Ты догони меня

***

Серые стены хрущевки сковывали мысли, ограничивали на бесконечном самобичевании, проще говоря, охота было вскрыться, да ввести осколки чего-то поглубже в руки, чтобы побольнее было. Аж вены ноют.  У Руслана голова кружится дичайше, он видит как лампочки скачут через скакалку и все. Больше ничего. Ни голосов вокруг, ни битов ублюдских песен, ни-че-го. Как он тут оказался? Когда что-то оказалось на языке? Непонятно. За руку кто-то начал дергать.  Темные глаза заставили взглянуть вниз, прямо на веснушчатое обеспокоенное лицо. Руслан улыбается. — Даня.- шепотом он тянет, не осознавая, что Даня нихуя не слышит. Глаза у него неспокойные. В голове тишина, а в глазах пусто, все пропало.  Данила прискакал сразу, как только обеспокоенная, нет, напуганно-ахуевшая Лиза кричала в трубку, что Рус что-то принял и она не понимает, что ей делать, ведь сама в полное говно. Дословно. Даже не удосужилась адрес сказать, рыжему пришлось посреди ночи отслеживать ребят по локатору на телефоне.  Обычная вписка, на которую все типичные российские подростки района собрались, чтобы наконец нажраться, да потрахаться от души. Последнее, конечно, под вопросом.  Найти друга оказалось той еще задачкой, кучка потных пьяных тел не давала проходу, приходилось пихаться и материться себе под нос, чтобы наконец найти Руслана, или хотя бы намек на его идиотскую прическу. Вокруг огни гирлянд, в помещении темно, куча бутылок, окна нараспашку, в помещении холодно, зима же, Данилу трясло. От страха. От желания курить. От чего-то там блять еще. Ноги были ватные, пару раз Кашин ударялся вансами об ножки стола или стульев, ругался громко, но продолжал бегать по квартире как ужаленный.  Тушенцов нашелся в чьей-то спальне, среди каких-то уебков, два парня сидели на полу, болтая о чем-то невзрачном и тупом, пока Кашин не влетел в помещение. — я тебя блять убью когда-нибудь, понял? Руслан? — сердце ухнуло вниз, когда Даня вцепился в чужое лицо. Поругались неделю назад, называется. Пустые зрачки уставились на него, совершенно ничего не осознавая, — ты меня вообще слышишь?  Криво улыбаясь, Тушенцов вцепился в чужие руки, он замерз, а друг рядом такой теплый, странный, нереальный. Руки дрожали. Вокруг все еще все вертелось и кружилось, начинало тошнить. — Дань…Дань, — все еще шепчет Руслан, пока его тащат за шкирку из квартиры. Даня высокий, рыжий и очень-очень теплый. Прям печка. Тушенцов притерся поближе.  Дом крохотный, всего четыре этажа. Даня весь трясся, пока судорожно вызывал такси и держал блюющего Тушенцова за кофту. На улице дикий мороз, а они оба в кофтах, Кашин свою забыл, а шатен, по всей видимости, благополучно проебал.  — Дань, я домой хочу, — слезливо промычал Рус, опускаясь на колени, — мне так плохо, когда это кончится?  Видать эйфория закончилась. Рыжий огляделся вокруг и укутался в красное худи посильнее, он присел на корточки рядом и стал разглядывать чужое лицо. Руслан уставший, похудевший и убитый, из его огромных глаз текли соленые слезы, которые Даня судорожно вытирал.  — ты уебок, знаешь это? Просто конченный, — срывался Кашин, держа чужие плечи, пока второго дико рвало. Ну хоть сам прочистится, — что ты принял? Помнишь? — сбоку послышался хруст снега и шум колес, — вставай, давай. Тушенцов с трудом дополз до такси и как только захлопнулась дверь, оказался на теплых Даниных коленях, шатен мычал, жмурился и вертел головой из стороны в сторону. Мышцы на его лице начали непроизвольно дергаться. Ужастик блять. Самый настоящий фильм ужасов. Для таксиста особенно. Тот лишь неоднозначно глянул в зеркало заднего вида и поехал по Питерским дворам. Данила всю дорогу что-то шептал, судорожно перебирая темные пряди волос, успокаивая и себя и Руслана, неожиданно заснувшего. Парень блевал много, как в него столько уместилось? Гугл помог прочиститься, иначе Даня бы и не понял, что ему делать. Тушенцов приходил в себя постепенно, смотрел более осознанно, жалостно, болезненно, но смотрел.  — Дань, я больше не могу, — с громким звуком темная макушка вновь оказалась внутри туалета, — блять, я не выдержу, — коленки разъезжались по кафелю, пока Кашин сидел рядом и ждал, периодически поглаживая друга по спине. Тушенцова хотелось убить. — выдержишь. Ума же хватило сожрать что-то? Утро ты не переживешь, я тебе гарантирую, — раздраженно бурчал Кашин, понимая, что ему бы самому дожить до утра. От желания покурить тряслись руки. Лампочка над головой мигала. Руслан уснул к пяти, уткнулся лицом в кровать в чужой футболке, сопел сладко, выглядел гадко. Чувствовал себя Даня также. Он сидел на стуле в комнате, смотрел на друга и курил-курил-курил. Глаза закрывались, плечи опускались, но руки тряслись. Засыпать страшно, вдруг Русу плохо станет? Ему, с его-то состоянием, принимать что-то пиздец как опасно. Слава Богу, что наркотик был слабым, судя по его нынешнему состоянию. Зачем это все было блять? Почему? Плакал Данила редко, он никогда никому не расскажет, что в то утро проревел час, уткнувшись в свою же ладонь, а потом резко отрубился, сидя на полу, около чужого лица.  Утром было хуево. Оно и ожидаемо. Мороз пробрался в комнату. Вставать Руслан не собирался, он лишь присел на кровати, пытаясь вспомнить как он вообще оказался тут, где бы он ни был. Знакомые очертания пробились до мозга и шатен все понял. Даня. От резкого движения затошнило, он глянул на пол и обнаружил друга, спящим в позе эмбриона. Выглядел тот грустно, даже жалко. Стало стыдно, до дрожи.  — Дань, — хрипло зашептал Руслан, обхватывая чужое плечо и свисая с кровати над полом, — иди на кровать, замерзнешь же.  Голубые глаза медленно открылись. Данила похудел. Сильно. Что с ним вообще произошло? Он молча залез на кровать и под одеяло, руками сразу же обхватывая Руса. Послышался всхлип. Руслана.  — прости-прости-прости, — сбивчато тот зашептал, — я не хотел, чтобы так получилось, прости, я просто так… я не знаю, как тебе объяснить блять. Даня молча лежал, уткнувшись носом куда-то в шею и крепко обнимая друга, раньше у них такого не было. Он резко поднял голову и взглянул на чужое лицо. Потом резко влажно прижался к сухим губам и отстранился. Что? Сердце забилось быстро-быстро, руки моментально вспотели, а Руслан резко вновь сократил расстояние, прижимаясь к горячим губам, сразу же засовывая между них язык. Поцелуй не был пошлым, но самым искренним в жизни Руса, он никогда настолько сильно не хватался за одежду, не вжимался в губы, отчаянно выхватывая вздохи. Они не сменили положение, просто вжались друг в друга, как потерянные когда-то детали единого конструктора.  — это пиздец, Дань, — зашептал Рус, когда трепетные поцелуи коснулись шеи и там же и затихли, — это прям пиздец, ты понимаешь?  — курить не хочешь?  — хочу.  Растерзать себя захотелось позже. Даня смотрел в свое отражение в турке, пока Руслан умывался в ванной, пытаясь прийти в себя вновь. После утреннего происшествия они отрубились на пять часов. Силы наконец прибавились, но Кашин ощущал себя пустым, пристыженным,  прибитым к полу, конечности, кажется, весили тонну. Тушенцов, видимо, ощущал тоже самое. Он тихонько зашел на кухню и уселся в кресло, притягивая к себе колени, громко шмыгая носом. Кухня у Дани крохотная, но уютная, старые шкафчики, большое окно, подоконник и выход на балкон. На улице снегопад.  — кофе будешь? — сипло спросил рыжий, убирая турку с конфорки и наливая содержимое в кружку. — с молоком…— еще тише сказал Рус, прокручивая пирсинг пальцем. Он даже взгляд не решался поднять. Слишком много всего произошло. Живот громко заурчал. Перед носом появилась кружка с кофе, а Даня уселся напротив, наконец поднимая взгляд на друга. Тот ответил тем же. — Ты только ответь, что вчера было? Ты пропал, блять, на неделю, а потом мне Лиза звонит и говорит, что ты блять вмазанный.  Руслан прикусил губу. Данила задержал свой взгляд на этом действии и резко мотнул головой. Это бред какой-то. Просто хуйня, ну губы пухлые и че с этого взять теперь?  — я просто, не знаю? Как-то само получилось, Слава предложил, я просто марку принял, только с алко мешать не стоило… да вообще не стоило, — Тушенцов поднял глаза и увидел что-то жуткое, Даня смотрел с отвращением. Он усердно кусал нижнюю губу,нахмурив глаза. На лбу возникли складки. Он будто вырос на несколько лет и стал незнакомцем. Всего в миг. — ты уебок. Мне нечего сказать, — Даня поднялся и подошел к раковине. Кружка с шумом опустилась на дно, — ты понимаешь, че с тобой могло быть? Дурак блять.  Рыжий вдруг осунулся, он продолжал стоять над раковиной, слыша лишь свист ветра за окном. На плечах оказались теплые руки Руса, тот виновато улыбнулся.  — я просто… звучит глупо, но я подумал, что мы больше не… увидимся, — шатен сглотнул, обвивая чужое худое тело, — и мне стало так больно и обидно, что я не видел выхода. Это пиздец. Знаю.  — и че ты опять за свою эту хуйню? Решаем, типо, проблемы всем, кроме диалогов? А в вк написать не судьба, да? — голос Дани стал мягче, а его длинные руки вдруг обняли шатена, на что тот тихо вздохнул и прижался сильнее. Как-то это не особо по-дружески. Но разве у них бывает что-то по-нормальному?  — ну, прости, Дань, — забитые, по глупости, ладони, начали оглаживать спину. Руслан от удовольствия расслабился, — сейчас же все хорошо?  Данила взглянул вниз. Разница в росте небольшая, но ощутимая. Он вдруг понял, что шатен оказался ближе, его губы в опасной близости. Руки рыжего вдруг переместились на талию, губы потянулись вниз. Неожиданно, дверь в коридоре хлопнула и парни разлетелись по сторонам. Руслан к столу, а Даня к холодильнику. Никто не пришел, сквозняк.  — мне стоит домой пойти, мама, наверное, переживает, давай потом поговорим? Спасибо тебе за всё. Я дебил, — Руслан быстро удалился в коридор и пошуршав кедами, вдруг спросил, — можно худак твой взять? Я свой заблевал, а куртку там забыл. — да бери, че спрашиваешь, — вздохнул Кашин и услышал хлопок входной двери. Пиздец. Кофе почти остыл.