Это мое имя для тебя

Недели, прошедшие после той ночи, когда Уэнсдей звала её во сне, стали для Лариссы Уимс временем тихой, хрупкой надежды. Она не говорила с девочкой об этом — та, скорее всего, ничего не помнила. Их дневные стычки продолжались, но теперь за колючей броней студентки Ларисса видела ту маленькую девочку. И это знание придавало ей сил быть терпеливее, настойчивее. Она обязана была уберечь её. Она удвоила попытки выяснить, что происходит в Джерико, тайно запрашивая архивы, пытаясь опередить Уэнсдей в расследовании. Именно после очередного напряжённого разговора с шерифом Галпином, глубокой ночью, она нашла на своем столе анонимную записку. В ней утверждалось, что у автора есть доказательства, касающиеся ожившего монстра, и он готов встретиться тайно в оранжереи. Это пахло ловушкой. Но что, если это может быть правдой? Правдой, которая могла положить конец безумию и оградить Уэнсдей от опасности раз и навсегда. Ларисса накинула плащ и вышла в ночь. Она не знала, что за ней следила пара тёмных глаз. Уэнсдей, видевшая, как Торнхилл находилась в кабинете у Иссы и оставила записку, почуяла неладное. Её подозрения относительно секретарши достигли пика. Ларисса ждала у входа в оранжерею. Из тени вышла мисс Торнхилл. Её лицо, обычно робкое, сейчас казалось напряжённым. — Это вы написали мне? — удивилась Ларисса. — Я боялась говорить, директор Уимс, — тихо сказала Торнхилл, делая шаг ближе. — В любом случае, у меня есть доказательства. Рука секретарши метнулась из кармана, сжимая шприц с мутной жидкостью. Уэнсдей, притаившаяся в тенях, замерла. Она могла лишь наблюдать, как игла вонзается в шею Лариссы. Как глаза директора, полные шока и невыразимой боли, расширяются. Как её тело, изящное и сильное, вдруг обмякает и падает на землю. — Доказательства того, что вы мне мешаете. Торнхилл постояла над ней несколько секунд с холодным интересом, поправляя очки, и растворилась в ночи. Мир для Уэнсдей сузился до точки. До тела женщины, лежащей на холодной земле. Она вышла из укрытия, её ноги несли её вперёд сами. Ларисса лежала на боку, её дыхание было хриплым, прерывистым. Пальцы судорожно вцепились в ткань платья. Уэнсдей опустилась на колени. И тогда глаза Лариссы, уже затуманенные приближающейся тьмой, нашли её. В них не было удивления. Лишь бесконечная грусть и… облегчение. — Ис.. Директор Уимс. Я знаю что ты тоже расследовала это дело, расскажи мне кто стоит за всем этим. — Ты же не...прекратишься все равно… — прошептала Ларисса, и её глаза на миг прояснились, полные профессиональной ясности даже перед лицом смерти. — это Торнхилл…она все подстроила...доказательства в нижнем...шкафчике... Взгляд Уэнсдей на мгновения стало суровым и она посмотрела туда, куда ушла та женщина. — Я помнила о тебе все эти годы, Исса. — прошептала девочка и вновь посмотрела на Уимс, — Маме очень жаль, за то шоу, что они устроили. Нам всем жаль. Исса... — Будь осторожна...Уэнсдей, я молю тебя... Уимс сделала мучительный вдох, собрав последние силы. Взгляд снова стал невидящим, но её шёпот был отчётлив и полон той нежности, которую Уэнсдей слышала лишь в самом раннем детстве: — Мое… Чёрное… Сердце… — Это мое имя для тебя, Исса... — прошептала Уэнсдей. Выдох. Тишина. Уэнсдей не шевелилась. Она сидела на коленях в грязи, смотря на женщину, которая была для неё тюремщиком, препятствием, врагом… и единственным человеком...единственным близким человеком, не считая ее родителей и Пагсли. Которая была рядом, которая пыталась её спасти до самого конца. На своей щеке она почувствовала влажную дорожку. Слеза. Единственная и непрошенная. Она смахнула её с яростью. Холодная ярость накрыла её с головой. Она медленно поднялась. Её глаза, сухие и горящие, были устремлены туда, где исчезла Торнхилл. Она посмотрела на тело Лариссы, на её застывшее, наконец-то спокойное лицо. — Спокойной ночи, Исса, — тихо произнесла она в ночную тишину. Её голос был твёрд как сталь. — Я обязательно отомщу. И, развернувшись, Уэнсдей Аддамс скрылась во тьме, чтобы сделать то, что должна была сделать. Отомстить за директора Уимс. За друга семьи. За свою Иссу.