Мой враг онлайн

Утро снова началось не с кофе, а с мыслей о том, что, может быть, сегодня я смогу наконец пожить спокойно. Не в смысле «идеально», а хотя бы без ощущения, что каждый шаг в университете — шахматная партия против самоуверенного альбиноса с вечной ухмылкой. Но, конечно, спокойствие продержалось примерно минут десять. В дверь резко постучали, и я, ещё зевая, открыла. На пороге стояла девчонка с чемоданом. Щёки румяные, волосы собраны кое-как, на лице улыбка: — Привет! Ты, наверное, Эва? Я Дия, буду твоей соседкой. Сказано так, будто мы знакомы лет десять, и я сама звала её сюда. — Ага… заходи, — пожала плечами. Она ввалилась в комнату, как ураган. Чемодан к стене, сама на кровать, и через три минуты мы уже обсуждали цены в столовой и то, у кого в кампусе лучшая кофе-машина. Дия оказалась именно той категорией людей, которые задают вопросы и тут же сами на них отвечают. — Главное, — сказала она, размахивая руками, — не связываться с верхушкой студсовета. У них там своя мафия. Если позовут на «организационные посиделки» — беги. Я усмехнулась. — Прямо бежать? — Лучше прыгать в окно, — серьёзно кивнула Дия. И в этот момент дверь снова распахнулась, будто у нас тут проходной двор. — О, так вы уже знакомы, — протянула Агния, влетая в комнату. В своей привычной манере — с сарказмом в глазах и видом, будто весь мир чуть-чуть для неё спектакль. — Сегодня вечером — костёр. Традиция, проверка на прочность. Если не придёте, будете всю жизнь белыми воронами. Я подняла бровь: — Костёр? Как в пионерлагере? — Только с алкоголем и слухами, — подмигнула Агния. — Ну не знаю… — начала было я. — Нет-нет-нет, — перебила Дия, уже хватая меня за руку. — Даже не думай! Ты не можешь это пропустить. Агния хищно улыбнулась: — Считай, что мы уже записали тебя в список. Выход один: быть там. День тянулся вязко, как жвачка под партой. Лекции шли одна за другой, и все казались одинаковыми: чужие голоса, слайды на экране, десятки голов вокруг. Я сидела в середине аудитории и делала вид, что конспектирую, хотя на самом деле мои записи больше напоминали каракули и полу-мысли. Коридоры кампуса оказались отдельным адом: толпы, запах дешёвых бургеров, очереди к автоматам. Кто-то постоянно задевал плечо, кто-то пытался начать разговор, а я просто хотела проскользнуть мимо. К обеду я поймала себя на том, что сижу на скамейке и пялюсь в телефон, лишь бы не встречаться глазами с кем-то из однокурсников. Хотелось тишины, хотя бы раз прожить день без того липкого ощущения взгляда на затылке. Но, конечно, оно меня не отпускало. К вечеру я всерьёз думала: ну его, этот костёр, лучше спрятаться под одеялом и притвориться мёртвой. День вытянул из меня все силы, и даже кофе уже не спасал. Но в дверь влетела Дия, сияющая, будто батарейка на ногах, болтая что-то про «всего лишь один раз первокурсниками становимся». Я только закатила глаза, но глубоко в душе понимала, что сопротивляться бесполезно. Через пару минут в комнату заглянула Агния, как всегда с улыбкой и видом, будто у неё всё под контролем. Она окинула нас быстрым взглядом и даже одобрила мой свитер. Мы вышли в коридор кампуса, и впервые за весь день усталость чуть отступила. Может, идти туда с ними было даже не так уж плохо. Мы пошли по тропинке сквозь лесок, где фонари уже заканчивались, а дальше только чёрные деревья и редкие огоньки впереди. Чем ближе, тем громче смех, визгливые крики и гитара, надрывающаяся где-то посередине толпы. Запах дыма смешивался с дешёвым алкоголем и сладостью подгоревшего зефира. На поляне народу было, будто вся академия вывалилась сразу. Кто-то сидел на бревнах, кто-то валялся в траве, пара человек танцевала под гитару.  Мы устроились у костра, поближе к теплу. Агния уже через пять минут махнула рукой: — Я за выпивкой! — и растворилась в толпе. Дия ещё какое-то время сидела рядом, но к ней подошла рыжая девица в кожанке, видимо, старая подруга. Они обменялись радостными воплями, и прежде чем я успела что-то сказать, соседка уже ускакала в другую компанию. Я уставилась на огонь, будто он мог меня загипнотизировать и избавить от необходимости контактировать с окружающими. Но стоило расслабиться, как раздался знакомый голос. Холодный, самоуверенный, с той самой насмешкой, от которой одновременно хочется врезать и… черт, лучше не думать об остальном. — Смотри-ка, маленькая мышка заблудилась на большой поляне. Внутри всё сжалось. Проклятый рефлекс: сначала задетая гордость, потом злость. Но я подняла глаза на него и улыбнулась, слишком сладко, чтобы он сразу понял, насколько меня задело. — Лучше быть мышкой, чем бульдогом, который лает, но кусаться боится. Кто-то рядом прыснул от смеха, и этого хватило, чтобы вокруг натянулось напряжение: чужие взгляды впились, ожидая продолжения. Амен ухмыльнулся. — Бульдог, значит? — протянул он, сделав шаг ближе, так, что свет костра подчеркнул резкость его черт. — Уверена, что твой хрупкий хвостик не оторвётся, если я вдруг решу укусить? — Удивительно, — ответила я медленно, будто смакуя слова, — как часто ты говоришь о кусании, и как мало у тебя смелости хоть раз попробовать. Несколько человек громко захихикали, один даже выдал «оу-у-у!» в стиле дешёвой публики. Амен прищурился, и это было хуже любой угрозы. — Осторожнее, мышка. Иногда лучше сидеть тихо и грызть свою корочку хлеба, чем пытаться тявкать в сторону тех, кто сильнее. Я склонила голову, будто задумалась, и чуть прищурилась. — А иногда полезно вспомнить, что даже мышка может перегрызть провод, и тогда вся твоя показная сила останется в темноте. Гул вокруг усилился: теперь на нас смотрели почти открыто, ожидая фейерверка. Амен усмехнулся, но в этой усмешке было мало веселья — больше холодного вызова. — Смотри, чтобы сама не оказалась в темноте первой, — бросил он напоследок.  Его взгляд… мерзкая смесь предупреждения и игры. Он чуть склонил голову, будто заранее наслаждался моей реакцией, и неторопливо отошёл в сторону. Я выдохнула, стиснула пальцы в кулак и тут же услышала голос Агнии: — Так, а это что за гладиаторские бои без нас? Она появилась с двумя бутылками в руках и довольной ухмылкой. Рядом Дия, ещё чуть запыхавшаяся, будто они пробирались через весь лагерь. Обе замерли на пару секунд, явно застукав нас в момент перепалки. Амен лишь коротко кивнул им, скользнул по мне взглядом и, разумеется, с ухмылкой развернулся прочь. — Это кто вообще? — первой заговорила Дия, подвигаясь ко мне. — Ты его знаешь? Агния хмыкнула, протянула мне бутылку и с видом театрального знатока изрекла: — Очевидно. Это её тайный поклонник. Ну а что, как ещё объяснить? Я выдохнула смех сквозь нос и фыркнула. — Просто напыщенный индюк с раздутым самомнением. Ничего романтичного. — Индюк? — переспросила Дия и тут же прыснула. — Слушай, подходит! Я прям вижу эти перья. — Индюк, — подтвердила Агния, иронично махнув бутылкой. — Только, в отличие от обычного, этот, видимо, ещё и считает, что вселенная крутится вокруг его хвоста. Мы переглянулись, и все трое разом рассмеялись. Словно кто-то резко спустил напряжение, натянутое минуту назад. — Ладно, хватит про местных павлинов, — бодро сказала Агния. — Пошли лучше зефир жарить. — Зефир — это святое, — Дия схватила меня за руку и потянула ближе к костру. Мы сидели у огня, смеялись, спорили, кто сколько зефирок сможет за раз сжечь и съесть. Но в какой-то момент я почувствовала, что на меня снова смотрят. Это ощущение всегда узнаваемое: будто кто-то пальцем ведёт по коже, оставляя невидимую царапину. Я подняла глаза, и, конечно же, напротив, сквозь языки пламени, сидел он. Амен. Не в шумной компании, не в разговорах — просто сидел, чуть откинувшись, и не сводил с меня взгляда. Уголки его губ были приподняты в легкой ухмылке. Терпения хватило лишь на пару секунд. Словно кто-то щёлкнул внутри, я резко подняла руку и показала ему средний палец. Агния рядом едва не захлебнулась от смеха: — Вот это да! Эва, да ты тигрица. Амен лишь медленно выдохнул, ухмылка стала шире. Его взгляд говорил громче любого слова: «Это только начало». И тут, словно специально, к нему подлетает какая-то девица. Я даже не успела понять, откуда. В одно движение она уселась ему на колени, закинула руки ему на шею. Он не оттолкнул, конечно. Только чуть скосил на меня глаза, словно проверяя реакцию. Внутри всё резко стянулось в тугой узел. Я уставилась на свой шампур, стараясь не показать ни единого признака. — Ну вот, — тихонько шепнула мне Дия, наклоняясь ближе. — Видишь? Типичный индюк. Даже насест себе нашёл. — И несушка, — добавила Агния, едва слышно, и я хмыкнула вслух. — Надо только яйца дождаться, — подхватила Дия, и мы все втроём прыснули. Я смеялась вместе с ними, но смех казался каким-то неправильным, будто поверх чего-то вязкого и неприятного. Укол внутри был острым, почти физическим. Нет, я не ревную. Конечно нет. Просто… неприятно смотреть, как он позволяет этому цирку происходить. Противно, что это для него так легко. Я громко втянула воздух, откусила подгоревший зефир и позволила девчонкам втянуть меня в их шутки и разговоры. Только бы не зацикливаться. Только бы не признать даже себе, что это задело. Вечер постепенно выдыхался. Костёр догорал, гитара звучала всё реже, голоса становились сиплыми, смех вялым. Народ понемногу расходился по общежитиям: кто вдвоём, кто шумной кучей, а кто — еле волоча ноги. Мы с Дией и Агнией тоже решили сворачиваться. Агния на прощание легко махнула рукой и скрылась в темноте с кем-то из своей компании, а мы с Дией двинулись к кампусу. Дорога обратно прошла почти в молчании. Дия всё время зевала и жаловалась, что завтра будет умирать на первой паре. Я лишь кивала, слушая её вполуха. В голове всё ещё крутились обрывки нашей перепалки с Аменом, его ухмылка, взгляд из-за костра… Я злилась на себя за то, что думаю об этом. Когда мы добрались до комнаты, Дия почти сразу рухнула в кровать, едва скинув кеды. Через пару минут она уже тихо посапывала. А я нет. Лежала в темноте, ворочалась. Вспоминала, как пламя освещало его лицо, как легко он уходил, будто знал: всё равно останется в мыслях. Телефон лежал рядом. Мельком глянула — пусто. Ни одного сообщения. Сегодня он не написал. Даже не ленивое «как ты?». Пустота. В груди неприятно кольнуло: вдруг это из-за того фото? Из-за нелепых трусов с мордочкой лисы? Господи, я ведь выглядела как ребёнок, а не как… девушка. Может, он увидел это и просто решил: «Скучно. Неинтересно». Я зажмурилась, перевернулась на бок. Но тишина только усиливала это ощущение. В какой-то момент резко села. Потянулась к комоду, тихо, чтобы не разбудить Дию.  Пальцы дрожали, но я всё равно открыла дверцу и достала то, что прятала в самом углу: чёрные кружевные стринги. Я покупала их импульсивно, на летней распродаже, и с тех пор они лежали как секрет. Совсем не про меня. Но сегодня почему-то именно они. Натянула их, и от этого жеста внутри стало странно тепло, будто бросила вызов самой себе. Вернувшись в кровать, долго собиралась с духом. Включила экран, приложила телефон, выровняла угол. Сделала снимок. И… вспышка ударила по комнате резким белым светом. Сердце ушло куда-то в пятки. Дия шевельнулась на другой кровати, сонно перевернулась на бок. Я замерла, не дыша. Несколько секунд и снова тишина. Выдохнула. Пальцы дрожали ещё сильнее, когда я нажала «отправить». Сообщение улетело, экран застыл, а я — вместе с ним, прижимая телефон к груди. Теперь оставалось только ждать. А ждать оказалось самым мучительным.

Лисёнок умеет удивлять. А я ведь ещё не показывал, на что способен.

Я прикусила губу, пальцы сами набрали ответ: Пока что мои открытия ограничиваются твоими фотографиями.

Тогда представь, что каждое фото — это лёгкое касание, а слово — шёпот на ухо.

Я тихо усмехнулась, пытаясь скрыть дрожь.

Ты слишком уверен в себе…

Закрой глаза и представь, как мои пальцы скользят по тебе, медленно, внимательно. 

Каждый вздох — моя команда, каждое прикосновение — отклик твоего тела.

Пальцы задрожали так, что я едва могла держать телефон. Сердце билось гулко, как в ушах. Звучит очень приятно.

Можешь начать сама. Опиши, что чувствуешь.

Я замерла, не находя слов. Всё внутри горело от стеснения, язык будто прилип к нёбу. Я уставилась в экран, молчала. Через секунду пришло новое сообщение:

Ничего страшного, лисёнок. Позволь мне показать тебе, с чего всё начинается.

Пауза. Экран вспыхнул вновь — видео. Крупный план, его рука, движения размеренные, без спешки. Хриплые стоны, сдерживаемые вздохи. Слишком близко, слишком реально, словно он был здесь, рядом, и приглашал меня шагнуть за черту.

Видишь? Всё очень просто. Медленно, внимательно, чувственно… 

Слушай своё тело, доверься ему. Позволь себе почувствовать.

Я смотрела, не в силах отвести взгляд. Сердце колотилось так сильно, что казалось, слышит вся комната. Рука сама скользнула вниз, робко, словно на ощупь. Лёгкое касание, и я дёрнулась, резко втянув воздух. Новое, острое, непривычное ощущение пронзило меня. Я отдёрнула пальцы и зажмурилась. Слишком сильно. Слишком много. Но стоило взглянуть на экран и желание вернулось с новой волной.

Попробуешь?

Я прикусила губу, пальцы снова дрогнули. Что я должна делать? Ответ прилетел мгновенно:

Засунь пальцы туда, где уже мокро. Почувствуй, как ты там горишь.

Жар мгновенно поднялся выше груди.

Не бойся, не нужно быть нежной. Пробуй по-разному, чтоб понять, что реально заводит.

Я сглотнула, сердце рвалось наружу.

Не просто гладь, а надавливай, крути, массируй — заставь себя захотеть больше.

Экран вспыхнул вновь:

Чем грязнее, тем лучше. Мне нравится, когда ты не играешь в ангелочка, а даёшь волю своему телу.

Я зажмурилась и послушалась. Волна тепла накрыла так резко, что дыхание сбилось. Слова сами сорвались с пальцев: Очень хорошо…

Ты очень мокрая?

Я закусила губу, лицо вспыхнуло. Да…

Блядь…

Вибрация, входящий видеозвонок. Холодок пробежал по телу. Я судорожно оглянулась на соседку, спящую в паре шагов. Паника и желание столкнулись в одно мгновение. Быстро вставила наушник в ухо, юркнула под одеяло и застыла, не решаясь включить видео. Передо мной появился кадр: его рука, уверенные движения, и этот низкий, хриплый стон, как будто тянущийся изнутри тонкой струной. Жар мгновенно накрыл меня с головой. — Покажи, как ты ласкаешь себя, — голос был глубоким, чуть насмешливым, и это только усиливало напряжение. Я не успела осознать, что делаю. Ноги сами раздвинулись, телефон оказался над ними. Пальцы дрожали, дыхание сбивалось. Волнение и возбуждение переплелись в один клубок, разум будто отключился. Я повторяла за ним, медленно, неуверенно, но всё же делала. Из груди вырвался тихий стон, сдавленный, почти невнятный. Я тут же прикусила губу, чтобы не сорваться громче, ведь моя новоиспеченная соседка спала в паре шагов от меня. Каждое прикосновение отзывалось электрическим разрядом, удерживать себя становилось всё труднее. — Черт… какая же горячая у тебя киска, — его голос сорвался, стал грубее, хрипловатее. — Хочу услышать тебя громче. Чтобы весь твой чертов кампус знал, кто тебя заводит. Я зажала губы сильнее, сердце билось так, будто собиралось пробить грудь. Молчала, боясь сорваться, выдать себя. — Представляешь, как я сейчас вижу, как твоя киска сжимается и раскрывается для меня? — его голос почти рычал. — Я хочу, чтобы ты была мокрой только для меня. И вдруг это случилось. Что-то новое, мощное и совершенно незнакомое пронеслось по телу, словно волна, подхватившая и сжавшая всё внутри. Оргазм. Я едва успела прикусить губу, чтобы не сорваться на крик, но тело выдало меня полностью: бёдра судорожно вздрагивали, дыхание сбилось в рваные клочки, пальцы цеплялись за простыню, словно она могла удержать меня на месте. Из динамика донёсся хриплый выхрип: — Блядь… Ты чертовски горячая… Я робко приподняла взгляд к экрану. Там — его член, покрытый густой жидкостью, блестящий в тусклом свете комнаты. Он тяжело дышал, будто делился со мной этой страстью, этой сырой, обжигающей правдой момента. Внутри меня отозвалось пульсирующее эхо, огонь, который, казалось, не собирался угасать. — Спокойной ночи, лисёнок, — выдохнул он, и звонок оборвался.