Мой враг онлайн

Я старалась держать лицо — спокойное, собранное, будто приехала на очередное мероприятие факультета, но внутри всё бурлило так, что казалось, если кто-то в зале просто посмотрит на меня слишком пристально, он сразу заметит этот хаос. Мы с Агнией и Дией вошли в зал вместе. Музыка играла негромко, лишь оттеняя шелест платьев и приглушённые голоса. Повсюду маски, смех, светящиеся гирлянды под высоким потолком. Всё красиво, всё идеально… и всё это давило на меня. Я не могла остановить себя: взгляд всё время скользил по лицам, по фигурам в костюмах. Высокий парень в чёрном? Или тот в маске с золотыми перьями? А может, этот, что смеётся рядом с бокалом шампанского? Мысли скакали, не давая сосредоточиться. А вдруг он уже здесь? Прямо сейчас смотрит на меня из толпы, узнал с первой секунды — а я даже не смогу его распознать? Сердце билось слишком громко. Ливий возник почти из воздуха, уверенный, собранный, с той самой лёгкой улыбкой, когда человек знает, что сейчас получит желаемое. Боже, а вдруг это он? — Добрый вечер, — он кивнул Агнии и Дии, а мне протянул ладонь. — Пойдём. Танец просит тебя. — Это приглашение или приказ? — вскинула бровь. — Честный обмен, — усмехнулся. — Ты мне танец, я тебе компанию. Я закатила глаза, но ладонь всё равно вложила. Он не спрашивал, просто мягко, но настойчиво увёл на середину зала. Как только мы встали в позицию, оркестр сменил мелодию: тянущее, драматичное танго, будто специально под него. Ливий положил ладонь мне на лопатку — не грубо, но уверенно — и повёл. — Ты снова исчезала, — сказал он вполголоса, наклоняясь так близко, что тёплое дыхание задело скулу. — После той вечеринки я думал, ты хотя бы дашь шанс извиниться за… несвоевременность. — За «несвоевременность» обычно извиняются раньше, чем снова лезут в личное пространство, — я чуть сильнее упёрлась кончиками пальцев в его плечо. — Но за попытку — пять баллов. Он хмыкнул и закрутил меня под музыку, линию шагов держал чётко: вперёд — пауза — в сторону, корпусом фиксирует траекторию, ладонью задаёт темп. Ведёт жёстко, но красиво. Вокруг нас образовался круг из любопытных — зрители танго всегда жадны до чужого напряжения. — Значит, избегала, — констатировал он. — И всё же пришла. — На бал пришла, да, — я поймала собственное отражение в лакированном полу и тут же потеряла — взгляд снова ушёл в зал, по маскам, по плечам и силуэтам. — На разговоры — нет. — С кем ты так усердно играешь в «найди меня»? — голос у него был ровный, но я почувствовала, как губы у него едва тронула улыбка. — Музыку считаю, — отрезала я. — Такт. — Хорошая попытка, — он притянул чуть ближе, и на «ганчо» мы синхронно замерли, щекой почти касаясь. — Но глаза у тебя выдают. — Самоуверенность — не диагноз? — я снова отступила в «очо», позволив ему провести меня вдоль линии танца. — Хотя тебе бы пошёл белый халат. Символично. — Могу надеть, — усмехнулся. — Но позже. Скажи лучше, почему ты исчезла после того… поцелуя? Я выдержала паузу, взглядом зацепившись за мужчину в тёмной маске у колонны. Рост похож. Плечи — тоже. Он будто почувствовал мой взгляд и отвернулся. Сердце сжалось — «а вдруг». Я вернулась глазами к Ливию. — Потому что у некоторых людей есть кнопка «стоп». Удивительно, знаю. — Принято, — он не стал спорить. — Я умею признавать ошибки. И исправлять. Я хмыкнула: — И сейчас ты их исправляешь? На переполненном танцполе, где половина зала делает ставки, у кого туфли слетят первые? — Исправляю то, что могу, — он мягко повёл меня, и мы проскользнули вдоль зрителей, как по натянутой струне. — Например, твоё настроение. — Это амбициозно, — пробормотала я. — Почему ты избегала меня после вечеринки? — вернулся он к вопросу, не меняя ритм. — Я не монстр, Эва. — Никто не думает, что ты монстр, — я пожала плечами и снова глянула в толпу. Маски. Блёстки. Чёрный костюм у дальнего выхода. Спина. Широкие плечи. Я проглотила воздух и вернула внимание танцу. — Просто… я не люблю, когда за меня решают. — А я не люблю, когда меня игнорируют, — сказал он спокойно. — Но мы же нашли компромисс: ты пришла, а я — не целую тебя без спроса. — Чудеса, — я фыркнула. — Мир действительно меняется. Он наклонился ближе: — И всё-таки… кого ты ищешь? — Считаю такт, — взгляд снова соскользнул поверх его плеча в зал. И он это заметил. — Давай сыграем честно, — Ливий поймал мой взгляд, зафиксировал. — Я веду — ты смотришь на меня. Хотя бы этот танец. Я коротко кивнула. Он повёл, а я пошла. Чисто технически мы двигались идеально: его шаг — мой отклик, его корпус — моя линия. Но внутри у меня всё равно было чувство, будто за мной наблюдают. От этого зудела кожа под маской, ладонь вспотела, и я недовольно сжала пальцы. — Ты вся как натянутая струна, — почти шёпотом сказал Ливий, не теряя ритм. — Это красиво, но опасно. Так струны лопаются. — Зато громко, — отрезала я. — Эффектно. — Эффектно — это точно про тебя, — он усмехнулся, пропуская мою ногу между своих. Вокруг кто-то восхищённо охнул. — Видишь? Когда перестаёшь удирать взглядом, мы выглядим сильнее. — Ты просто нарцисс, — сказала я без злобы. — Тебе нравится, когда тобой любуются. — А тебе — когда за тобой гоняются, — парировал он мягко. — И всё же… если он здесь, он тебя уже нашёл. На секунду дыхание сбилось. Я резко посмотрела ему в глаза: — Почему ты так решил? — Потому что если бы ты была моей тайной, я бы не отводил глаз ни на миг, — ответил он, не моргнув. — А теперь — танцуй. И перестань воевать с музыкой. Я шумно выдохнула, позволив себе одну роскошь — закрыть глаза на четыре счёта. И правда: когда не выискиваешь лица, слышно, как пол скользит, как ткань платья шуршит о колени, как ладонь на лопатке даёт точный, уверенный импульс. Я открыла глаза и впервые за вечер не стала искать никого в толпе. — Так лучше, — сказал Ливий. — Нам обоим. — Не привыкай, — буркнула я. Я ещё не успела толком закончить фразу, как оркестр резко сменил акцент. Танго любит сюрпризы. И по правилам — обмен партнёрами: в тот момент, когда я уже почти разворачивалась от Ливия, почувствовала, как чья-то ладонь железно легла мне на талию. Не мягко. Властно. Я замерла, подняла глаза… и встретилась с чёрным взглядом. Амен. — Давно не виделись, — его голос звучал почти шёпотом, но в нём было больше, чем в крике. — Вот уж счастье, — отозвалась я сквозь зубы. Он усмехнулся и повёл вперёд. Его шаги были другими: резкие, уверенные, будто танец — это война, а я — трофей, который он ни за что не выпустит. Расстояние между нами сократилось до предела — грудь к груди, дыхание обжигает, и никакая музыка уже не спасает от того, как близко он держит. Я пыталась сохранять спокойствие, но сердце стучало так, что я боялась, он услышит. — Расслабься, — сказал он тихо, ведя меня в резкий поворот. — Я не кусаю. — Зато давишь, — бросила я, стараясь вырвать взгляд из его, но тщетно. Он усмехнулся чуть шире. Я снова попыталась выхватить лица в толпе между па — привычка уже, нужда. Кто-то там должен быть, кто-то, кого я ищу. Амен заметил, конечно. — Ищешь кого-то? — лениво спросил, словно между делом. — Тебя это не касается, — я резко отвернула голову. — Всё, что касается тебя, касается меня, — парировал он мгновенно, будто ждал этой реплики. — Самоуверенный. — Настойчивый, — поправил он, прижимая меня ближе. Каждое слово как шаг в танце: чётко, остро, с хлёстким акцентом. И ни один из нас не позволял другому сбиться. Вдруг он резко наклонил меня назад. Мир качнулся, зал взорвался аплодисментами, но я их почти не слышала, потому что его лицо оказалось в опасной близости. До моих губ — одно неверное движение. — Танцы с другими тебе не идут, — сказал он тихо, почти касаясь губами мочки моего уха. Колени предательски дрогнули. Я вцепилась в его плечо сильнее, чем следовало, чтобы не показать, как меня качнуло изнутри. Музыка стихла, тянулась последняя нота. Он плавно поднял меня из наклона, но взгляда не отвёл. Зал хлопал, но для меня всё сузилось до одного жеста: Амен медленно, нарочито медленно, взял мою руку и коснулся её губами. Не лёгкий намёк, а намеренный, обжигающе долгий поцелуй, как проверка. Я стояла сбитая с толку: разум кричал «осторожно, это ловушка», а тело будто не слышало, кровь стучала слишком громко, дыхание сбивалось, и я ненавидела себя за то, что не отдёрнула руку сразу. — Всё ещё думаешь, что танго — это просто шаги? — его глаза смотрели прямо в мои. Я не ответила. Потому что знала, что любое слово сейчас будет звучать слабее, чем молчание. Я выскользнула в прохладу, будто вырвалась из чьих-то крепких объятий. Ночной воздух был свежим, почти колючим, и лёгкая дрожь пробежала по коже. Я жадно втянула в себя этот холод, надеясь, что он остудит бешеный ритм сердца. Не помогало. Тишина и только приглушённые звуки бала за спиной. Я сделала пару шагов по гравию, обхватила себя руками, когда вдруг услышала мягкие, но уверенные шаги позади. Я знала эти шаги. Слишком узнаваемый ритм. И прежде чем я успела развернуться, мужская рука легко коснулась моей — снизу вверх, по внутренней стороне, так медленно, что у меня по коже пошли мурашки. Я замерла, не оборачиваясь, хотя сердце уже сжалось в предчувствии. Взгляд сам упал вниз. На пальце той самой руки блеснул перстень. Тот самый. С фотографии. Перстень, который я уже видела. Перстень, который был не на том, кого я воображала… Моё дыхание перехватило. Внутри всё стало слишком тихо, как перед ударом грома. Пальцы коснулись моего подбородка, настойчиво, но медленно, вынуждая повернуться. Я подчинилась. Передо мной стоял он. Глаза, в которых плескалось слишком много — и насмешка, и знание, и что-то, от чего я сама не могла отвести взгляд. Его губы тронула кривоватая усмешка, и он произнёс тихо, почти ласково: — Кого-то ждёшь, лисёнок?