласилась с лёгкой, загадочной улыбкой. И вот, в погожий осенний день, всё семейство Аддамс, включая маленького Пагсли в своей коляске-гробу и четырехлетнюю Уэнсдей в её траурном платьице, прибыло в Невермор. Катастрофа разворачивалась постепенно, словно греческая трагедия. Пагсли и Спонсор. Маленький Пагсли, оставленный на секунду без присмотра, умудрился не просто расплакаться, а издать пронзительный звук, от которого в стеклянной оранжерее с редкими хищными растениями треснуло несколько витражей. Но это было бы ещё полбеды. Он схватил за усы важнейшего спонсора академии, старейшего вампира барона фон Штирлица, и потянул с такой силой, что ус, хранившийся в семье триста лет, с треском оторвался. Барон вскрикнул нечеловеческим голосом, а Гомес, вместо того чтобы извиняться, расхохотался и воскликнул: «Мальчик! Настоящий Аддамс! Какая хватка!». Уэнсдей и Экскурсия. Пока Ларисса пыталась отвлечь разъярённого вампира, Уэнсдей незаметно отстала от группы абитуриентов, которых водила по кабинетам другой преподаватель. Девочку нашли в кабинете зельеварения. Она не что-то сломала или испортила. Нет. Она сидела на столе и спокойно, с абсолютно невозмутимым видом, проводила собственную экскурсию для группы очарованных ею первокурсников, подробно описывая, как правильно приготовить зелье из болиголова и цикуты, чтобы оно было неотличимо от обычного чая, и какие мучительные, но по-своему прекрасные конвульсии вызывает отравление. Преподаватель была в истерике. Кульминация. Апофеозом стал обед в главном зале. Мортиша, пытаясь успокоить разбушевавшегося Пагсли, достала его любимую игрушку — живую, ручную электрическую угрицу по имени Спарки. Рыбка выскользнула и нырнула прямо в гигантский фонтан с пуншем. Через несколько секунд всё содержимое фонтана бурно закипело, а затем мощный разряд тока прошёл по металлическим украшениям сервировки. Ползала огласился криками ударившихся током гостей, запахом горелого волоса и всеобщей паникой. Для Лариссы Уимс это был не просто конфуз. Это был полный, оглушительный провал. Её самый важный день был превращён в фарс. На неё смотрели не с восхищением и уважением, а с ужасом и насмешкой. Репутация Невермора, которую она так выстраивала, была растоптана на её глазах. Аддамсы же, кажется, даже не поняли масштаба трагедии. Гомес всё ещё подтрунивал над лысым усом вампира, а Мортиша с лёгким недоумением говорила: «Ларисса, дорогая, ну подумаешь, немного электричества. Это же так бодрит!». В тот вечер, когда последний гость уехал, Ларисса стояла в своём опустевшем кабинете. Дверь открылась. На пороге стояла Мортиша с спящим Пагсли на руках и неподвижная Уэнсдей. — Мы уезжаем, — мягко сказала Мортиша. — Хотела попрощаться. Спасибо за… интересный день. Ларисса обернулась. Её лицо было каменным, каким оно бывало только на самых строгих дисциплинарных советах. — Интересный? Мортиша, вы уничтожили всё, над чем я работала годы! Вы превратили мою академию в посмешище! — О, Ларисса, не будь так драматична, — улыбнулась Мортиша. — Все прекрасно провели время. Это было куда веселее, чем все твои отрепетированные речи». Это было последней каплей. Фраза «твои отрепетированные речи» прозвучала как насмешка над всем её существом, над её старательностью, которой она всегда противопоставляла лёгкую, врождённую совершенность Мортиши. — Я..похоже я совершила ошибку пригласив вас. Прошу вас больше не приезжать, — голос Лариссы дрогнул, но она заставила себя говорить твёрдо. — Ни в академию, ни ко мне. Наши миры слишком разные. Ваша семья… она слишком разрушительна для того, что я пытаюсь построить. Она не могла простить. Не потому, что они хотели зла. А потому, что их абсолютное непонимание мира за пределами их реальности, уничтожило дело всей её жизни. Для них это было приключение. Для неё — предательство. Впервые на лице Мортиши появилось не недоумение, а понимание и лёгкая грусть. Она кивнула. — Как пожелаешь, Ларисса. Для Лариссы Аддамсы перестали быть милыми эксцентриками. Они стали олицетворением той самой разрушительной стихии, против которой она строила свои стены. Мортиша развернулась и ушла. Маленькая Уэнсдей на секунду задержалась в дверном проёме. Её тёмные глаза смотрели на Уимс не с упрёком, а с тем самым пронзительным всепониманием, которое так пугало людей. Она ничего не сказала. Она просто посмотрела. А потом повернулась и последовала за матерью. Ларисса опустилась в кресло, чувствуя, как с её плеч сваливается тяжёлый груз, а на сердце ложится ледяная пустота. Она только что совершила самое большое предательство в своей жизни — она отвергла своих друзей, отвергла своё Чёрное Сердце, ради репутации школы. Она знала, что это навсегда. И она знала, что этот взгляд Уэнсдей будет преследовать её до конца её дней. Она пожертвовала своей семьёй ради Невермора. И теперь ей оставалось только стать его идеальной, одинокой и безупречной хранительницей.