Это мое имя для тебя

Далеко за полночь «Невермор» погрузился в гробовую тишину, нарушаемую лишь скрипом старых балок и завыванием ветра в готических арках. После очередной беседы с Уэнсдей, в своём кабинете, освещённая лишь призрачным светом настольной лампы, Ларисса разбирала груду бумаг на столе которая казалась бесконечной: отчёты, дисциплинарные акты, счёт за ремонт разбитого витража… И каждый второй документ был так или иначе связан с Уэнсдей Аддамс. «Неужели Мортиша и Гомес не понимают, кого они мне прислали? — пронеслось в её голове. — Это не ребёнок. Это природная сила. Стихийное бедствие в школьной форме. И как мне её уберечь? Она не просто лезет на рожон, она устраивает там пикники!» Ларисса встала со стула, чуть походила по кабинету разминая ноги и подошла к окну, пытаясь размять затекшие от усталости мышцы шеи и плеч. Мысли о безопасности Уэнсдей прервало едва заметное движение внизу. В лунном свете, пробивавшемся сквозь рваные тучи, ведущей к тёмному лесу, двигалась одинокая тёмная фигурка. Невысокая, с двумя идеальными косами. Уэнсдей. Сердце Лариссы упало. Гнев, усталость и страх за девочку вспыхнули в ней одновременно. Не раздумывая, она бесшумно выскользнула из кабинета и устремилась вниз. Холодный ночной воздух ударил в лицо, как только она вышла во двор. — Мисс Аддамс! — её голос, обычно властный и чёткий, прозвучал приглушённо. — Мисс Аддамс! Стойте! Фигурка впереди не обернулась. Не ускорила шаг. Она продолжала идти тем же размеренным, почти механическим шагом. Словно не слышала ничего. Тревога сменила гнев. Что-то было не так. Ларисса догнала её и, наконец, схватила за плечо. — Я сказала, стой! Что ты… Уэнсдей остановилась и позволила развернуть себя. Ларисса замерла. Лицо девочки было обращено к ней, но глаза были закрыты. Веки спокойны, на лице не было ни вызова, ни привычной ледяной маски. Только полная, безмятежная отрешенность. Уэнсдей...лунатила? Весь гнев мгновенно испарились, уступив место чистой, почти животной тревоге. — Уэнсдей… — прошептала она. И тут она услышала это. Тихий, едва различимый шёпот, вырывающийся из сомкнутых губ Уэнсдей. Не слова проклятия, не планы мести. Монотонное, настойчивое бормотание. — Исса… Исса… Ларисса застыла, не веря своим ушам. Она чуть склонилась. — …Исса… Исса… помоги… не уходи… Это был голос ребёнка. Заблудившегося, напуганного и ищущего помощи. Того самого ребёнка, который когда-то доверял ей своё самое сокровенное прозвище. Вся броня директора «Невермора» дала трещину и рассыпалась в прах. По щекам Лариссы покатились слезы, которых она не позволяла себе много лет. — Я здесь, — прошептала директор. Она осторожно положила руку на холодную щёку Уэнсдей, и погладила. — Я здесь, моё Чёрное Сердце. Исса здесь. Я не уйду. Уэнсдей в ответ лишь чуть сильнее прижалась к её ладони, словно впитывая её тепло, и продолжила свой тихий, отчаянный зов. В ту минуту Ларисса Уимс перестала быть только директором, обязанной усмирять строптивую студентку. Она снова стала Иссой. Она поняла, что все эти рискованные выходки, всё неповиновение Уэнсдей — это не просто упрямство. Крик, который днём тонул в гордости и сарказме, и который мог вырваться наружу только так, в беспамятстве ночи, обращённый к единственному человеку из прошлого, кого она, возможно, на каком-то уровне до сих пор помнила и кому доверяла. Осторожно обняв спящую девочку за плечи, Ларисса тихо повела её обратно, не в общежитие, а к себе, в свои апартаменты. Она уложила её на диван, укрыла пледом и села рядом, не в силах отойти. Всю оставшуюся ночь Ларисса Уимс просидела рядом со спящей Уэнсдей, слушая её ровное дыхание. Она смотрела на это юное, беззащитное лицо и впервые за долгие годы позволила себе чувствовать не ответственность директора, а боль, страх и всепоглощающую любовь. Она дала себе новую клятву. Она не отступит. Она защитит её. Любой ценой. Она нашла своё потерянное Чёрное Сердце, и она больше не отпустит его. Она не знала, что эта клятва, данная в тишине ночи спящей девочке, приведёт её прямиком в объятия смерти. Но даже если бы знала — она бы не отступилась. Потому что она была не просто директором Уимс. Она была Иссой.