Мой враг онлайн

Утро было странно тихим, будто само здание решило дать мне передышку после вчерашней ночи. Я сидела за столом напротив окна, ноутбук светился холодным экраном, а рядом на подоконнике остывал чай, так и не дождавшийся, чтобы его допили.  Пальцы бегали по клавишам, правки по проекту давались легко, почти механически, но голова всё время возвращалась к тому, что случилось. Волнение уже не трясло меня, но оставило осадок, как слабое эхо, которое не уходит, даже если музыку давно выключили. Щёлк. Я вздрогнула. Что-то ударилось о стекло. Камешек? Показалось, наверное. Щёлк. Второй. Чуть громче, настойчивее. Я нахмурилась, оторвалась от экрана и встала. Подошла к окну и, чуть приоткрыв штору, выглянула вниз и застыла. Там, во дворе, стоял он. Амен. На велосипеде, будто ничего особенного не происходило, а рядом — ещё один, явно приготовленный для меня. Поза расслабленная: одна рука на руле, другая в кармане. Но глаза… эти глаза подняты прямо на меня. Прицельные, спокойные и чертовски уверенные. Удивление пронзило меня остро, но тут же смешалось с облегчением, будто я сама не знала, ждала его или боялась увидеть. Я приподняла раму окна, и прохладный утренний воздух тут же ворвался в комнату. Наклонилась, выглядывая вниз, и, стараясь держать голос ровным, спросила: — Что это значит? Амен лениво поднял голову, усмешка легла на губы. — Спускайся. Я закрыла окно и машинально развернулась к зеркалу. Зачем? Ну да, глупо, но я всё равно сделала пару шагов, посмотрела на себя в зеркало. Лёгкая взъерошенность после утреннего сидения за ноутбуком, волосы сбились… Я провела ладонью по прядям, пригладила их, подтянула свитер на плечах, и вдруг поймала себя на том, что сердце бьётся быстрее. Не так, как вчера… не паника, не страх. Совсем другое, приятное, тянущее в груди предвкушение. — Ну и что ты творишь, Эва, — пробормотала я себе под нос, но уже шагала к двери. Спускалась вниз почти бегом, каждый шаг отдавался эхом в груди. Когда я вышла из общежития, Амен стоял у обочины, небрежно облокотившись о свой велосипед. Второй он держал за руль, словно заранее знал, что я не откажусь. — Сюрприз, — сказал он коротко и протянул мне велосипед. Я приподняла бровь, обхватывая руль. — Ты вообще уверен, что я умею кататься? — Нет, — его уголок губ дрогнул, — но проверять будет забавно. — Великолепный план, — фыркнула я. — Если упаду, то это будет на твоей совести. — Тогда придётся ловить тебя, — он сделал шаг ближе, наклонившись так, что я уловила запах его парфюма. Я покачала головой, но внутри невольно мелькнуло что-то тёплое. Совсем не похоже на нашу обычную язвительность. Сначала было неловко: педали под ногами, холодный металл руля, и ощущение, что я не садилась на велосипед вечность, но стоило выехать с аллеи кампуса на просторную дорогу, как всё стало проще. Амен ехал рядом, иногда слегка обгонял, нарочно бросая через плечо: — Ну давай, не сдавай позиции! — Это не гонка, — крикнула я в ответ, но всё равно ускорилась. Он пару раз пересекал дорогу прямо передо мной, вынуждая сбавлять скорость, и каждый раз ухмылялся, будто специально дразнил. Я в ответ смеялась, звонко, неожиданно для себя. Ветер свистел в ушах, и это было похоже на какое-то детское освобождение, словно вместе с педалями я раскручивала внутри себя лёгкость. Мы катили всё дальше, мимо деревьев, мимо редких прохожих, и между смехом и подначками чувствовалась странная гармония, будто впервые за долгое время не нужно было защищаться. Тропинка незаметно вывела нас к поляне, такой, будто её нарочно приберегли для открыток: солнце просачивалось сквозь верхушки сосен, трава была мягкой, и ни души вокруг. Я остановилась, переводя дыхание, а Амен, не тратя ни секунды, снял с велосипеда корзинку. Я только тогда заметила — из неё торчал уголок пледа и что-то круглое, явно фрукты. Он поставил её на траву, спокойно разложил плед, словно делал это не впервые, и кивком пригласил меня присесть. Сам выложил ягоды, пару круассанов, маленькую бутылку сока и кусок сыра, будто мы не из общежития выехали, а собирались на романтический пикник из фильмов. Я прищурилась, располагаясь на пледе, и усмехнулась: — Ты что, всегда так подготовлен? Он взглянул на меня, и в уголках губ мелькнула тень улыбки. — Нет. Обычно ещё свечи беру, но подумал, утром будет перебор. — Может, ещё скрипача за кустами держишь? — Не угадала, — Амен вытянулся рядом, подперев подбородок рукой. — Скрипача не нашёл, зато ягоды сочные. Он взял малину и положил себе на ладонь, демонстративно разглядывая её. — Ну? — я приподняла бровь. — Ты их показывать собрался или есть? — Я умею совмещать. Прежде чем я успела сообразить, он протянул ягоду ко мне. Я уже потянулась рукой, но он легко перехватил мой жест: — Нет. Так слишком просто. — Издеваешься? — Я всегда издеваюсь, — он подался ближе, и между нами осталась всего пара сантиметров. — Но тебе ведь это нравится. Я попыталась закатить глаза, но, когда он коснулся малиною моих губ, сердце сбилось с ритма. Палец задержался чуть дольше, чем следовало, и мой язык невольно коснулся кожи, вместе с ягодой. Воздух стал гуще, и я не знала, что выдает меня сильнее: то, что я сглотнула слишком резко, или то, что дыхание сбилось и перешло в короткие, горячие вдохи. Амен усмехнулся едва заметно, глядя прямо в меня. — Вот так, совсем другое дело. — Всего лишь ягода. Он склонился ближе и, не давая мне отшатнуться, легко коснулся губами моих губ, коротко, дразняще, будто проверяя. И отстранился со спокойным видом, словно это был пустяк, тогда как я едва не забыла, как дышать. — Расскажи, какое у тебя было детство, — сказал он как-то между делом, будто речь шла не о самом личном. Я фыркнула. — Может, лучше обсудим, чей велосипед круче? — Это я и так знаю, — его уголок губ чуть дрогнул. — Давай, расскажи мне. — Что ж, — я пожала плечами, взяла в руки ягоду, чтобы занять паузу. — Моё детство вряд ли будет похоже на твоё, так что не уверена, что ты вообще хочешь это слышать. — Именно поэтому хочу, — перебил он спокойно. — Потому что оно другое. Я посмотрела на него прищуром. — У тебя наверняка всё было с размахом: дома, поездки, куча людей вокруг. У меня… ну… проще. Частые переезды из одной квартиры в другую, мама постоянно работала, отец… — я резко замолчала, понимая, что сказала лишнее. — Можешь не продолжать, если не хочешь, — тихо сказал он, глядя прямо в меня.  Я напряглась, чувствуя, как в груди всё сжимается. — Зачем это всё? — Я просто хочу знать тебя настоящую, а не ту, что прячется за острыми шуточками. Я попыталась улыбнуться, но вышло натянуто. — Может, я и сама не знаю, какая «настоящая». Он усмехнулся. — А я бы хотел узнать. Я как раз собиралась придумать какой-нибудь колкий ответ на его последнюю реплику, когда из-за кустов донёсся шум. Голоса, смех, и вот на поляну вышли трое. Я узнала Ливия сразу, с его фирменной улыбочкой, будто он только что сошёл с рекламы. — Ого, — протянул он, взгляд скользнул по пледу, корзине и, конечно, по мне. — Не ожидал увидеть тебя в таком… романтичном амплуа, Амен. Я мгновенно напряглась, будто меня застукали за чем-то запретным, хотелось свернуться в клубок и спрятаться. Амен же даже не повёл бровью, лишь неспешно отломил кусок круассана, посмотрел на Ливия спокойно, почти лениво. — Мы заняты, — сказал он, как будто ставил точку. Ливий ухмыльнулся, переглянулся с друзьями, но, видимо, решил, что нарываться не стоит. — Что ж… не будем мешать. Наслаждайтесь. Когда их голоса стихли вдалеке, я выдохнула и уставилась в корзину, лишь бы не встречаться взглядом с Аменом. Он же, наоборот, чуть подался ближе. Его колено коснулось моего, лёгкое, невинное касание, но внутри всё дёрнулось. — Хочешь, покажу тебе одно место? — тихо сказал он. — Тут недалеко, старый мост, почти заброшенный. И берег, где никого нет. — Это обязательно сейчас? — Именно сейчас. Мы свернули с тропинки, и земля пошла вниз, к оврагу. Я на секунду замялась — склон был неровный, земля осыпалась под ногами. Амен, будто ждал этого, протянул руку. — Давай, — коротко сказал он. Я взялась, но вместо того чтобы просто подтянуть меня, он уверенно обхватил за талию и почти прижал к себе. — Я не фарфоровая, — пробормотала я, чувствуя, как жар расползается по коже. Я вскинула взгляд, но он лишь усмехнулся и помог шагнуть на ровную землю, как ни в чём не бывало. Мы шли дальше, тропинка петляла между деревьями, воздух был свежий, пахло сосной и прелой травой. Амен шёл чуть впереди, потом остановился, глянул на меня через плечо: — Иногда приезжаю сюда один, — голос у него был тише обычного, без привычной бравады. — Чтобы подумать. — Подумать? — я опёрлась на упавшее дерево, скрестив руки. — Ты? Ты же всё время выглядишь так, будто у тебя и так есть готовый ответ на всё. Он чуть усмехнулся, но глаза оставались серьёзными. — Готовые ответы — это для других, а когда хочешь разобраться в себе, лучше тишины ничего не работает. Мы вышли к узкому деревянному мосту, наполовину скрытому кустами, который выглядел так, будто ещё пара дождливых сезонов, и его унесёт рекой. Мы остановились, тишина леса казалась гуще, чем воздух. Амен присел на перила, вытянул ноги, и вдруг заговорил, даже спокойнее, чем обычно. — Знаешь, почему я так на тебя наседал в начале? — он повернул голову, глядя прямо, без своей вечной усмешки. Я фыркнула.  — Может, потому что у тебя характер такой — всех вокруг цеплять? Он качнул головой.  — Частично, но было и другое. Я хотел поступить сюда сам, без денег отца, без его связей. Хотел доказать, что чего-то стою. Я нахмурилась.  — И? — И, — он усмехнулся коротко, безрадостно, — ты заняла последнее бюджетное место. — Так что… — Так что, видимо, не стою, — он пожал плечами. — Впервые за долгое время я подумал, что могу обойтись без него, но в итоге опять оказался должен. Я присела рядом, подогнув колени. — Ты же всё равно здесь. Значит, цель достигнута. — Нет, — его голос стал глубже. — Пока я опираюсь на его деньги — я в его тени, а я не хочу быть ничьей тенью, тем более его. Он замолчал, глядя куда-то в воду под мостом. Несколько секунд мы сидели в этой тишине, и только ветер играл в кронах деревьев. — Знаешь, — он вдруг хмыкнул, но глаза оставались серьёзными, — отец скоро женится. Я удивлённо повернулась.  — Женится? — Угу, — он кивнул, глядя куда-то мимо меня. — Смешно, да? В его-то возрасте. А я всё ещё чувствую себя пацаном, которому приходится доказывать, что он вообще что-то из себя представляет. Я сжала пальцы, не зная, что ответить. Впервые за всё время он звучал не как человек, который контролирует ситуацию, а как тот, кто просто устал от неё. Вопрос о матери вырвался у меня прежде, чем я успела его обдумать: — А твоя мама?.. — я запнулась, чувствуя, что, может, лезу не туда. Он чуть повернул голову, но ответить не успел — в кармане громко зазвонил телефон. Амен сразу потянулся, даже не взглянув на экран, поднёс к уху. — Да, — коротко сказал он. Секунда тишины. Я видела только его профиль: челюсть медленно напряглась, словно он проглотил что-то горькое. Потом пальцы на корпусе телефона побелели так, что костяшки выступили резко и бледно, будто он сжимал не пластик, а чью-то глотку. — Я понял, — голос упал до ледяного шёпота. — Сейчас буду. Он убрал телефон в карман одним движением, слишком резким для того Амена, который ещё недавно назад кормил меня малиной с ладони. Глаза стали пустыми, будто кто-то выключил внутри свет. Ни тени улыбки, ни привычного прищура, только холодная, собранная маска. — Что-то не так? — я спросила тихо, чувствуя, как воздух между нами вдруг натянулся. — Не бери в голову. Собирайся. Я поднялась, чувствуя, как в груди нарастает холодное ощущение, то ли тревога, то ли досада. Я смотрела, как напряжённо двигаются его плечи, и впервые за весь день не знала, что сказать. Дорога обратно была странно тихой. Ветер бил в лицо, солнце уже клонилось к горизонту, но между нами ни звука. Ни его привычных подколок, ни взгляда через плечо, только ровный ритм колёс и холодное чувство, что за последние полчаса всё как-то… переломилось. Когда мы подъехали к корпусу, Амен резко затормозил, так, что переднее колесо дёрнулось. Достал телефон одной рукой, глянул на экран и пальцы сжались так, что я услышала тихий треск пластика. Он не ответил, просто удерживал кнопку выключения, пока экран не погас окончательно, и сунул телефон обратно в карман с такой силой, будто хотел раздавить его о бедро. Я спрыгнула с велосипеда чуть позже, ещё не понимая, как себя вести. Только после этого он повернулся ко мне, приблизился, наклонился и легко коснулся губами моего лба. Сухо, почти по-официальному. — Спасибо за день. Я подняла глаза, пытаясь поймать хоть тень объяснения. — Точно всё в порядке? Он замер на секунду, как будто решал, стоит ли вообще отвечать, потом коротко кивнул. — Дела семейные. Не бери в голову. И всё. Запрыгнул на велосипед и уехал. Я осталась стоять у ступеней, держа ладонь там, где ещё ощущалось его прикосновение, лёгкое, но почему-то холодное. Толкнула дверь плечом, уже чувствуя усталость во всём теле. День будто вымотал меня до нитки. Хотелось только снять одежду, заварить чай и провалиться в тишину, но стоило шагнуть внутрь, как внутри что-то странно кольнуло. Моя сторона комнаты выглядела… не так. Плед сброшен с кровати, ящик стола приоткрыт, косметичка перевёрнута. С первого взгляда не катастрофа, но явно кто-то здесь лазил. — Дия, — выдохнула я, закатив глаза. — Ну конечно. В голове автоматически мелькнула раздражённая мысль: неужели нельзя было просто спросить, где та чёрная майка, что она просила одолжить, а не устраивать археологические раскопки в моём шкафу? Я прошла пару шагов, собираясь на ходу привести всё в порядок, но взгляд случайно зацепился за зеркало, и в тот же миг воздух вылетел из лёгких. На отражении — размашисто, неровно, будто с силой выведено красной помадой: ШЛЮХА