Мой враг онлайн

Выходной. Я наконец позволила себе сделать то, о чём мечтала последние дни — ничего. Просто лежать на кровати, уткнувшись в телефон, без оглядки на учебники, черновики и проклятый проект. Лента листалась бесконечно: чьи-то селфи, чьи-то завтраки, коты, мемы. Всё это казалось даже приятным шумом, если не думать. Если забыть. Но мысли всё равно упрямо возвращались туда, куда не хотелось: к проекту. Вернее, к нему. К Амену. Я прямо видела, как он точно так же развалился где-нибудь у себя, лениво листает экран и считает, что раз уж я «работоспособная девочка», то сама всё сделаю. Легкое раздражение только крепло. Ну конечно, выходные, он же, наверное, тоже бездельничает. Дверь распахнулась так резко, что я чуть не выронила телефон. — Ты вообще знаешь, что такое стучать? — голос мой прозвучал холоднее, чем я рассчитывала. — А я что, отличник, чтобы по правилам ходить? — в голосе Амена скользнула ухмылка, даже не нужно было поднимать глаза, чтобы это понять. Я медленно отложила телефон и подняла взгляд. — Зачем пришёл? — Проектом займёмся, — будто само собой разумеющееся, бросил он, проходя в комнату так уверенно, словно это его территория. Я приподняла бровь. — С каких это пор тебя волнует проект? Ты же обычно занят своим искусством саботажа. — Ну так вот, исправляюсь, — Амен даже не удостоил меня взглядом, а сразу направился к кровати. Я только успела возмущённо вдохнуть, как он уже устроился на моём покрывале, раскладывая тетрадь и ноутбук так, будто пришёл сюда по праву. — Эй! — я села, уставившись на него. — У меня вообще-то выходной. — Тем лучше, — он лениво закинул руку за голову и улыбнулся краем губ. — Значит, ты без спешки введёшь меня в курс дела. — А если я откажусь? — я скрестила руки на груди. Он медленно повернул ко мне голову, взгляд скользнул по моему лицу так, что внутри кольнуло. — Тогда я найду способ заставить, — сказал он тихо, и этот намёк повис в воздухе, наглый, как и его присутствие на моей кровати. Я шумно захлопнула ноутбук. — Ну раз уж ты тут, давай уточним: кто из нас сделал большую часть проекта? Амен лениво посмотрел на меня, словно я задала вопрос про прогноз погоды. — Очевидно, я. Твои конспекты без моих правок выглядели как записки школьницы. — Записки школьницы? — я едва не зашипела. — Это называется структурированный текст. В отличие от твоих хаотичных вставок, которые больше похожи на стенограмму пьяного спора в баре. Он хмыкнул, положив ногу на ногу. — По крайней мере, у меня стиль. Твой почерк такой сухой, что им можно лечить бессонницу. Я подалась вперёд. — А твой «стиль» — это постоянные попытки показать, какой ты умный. Слишком стараешься, Амен. Выглядит дешево. Его губы дрогнули в усмешке. — По крайней мере, я не трачу полчаса на то, чтобы подобрать слово так, будто от него зависит судьба человечества. — Может, потому что у тебя словарный запас заканчивается быстрее, чем батарея на телефоне, — парировала я. Он рассмеялся, тихо, с тем самым раздражающим оттенком, от которого у меня под кожей будто мурашки бегут. Я не выдержала. Резко встала, обошла стол и широким жестом указала на дверь. — Всё. Свободен. Я устала слушать твой бред. Амен даже не шелохнулся. Лежал на моей кровати, как у себя дома, и только чуть приподнял бровь. — Ты серьёзно думаешь, что я уйду только потому, что ты так сказала? — Именно так, — процедила я, упираясь руками в бёдра. — Тогда тебе придётся быть куда убедительнее. Я всё ещё стояла у двери, сложив руки на груди, и сверлила его взглядом, но Амен даже не подумал пошевелиться. Он развалился на моей кровати, закинув одну руку за голову, другой лениво щёлкал по крышке своего ноутбука. — Ты вообще понимаешь, насколько ты наглый? — спросила я, чувствуя, как раздражение поднимается волной. — Конечно, — он даже не поднял глаз. — Это часть моего обаяния. Я скривилась. — Обаяния? Твоё «обаяние» скорее похоже на вирус — цепляется без спроса и бесит до дрожи. Амен усмехнулся и вдруг медленно оглядел мою комнату. Его взгляд скользнул по тумбочке у кровати. — Любишь читать перед сном? — он кивнул на книгу с закладкой. — Психология отношений? Как мило. Надеешься понять людей? Или себя? Я вспыхнула, но старалась не подать виду. — То, что я читаю, тебя не касается. — Ошибаешься, — он чуть наклонил голову, и в его голосе появилась тягучая насмешка. — Всё, что есть в этой комнате, касается меня. Раз уж мы теперь партнёры. — Партнёры? — я вскинула брови. — Ты это слово вообще понимаешь? Он перевёл взгляд на фотографию в рамке — маленькая я на пляже. — Милая картинка. Такая… невинная. Даже трудно поверить, что у тебя есть зубы. — У меня есть и зубы, и когти, — я шагнула ближе, чтобы выхватить рамку, но он даже не дёрнулся. — Так что лучше не проверяй. Амен чуть прищурился, уголки губ дрогнули. — Проверять — это как раз моя специализация. Я почувствовала, как в животе неприятно сжалось, но не позволила ему это увидеть. — Если ты пришёл тратить моё время на идиотские провокации, можешь сразу валить, — сказала я холодно. — А если я пришёл заниматься проектом? — он распахнул ноутбук, словно подкрепляя свои слова. Я скептически фыркнула. — С каких пор это тебя волнует? — С тех самых пор, как я понял, что ты решила устроить себе выходной, — его голос был ровным, но с поддёвкой. — Значит, кто-то должен работать за двоих. Я скрестила руки ещё крепче. — Ну уж нет. У меня сегодня отдых. Он усмехнулся, щёлкнул пальцами по клавише и погрузился в ноутбук, будто наш разговор окончен. — Ты издеваешься? — я шагнула ближе. — Нет. Работаю, — он даже не посмотрел в мою сторону. — И, если честно, твои речи отвлекают. Я замерла, не веря, что он так нагло перехватывает инициативу. Всё происходило так быстро, что у меня оставалось только одно ощущение: меня вытеснили с собственной территории. — Так и будешь стоять? — наконец произнёс он, чуть повернув голову. — Или присоединишься? Я резко подняла ноутбук и села рядом. — Хорошо, — сказала я, раскрыв его на коленях. — Только не думай, что я буду молчать, если ты снова полезешь всё переписывать. — Вот и отлично, — в его голосе прозвучала почти весёлая насмешка. — Тогда скучно не будет. Мы начали работать. Но каждый комментарий, каждая правка сопровождались подколками и уколами. Словесный бой продолжался, только теперь в тесном пространстве моей комнаты. Мы работали уже больше получаса. Сначала мне казалось, что я сейчас выгоню его к чёрту — он сидел на моей кровати так спокойно, словно это его территория, а не моя. Но постепенно ноутбук, бесконечные заметки и тексты начали отвлекать. Мы всё равно то и дело цеплялись: он переделывал мои формулировки, я с раздражением возвращала их обратно, приправляя язвительным комментарием. Амен смеялся, будто ему это всё только в удовольствие. В какой-то момент, когда я, уткнувшись в свой экран, что-то исправляла, взгляд сам собой скользнул к его рукам. Длинные пальцы уверенно стучали по клавиатуре. И тут я заметила: перстня, который был на нём вчера в библиотеке, нет. Я постаралась сделать голос максимально непринуждённым, словно вопрос возник сам собой: — А куда делось твоё модное колечко? Он чуть приподнял бровь, не отрываясь от экрана. — Убежало. Я фыркнула, но внутри кольнуло. — Смешно. Фамильная ценность? Амен наконец поднял взгляд, уголки губ едва заметно дрогнули. — Так, бижутерия. Бесполезная побрякушка. Я выдохнула, стараясь, чтобы это выглядело как равнодушие. Про себя же повторила: «Ну вот. Значит, я накрутила лишнего». Но осадок никуда не делся — наоборот, он только глубже осел где-то в груди. Мы снова уткнулись в работу. Я машинально печатала, а мысли всё равно то и дело возвращались к этому странному совпадению. И только когда подняла голову, поняла, что всё это время незаметно разглядываю его профиль — резкая линия скулы, тень ресниц, сосредоточенный взгляд. — Что? — он поймал мой взгляд, даже не повернувшись полностью. Я вздрогнула и резко вернулась к экрану. — Ничего, — слова прозвучали слишком быстро, слишком резко. И от этого только сильнее хотелось скрыться, как будто я попалась на чём-то, чего сама не собиралась выдавать. Амен вдруг щёлкнул крышкой ноутбука, отодвинул его в сторону и с ленивым видом откинулся на подушку. Потянулся, запрокинув руки за голову, и будто полностью забыл, что находится не в своей комнате. — Если тебе так хочется полежать, то у тебя есть своя кровать, — недовольно выдала я, скосив на него взгляд. Он медленно повернул голову, и по его лицу расползлась наглая ухмылка, от которой у меня моментально свело зубы. — А зачем? Здесь удобнее. Я уже хотела отрезать что-то жёсткое, когда он, как будто между делом, одним лёгким движением задел меня, и в следующий момент я оказалась на спине, прижатая к его груди. Для него это было так просто, так легко, словно я и правда ничего не весила. Сердце упало вниз. Я чувствовала, как он дышит, его вес давил на меня, лишая привычной возможности отступить. Ткань его футболки слегка тёрлась о мою кожу, запах — смесь холодного мыла и чего-то более тёмного, едва уловимого — накрыл меня с головой. Я попыталась упереться ладонями ему в плечи, но он даже не шелохнулся, только склонился ближе, и тень от его ресниц легла на моё лицо. Внутри всё рвалось в разные стороны: раздражение, страх и что-то странное, горячее, отчаянно опасное. Моё дыхание сбивалось, губы непроизвольно дрогнули, но я упрямо держала взгляд. И чем дольше он смотрел на меня сверху вниз, тем сильнее я понимала, что оказалась в игре, где у меня нет правил. Его вес надвигался, как стена. Я попыталась поднять руки, но он перехватил их и прижал к матрасу, будто это ничего не стоило. Холодная ткань простыни под ладонями, его горячие пальцы на моих запястьях — контраст от которого по коже пробежали мурашки. Он наклонился так близко, что слова прозвучали почти шёпотом, обжигая кожу: — Вечно ты пытаешься быть такой правильной… Сердце заколотилось так, что я боялась, он его услышит. Я дёрнулась, пробуя высвободиться, но хватка только сильнее сомкнулась. Моё дыхание сбивалось, смешиваясь с его — слишком близким, слишком тяжёлым. От волос пахло чем-то терпким, пряным, и этот запах прилипал ко мне, будто не собирался отпускать. Он склонился к самому уху, и голос стал ещё тише: — Хочешь правду? Скоро ты сама попросишь меня не останавливаться. У меня внутри всё сжалось в тугой узел. Гнев, паника, странное дрожащее волнение — всё разом. Я резко отвела взгляд в сторону, стараясь не показать, что дыхание сбилось, а пальцы дрожат. Он ждал, чтобы я ответила. Но я молчала, кусая губу, лишь бы не выдать, как сильно меня качает между ненавистью и чем-то гораздо более опасным. Он двигается так резко и уверенно, что я не успеваю опомниться — мои запястья оказываются подняты над головой, его пальцы легко, почти лениво, но безоговорочно сжимают их одной рукой. Попробовала дёрнуться — бесполезно. От этой мысли в груди поднимается странная смесь ярости и… чего-то ещё, от чего внутри становится жарко. Амен чуть склоняется, и другой рукой начинает движение вниз. Медленно, нарочито медленно. От ключиц к груди, задерживаясь ровно настолько, чтобы я успела ощутить каждую секунду. Дальше — по животу, туда, где дыхание уже сбивается само по себе. Касается края моего белья, останавливается. Будто не спешит, будто изучает мою реакцию, проверяет, сколько ещё я выдержу. — Боже, Эвтида, — его голос хриплый, тёплый, но в нём слишком много насмешки. — Я ведь ничего не сделал, а ты уже течешь. Я резко зажмуриваюсь. Чёрт. Сама чувствую — сердце стучит так, что, кажется, он слышит его даже сквозь мою кожу. Грудь поднимается и опускается слишком быстро, дыхание вырывается рваными кусками. Я хочу ответить, уколоть, бросить что-то резкое, но язык будто прилип к нёбу. Слова не идут. Он совсем близко, я чувствую тепло его дыхания возле щеки, улавливаю запах, сбивающий с толку. Всё моё тело словно против меня: я хочу вырваться, но мышцы будто ослабли, предательски поддаваясь его силе. Я кусаю губу, стараясь не выдать ничего, но внутри всё кричит. И всё же — ни звука. Его лицо опускается всё ниже, пока дыхание не обжигает мою шею. Кожу пробивает дрожь, будто ток разрядом проходит по позвоночнику. Я инстинктивно дёргаюсь, но он держит крепко — мои руки всё так же зажаты над головой, словно в ловушке. И вдруг он смещается, прижимается ко мне всем телом. Я ощущаю его член так отчётливо через ткань, что в груди перехватывает дыхание. И я понимаю: он даже не пытается это скрыть. Жар поднимается к лицу, но куда сильнее — внизу живота. Чёрт. Моё тело предаёт меня. Внутри всё болезненно сжимается, сворачивается тугим клубком. И тогда с моих губ срывается звук, тихий, короткий, будто чужой. Просто выдох, в котором слишком много всего сразу: растерянности, напряжения… и желания, о котором я сама боюсь думать. Я тут же кусаю губу, будто могу вернуть контроль, но его взгляд — я чувствую его, даже не открывая глаз — прожигает насквозь. Он не двигается сразу, будто наслаждается паузой, моим дыханием, тем самым звуком, который я сама не успела удержать. Его губы почти касаются уха, и вдруг хриплый шёпот прорывается в тишину: — Хорошая девочка. Слова, сказанные тоном, от которого кровь приливает к лицу. В нём слишком много власти, слишком много уверенности, что я не вырвусь. И от этого в животе снова сжимается, будто внутри меня натянули струну до предела. И тогда он начинает двигаться. Медленно, тягуче, прижимается к моей промежности своим пахом, скользя чуть вперёд и назад. Одежда между нами будто исчезает, каждое движение ощущается так остро, что дыхание сбивается. С каждой секундой его ритм становится увереннее, настойчивее. Я зажмуриваюсь, силясь оттолкнуть это нарастающее ощущение. Но тело предаёт. Смущение накатывает волной, руки дергаются, но не вырываются. Я чувствую, как щеки горят, а внутри всё сильнее расползается то самое запретное тепло. Протест всё ещё есть — разум шепчет «остановись», но сердце бьётся так, будто готово выпрыгнуть, а сопротивление тает с каждым его движением. Я уже не понимаю, где кончаются его движения и начинаются мои. Всё сплетается в один безумный ритм, и каждый толчок прожигает меня изнутри. Воздуха не хватает, сердце будто рвётся наружу, а тело само выталкивает из меня стон за стоном, несмотря на то что я стараюсь их сдерживать. И в какой-то миг всё срывается. Меня захлёстывает горячая волна, такая сильная, что я цепляюсь за него ногтями, вжимаясь в его грудь, теряя связь с реальностью. Он тоже напрягается, дыхание срывается у меня у виска, и я понимаю — мы падаем в этот хаос вместе. Почти одновременно, как будто это было неизбежно. На несколько секунд всё замирает. Только тишина и гул в ушах, и наши тела, ещё дрожащие от накатившей волны. Я лежу неподвижно, пытаясь осознать, что только что произошло, и впервые позволяю себе просто наслаждаться этим странным, запретным моментом. Резкий звук пронзает комнату. Его телефон. Он нехотя тянется, поднимается, и я чувствую пустоту там, где секунду назад была его тяжесть. Он подносит телефон к уху, и его голос становится резким, сдержанным. — Да, Триш, помню. Я уже иду. Эти слова отрезвляют сильнее любого душа. Он даже не смотрел на меня, когда вставал. Движения быстрые, отточенные, схватил телефон и ноутбук. Ни слова, ни намёка, что секунду назад мы будто разорвали воздух пополам. Просто собрался и пошёл к двери, как будто я была частью фона. Щёлкнула ручка, и тут же — столкновение. На пороге появилась Дия. Она замерла на секунду, глядя на Амена снизу вверх. Он, как ни в чём не бывало, чуть кивнул и вышел мимо неё. Даже не задержался. Дия же перевела взгляд на меня — приподнятая бровь, ухмылка без слов, но с таким количеством вопросов, что я почувствовала, как к щекам приливает жар. Я по-прежнему лежала на кровати, волосы растрёпаны, дыхание ещё не до конца ровное. — Даже не буду спрашивать, — сказала она, входя и прикрывая дверь. — Ты в порядке? Я задержала дыхание, села и наконец выдохнула: — Я не знаю. Дия склонила голову, словно собиралась что-то добавить, но передумала. Она только фыркнула, запрыгнула на свою кровать и включила телефон, оставив меня наедине с собственными мыслями. А я сидела, глядя в одну точку, и впервые не знала, чего во мне больше — злости, желания или пустоты. Всё перемешалось в такой узел, что я даже боюсь дотронуться до него мыслями.