Поначалу Джон думал, что в нем проснулась почти умершая совесть, но со временем голос в его голове стал более четким. А когда слова и звуки стали визуализироваться в силуэт человека, JDH решил, что ему пора к психиатору. ‎— Что ты такое?— осматривал четкие черты "галлюцинации" Джон. Его бесило, что теперь он ходит на сеанс к терапевту и тратит свое драгоценное время. А в особенности вызывал головную боль голубой клетчатый шарф, яркий и вечно напоминающий, что он кого-то забыл. Кого-то важного.

«Все же верно говорят:"У смерти родные руки"», — тихо посмеиваясь, Эграссель терял жизнь. Это был его конец, и это был их конец. Открыв веки из последних сил, он посмотрел за темные линзы очков в глаза Лололошки — на душе стало спокойно. «Если уж умирать, то только от твоей руки» — было последней мыслью Эграсселя, прежде чем он полностью отдался в лапы смерти.

Джон, недавно сидевший у путеводного скинта, внезапно пропадает. Это становится новой причиной головной боли Лололошки. Он мечется, слишком волнуясь за "брата-близнеца". К счастью, его не приходится долго искать. —... Джон, я скормлю тебя индюку.

Разбитая склянка в лаборатории JDH в скором времени дает о себе знать. Лололошке придется мириться со своей участью и ждать спасения. Жаль, что некоторым вполне по душе его перевоплощение.

Ах, мой остров, мой остров надежд! Расскажи, что скрываешь от вежд? Расскажи про углы и подвалы, Про другие миры и про залы.