Частичка прошлого

Джон Дейви Харрис — единственный в своем роде гений с прогрессивными идеями, невероятной харизмой и божественной красотой. По крайней мере, он считал себя таковым. И, как и подобает знаменитому человеку, на него устремляется огромное количество глаз. Хоть в Хэнфорте его принимают почти как за бога, любой неверный шаг, и Джону придется ночевать в каком-нибудь отсталом мирке. ‎ ‎— Пока никто не знает о причине моих бессоных ночей, все должно быть в порядке, — успокаивает в мыслях себя JDH, гладя плюшевого слона за ухом. Он опять светился в новостях, после очередной своей разработки. Огромная куча людей собралась в этом здании только для того, чтобы обслужить великого и неповторимого Харриса. А это значило, что этот самый "великий" должен держаться достойно. ‎ ‎— Серьезно, если в следующий раз здесь не будет слона, я возьму эту индустрию в свои руки, и ваша компания обанкротится, — объяснял свой план мести абсолютно спокойным голосом Джон. Директор компании, ранее полировавший обувь ученого, заметно вздрогнул. ‎ ‎— Прекрати, — звук пришелся на правое ухо гения, заставив того оцепенеть. И вот вроде JDH уже привык к голосу слишком похожему на собственный, но нет. Книги про адаптивность человека явно врали! Чем чаще он слышал "его", тем некомфортнее и жутче становилось. ‎ ‎Несмотря на то, сколько раз Джон пытался "наладить" контакт со своей звуковой галюцинацией, та — или скорее тот — появлялась только в подобные моменты! В моменты, когда учёный кого-то отчитывал, и он попросит заметить, что делалось это только по нужде. Сколько раз объяснялось про слона, а они все никак не возьмут в толк, как об стенку горох! ‎ ‎— Принесите мне клубничный молочный коктейль и уйдите, — ранее ехидно отчитывавший сотрудников Джон явно помрачнел, от чего все в помещении постарались быстрее выполнить его приказ. И теперь в пустой комнате, Джон крутился в офисном кресле, медленно попивая из трубочки заказной напиток. ‎ ‎— Ну и чего ты теперь молчишь, — шепотом произнес парень. Если честно, вся эта ситуация с его психическим здоровьем его явно выбешивала. Все же было прекрасно! Его новейшее чудо (но тут скорее его гениальность), автоматоны, вышло на ура. И вот бизнес идет в гору, но тут появляется это нечто. ‎ ‎— Я презираю тебя, — процедил сквозь зубы Джон. Правда пожалел он об этих словах сразу же. "Серьезно, Джон", —  послышались обидчивые вздохи голоса. JDH впервые услышал, как "оно" говорит что-то, кроме "остановись" и "прекрати". ‎ ‎— Ха-ха, походу моя галлюцинация выходит на другой уровень, — нервно посмеялся Харрис. Очередной звоночек, напоминающий о том, что гению стоит записаться к специалисту. Парень допил свой коктель и, с грохотом поставив его на стол, решил капитулироваться из этого здания. ‎ ‎[ Найди-ка мне номерок хорошего психолога. Без лишних вопросов и шумихи.] ‎ ‎И вот уже дома Джон, сидя на кухне, держит в руках открытый чат с номером терапевта. Холодный лаковый деревянный стол совсем не греет, минималистичный дизайн комнаты напрягает, и ему кажется, что что-то не так. Слишком тихо, слишком много воздуха. Это слишком. ‎ ‎— Ха-а, почему я так внезапно дал слабину?... Очевидно, что эта чертова галлюцинация на меня плохо влияет, — запрокинув голову, начал монолог гений. Массируя виски, он пытался избавиться от лишних мыслей, а когда это не дало результатов решил действовать по-другому. ‎ ‎— Так-то лучше. — успокоился Джон, встав на руки. Ученый закрыл глаза, и начал обдумывать свои планы. И вот вроде на душе утихла буря, а разум чист, но "А ты не изменился" от галлюцинации вновь выбило из колеи. — Да когда же ты заткнешься? ‎ ‎Парень встал с рук, бормоча себе под нос: "Я так больше не могу". Весь оставшийся день Джон Дейви Харрис был занят автоматонами. Что-что, а заниматься чем-то намного спокойнее, чем разговаривать с "ним". Хотя одна из теорий гения, гласившая, что галлюцинация произошла от переработок, заставила усомниться того в правильности своих действий. ‎ ‎— Плевать, не критично, займусь этим дерьмом потом, — почти засыпая, говорил Харрис. Он долго ворочался в кровати, пытаясь найти удобную позу для сна, только позже пожалел, что вообще заснул. ‎ ‎Ученый впервые видел настолько яркий сон. Зеленые острова парили в небе, связанные мостами. Несколько домов, большое дерево, грядки и замок. Пленительнее всех, конечно, оказался последний. Большое строение из белого кирпича явно выделялось на фоне остальных построек. Что-то тянуло туда, звало, что-то далекое и давно забытое. ‎ ‎— Да уж, похоже меня очень вымотал день, раз я вижу сон. — Джон неспешно проходил через каменный мост к замку, проходясь левой рукой по его ограждению. Он заметил, что, подходя ближе к зданию, небо темнело. Теперь уже фиолетовые небеса очень даже напрягали гения. — Неужели кошмар? ‎ ‎Что-то мелькнуло перед глазами ученого, а когда он моргнул, у входа в замок появился силуэт. Там стоял человек — а человек ли —, вызывая своим существованием дикую головную боль для хозяина сна. И вот вроде Джон видит, как тот выглядит, глаза-то у него на месте, но мозг отказывается обрабатывать картинку. Будто ему не положено знать, кто он такой. ‎ ‎— Ты не помнишь? — маленькая фраза, которая дает понять, что перед Джоном его "слуховая" галлюцинация. Неужели разум решил придумать образ для нее, да вот только не особо получилось. Харрис хмурится то ли от головной боли, то ли от попытки проанализировать ситуацию. Будто ему перекрыли все пути к его гениальному уму, и все, что для него осталось: физические ощущения и чувства. ‎ ‎— Бе-е, даже думать о таком тошно, — Проносится в мыслях парня при упоминании чувств и потери гениальности. А силуэт все продолжает маячить перед глазами, не давая Джону взять себя в руки. Кажется он действительно что-то забыл, но что? Невозможно, что бы сам Джон Дейви Харрис имел проблемы с памятью: у него все в мозгах давно уже по полочкам разложено. ‎ ‎— Ну и? Что я такого мог забыть, моя глупая галлюцинация? — спрашивает Джон, чуть приспуская очки. Силуэт продолжает неподвижно стоять, только вот до гения наконец доходит часть "картинки". Яркий голубой клетчатый шарф почти ослепляет его на фоне "заблюренного" силуэта. Точь-в-точь как его собственный, правда цветом будет похуже. — Да что же это такое? ‎ ‎— Джон, — в ушах начинает звенеть, после того, как галлюцинация подает голос. Вокруг все плывет, а названный продолжает слышать свое имя. Словно в открытом пространстве можно создать эхо. Но это же сон — здесь все можно. ‎ ‎—Джон! — ученый практически вскакивает с кровати. Весь грязный в холодном поту он пытается отдышаться. Харрис смотрит на "вещь", которая его разбудила и успокаивается. — Солус! Ну я же говорил не тревожить меня по пустякам! Стучаться не учили? ‎ ‎О, Джон, поверь мне, я стучался и очень много. Настолько, что мне аж страшно стало за тебя, — объясняет ситуацию мужчина в шляпе. Он поглаживает свою бороду и зовет завтракать. ‎ ‎— Серьезно, я оставил его только потому, что он умеет готовить, — подумал Джон, хмурясь испорченному утру. Те слова и силуэт все никак не уходили из воспоминаний. Взможно ему все же придется сходить на сеанс. ‎ ‎Линда Вермут — так зовут психотерапевта, который теперь работает с Джоном — оказалась девушкой с сомнительными идеями. JDH никогда не думал, что будет на сеансе гипноза... Он бы и не пришел, если бы голос после того сна не стал появляться слишком часто. ‎ ‎«...Начнем. Один. Два. Три...» ‎ ‎И вот опять Джон оказывается посреди островов. Только небо теперь изначально темное. Остальное осталось неизменным... Или? ‎ ‎— Что-то не припомню, что бы в прошлый раз здесь был огромный кристал прокса, — Харрис задумался, к чему такое изменение или скорее детализация сна. — В таком случае в этот раз я смогу развидеть этот силуэт? ‎ ‎— Неужели мне опять идти до замка, чтобы с ним встретиться? — только учёный задумался об этом, как перед ним оказался силуэт собственной персоной. — О, да неужели! Спасибо за ваш визит! ‎ ‎«...» ‎ ‎— Ты на вопросы мои отвечать собираешься? Ты же явно не обычная галлюцинация. Что ты такое? — холодно и серьезно спросил Джон. Интуиция подсказывала, что тут кроется что-то важное. По крайней мере, обычный он точно бы ничего не забыл. ‎ ‎« Я L@*√$o∆×#.» ‎ ‎— О, ну спасибо, очень информативно, — гений закатил глаза, понимая, что совершенно не понял собеседника, а после проинформировал о своих действиях. — Ты не видел, но я закатил глаза. ‎ ‎«Ты всё такой же.» ‎ ‎Опять эти слова про неизменность. Как бы не хотелось признавать, они жутко пугали Харриса. Неужели есть момент жизни, которую он не помнит? Этот силуэт отголосок того прошлого? Как же неприятно чего-то не знать. ‎ ‎— Ты так и не ответил на вопрос: что ты такое, — Джон хмуриться так сильно, что аж начинает болеть голова. Или возможно это из-за псевдо галлюцинации? ‎ ‎«Найди мои очи и увидь мой путь» ‎ ‎— Серьезно? Это и есть твой ответ на вопрос? Да ты же буквально дал мне ноль информации! — Джон ругался очень сильно, потому что ненавидел не понимать. Ненавидел не помнить. ‎ ‎«Ты так же недосказывал мне. Это карма...» ‎ ‎— Черт! — пациент вскочил с постели, напугав Линду Вермут. Скрипя зубами, он стал собираться на выход, даже не взглянув на терапевта. Под конец он вымолвил лишь несколько слов. — Надеюсь, вы понимаете, что мое нахождение здесь должно сохраняться в секрете. Никто не должен знать. ‎ ‎— Да, я-, — девушка даже не успела договорить, как учёный хлопнул дверью. Она сжала кулаки, пытаясь справиться со страхом и гневом. — Я надеюсь, вы больше не придете. ‎ ‎Будто Джон мог хоть что-то понять из одной фразы. Да, конечно, он гений, каких не видал свет, но без информации прийти к выводам не сможет. А какие-то "очи" и "путь" на вопросы вообще не отвечали. Глупая галлюцинация, глупая фраза, глупая метафора. Оставалось только вынудить силуэт рассказать о большем. ‎ ‎И только стоило подумать о их дальнейшей встрече, как она совершилась. На следующее утро после терапии Джон проснулся не один. Рядом с его кроватью стоял человек, что нехило так напугало спросонья. И ученый уже собирался использовать пустоту магию, пока не увидел заблюренное лицо. До него дошло. ‎ ‎— Ха-ха, ты похоже начинаешь эволюционировать, — Джон оглядел свою уже не слуховую галлюцинацию. Шмот как у типичного подростка и каштановые волосы. Только вот лица не разглядеть. — М-да, лицо, подвергшееся «цензуре», выглядит не очень... ‎ ‎«Как ты можешь оценивать, не видя его?» ‎ ‎— Чуйка, — добавляет Джон, но на это слышит от галюцинации лишь хохот. Его рассмешила критика в сторону лица? Похоже тот был мазохистом... — Так как мне тебя назвать? Из твоего имени я услышал только первую букву... Хм-м, может Эл? ‎ ‎«Невероятная фантазия. Лучше уж просто "ты" или "эй".» ‎ ‎— Ха? Что тебя не устраивает? Скажи спасибо, что я уделил время на тебя, — ворчал Джон, но ответа не услышал. Похоже галлюцинация решила сбежать. —... А как же ответы на вопросы? Черт! ‎ ‎После того дня силуэт пропал. Обиделся что ли? Появился он лишь тогда, когда Джон отчитывал Солуса за то, что он зашел убраться в его кабинете. Жужжал над ухом со своим "Прекрати его мучать", "Ну, Джон". ‎ ‎— Серьезно? Если ты появляешься только в такое время, то я буду терроризировать Саймона двадцать четыре на семь, — угрожал Джон галлюцинации, после того, как сопроводил автоматона на выход. ‎ ‎«Ладно-ладно, я понял.» ‎ ‎— А теперь поведай же, где те "очи". Я избавлюсь от тебя после того, как найду их? — подпирая руку, говорил Джон. Галлюцинация долгое время молчала, но из виду так и не пропала. ‎ ‎«Верно... Ха-ха, действительно избавишься.» ‎ ‎Грустный смех в конце фразы не очень обрадовал Джона, но тот решил не заострять на этом внимание. Он посмотрел на лицо парня, говоря глазами продолжать отвечать. ‎ ‎«Очи в параллельной реальности.» ‎ ‎Харрис, мягко говоря, был удивлен. Не зря получается изучал "Схождение". Но точно ли галлюцинация не врала? Он так и не понял, что она из себя представляет, и галлюцинация ли это. ‎ ‎«В том то и дело, что нет. Я частичка другого человека, поэтому нам нужны его очки.» ‎ ‎— Во-первых, не читай мои мысли! — возмутился Джон. На это силуэт лишь пожал плечами. — Во-вторых, серьезно? Очи равно очки? Вот это оригинальность! И последнее... Что значит "частичка"? Разве такое возможно? ‎ ‎«... Не у меня спрашивай. Из нас двоих гений ты.» ‎ ‎— Но в данной ситуации у тебя больше информации, — ученый хлопнул свое лицо рукой, не вынося это подобие галлюцинации-частички. В свою очередь, оно стало осматривать кабинет, ища, чем бы заняться. Кроче говоря, от парня толку будет ноль. ‎ ‎Было абсолютно не весело продолжать изучение схождения. Нужно было учесть огромное количество факторов и возможность вернуться обратно к себе. Ообенно бесило, что голубой клетчатый шарф теперь преследовал его повсюду. И ладно бы просто был, но присутствие того парня слишком успокаивало. Будто место Джона — быть рядом с ним. ‎ ‎— Зачем я на это подписался? — спрашивал себя Джон, почти клевая носом в своем кабинете. Он несколько месяцев только и занимается чертовым порталом! Вся его остальная работа приостановилась, и он почти перестал выходить из дома. Уже засыпая, перед ним проскакивали разные мысли. — Иногда кажется, что было бы лучше оставить галлюцинацию и размеренно жить. Будто бы произойдет что-то страшное... ‎ ‎Гениальный Джон Дейви Харрис вновь видит сон по прихоти частицы. Парень жестом зовет его пойти за ним, а Джон и не против. Поднимаясь на дерево, он лишь думает, как бы потом проснуться и лечь на кровать. Подавая руку, размышляет о влиянии сна за столом на состояние здоровья. А потом он обращает внимание на реальность, но скорее на сон. ‎ ‎«Правда красиво?» ‎ ‎Джон готов поклясться, что почти видит улыбку на заблюренном лице частицы. От этого становится приятно на душе, будто их состояния связаны друг с другом. ‎ ‎Они сидят на крыше дома на дереве и смотрят на ночное небо, укрытое звездами. Ветер во сне, легкий и освежающий, бодрит, и кажется, что Джон раньше ощущал все это. Будто он был здесь когда-то. Когда? ‎ ‎— К чему такое торжество? — ухмыляется Джон, продолжая смотреть на небо. ‎ ‎«Хорошее воспоминание прежде чем я уйду от тебя. Ты же как раз нашел способ переместиться в ту реальность.» ‎ ‎От слов о уходе стало больно. Возможно ли, что когда-то ты ушел? Оставил позади так, что можно было увидеть лишь твою отдаляющуюся спину? ‎ ‎— Бр-р, мне кажется я схожу с ума. Иногда нужно думать поменьше, — размышляет Харрис, потом встает на руки. На такие действия частичка возмущается, говоря, что тот испортил атмосферу. — Должен признать: его компания вполне приятна. ‎ ‎А после они отправляются в другую реальность. Джон рад, что ему не пришлось гадать, как найти очки в бесконечном количестве миров и вселенных. Частица могла "почуять" другую свою часть, поэтому проблем не возникло. И вот зеленый, теплый мир и...качели? ‎ ‎— О, так вот эти очки, — с любопытством разглядывает предмет JDH. Частица возле него суетится, говоря не трогать раньше времени. — Похожи на мои, только другого цвета. ‎ ‎Джон хмурится, анализируя довольно сомнительное совпадение. Кто же эта частица, раз их атрибуты одинаковы? Ему впервые за долгое время страшно думать, потому что он вроде как представляет, кто бы это мог быть. Но как его другая версия могла быть с ним связана? От этих дум начинает болеть голова. Он вновь что-то упускает. ‎ ‎«Только не трогай их, пока я с тобой не попращаюсь.» ‎ ‎Прощайте, друзья ‎ ‎Ученый чувствует, как побаливает его сердце. На что похожи эти слова? ‎ ‎«Слушай, Джон, я не знаю, что будет дальше, но твою реакцию на очки примерно представляю... Знаю, ты такое не любишь, но, на если что, не кори себя. Ве равно мое нахождение с тобой — ошибка.» ‎ ‎— Да-да, как сентиментально, — Джону страшно от того, что будет дальше. Он знает, что L@*√$o∆×# осведомлен о его чувствах на данный момент, но все равно ведет себя так. Так, словно ему наплевать. — Сейчас уже можно избавиться от этого "голоса совести"? ‎ ‎Гений не видит, но знает, что тот состроил гримасу, от которой захочется плакать любому. Он знает, что тот улыбается, пока в его глазах слезы. Таков уж Лололошка. ‎ ‎Джон хватает очки, не думая, потому что если начнет, то никогда не решится. И он знает почему. Если бы в нем осталась хотя бы частичка Лололошки, если бы он знал, если бы он помнил. ‎ ‎Джон смотрит на ту частицу, что осталась от Лололошки. Она улыбается, рассыпаясь и летя по ветру. Ему не хочется верить, что таков их конец. Он был близок к счастью, но самолично стер его. ‎ ‎— Нет... Нет-нет, Лололошка, постой! — парень пытается ухватиться за рассыпающуюся фигуру, но не может. Лишь смотрит, как его глупая наивная и до безумия прекрасная версия тепло улыбается. Уж лучше бы он и дальше продолжал не помнить, чем попрощаться вот так. ‎ ‎Руки проходят сквозь Лололошку, будто его нет. Его и не будет. На глазах Джона стоят слезы, но он улыбается в ответ. Лишь бы Лололошка запечатлел этот момент, как что-то хорошее. Он делает вид, что обнимает его, держа руки в воздухе. Как и хочет Ло: сделать вид, что все хорошо. ‎Когда последние частицы от Лололошки улетают по ветру, ученый буквально падает на траву. Взявшись двумя руками за плечи, он пытается не закричать. Он дрожит, на стекла очков падают слезы, губы поджаты. ‎ ‎Прощаться дважды было невыносимо. ‎ ‎Голубые солнцезащитные очки Лололошки, ранее упавшие на траву, таинственно исчезают. ‎ Стало холодно то ли от погоды, то ли от боли, то ли от тебя ... -- --- - .-. .-.- --.- .. .---