Ты догони меня

***

Снег хрустел под вансами, которые промокли за пару минут нахождения на улице. Даня угрюмо курил ягодный чапман, периодически слизывая с губ сладкий вкус. Ебаное утро. Он поправил куртку и докурив сигу, кинул ее в снег, продолжая шагать по знакомым-убитым-заебавшим дворам, периодически натыкаясь на около знакомых людей, которые периодически поднимали взгляд, вместо приветствия. По голове больно прилетело плотным снежком. Скрипнув вансами, рыжий резко обернулся, протирая нос рукой, он раздраженно уставился на знакомый силуэт, за это мимо него пролетел еще один снежок. Промах. Руслан, сверкая красным носом, подбежал ближе, он молча уставился на друга. Видать не тот момент попался, Даня был злой, очень. На секунду из-под него пропала земля, а заднице и, впрочем всему телу, стало холодно. — уебан, блять, ну Дань! — Рус забрыкался, пытаясь подняться, но лишь сильнее увяз в снегу. Даня еблан, самый настоящий, стоит и лыбу хитрую давит, рукой огонек прикрывая. Закуривает. — ну Да-ань, — передразнивает рыжий, закатывая глаза, — там моча была, не переживай, родной, — резким движением тот поднял друга и пошел дальше в сторону школы. Тушенцов резко перехватил сигарету, — че как дела? Опять нихуя не писал, заебал со своим «был недавно». Брови шатена поднялись, он поджал губы и упрямо уставился в ноги. А как объяснить? За те дни, когда он откисал дома, руки просто не поднимались написать Дане, живот сводило то ли судорогой, то ли еще чем-то, хотелось прикрыть лицо, которое обдавало жаром. Стыдно, короче, так же ощущается стыд? Рус запутался. — да я откисал просто, соррян, честно, — шатен ощущал, как лицу становилось жарко, наверное отморозил себе все. Надо было ботинки надевать, а не вансы, говорила мама, — Дань, нам нужно поговорить, ты… Позади послышались крики, между ног Дани пролетел чей-то рюкзак, а после, рядышком, и сам владелец. Коряков, пидрила. Руслан, вроде, раздраженно вздохнул, но диалог не продолжил. — ебланы, у нас химия первым! Она пизды даст, че вы как хуйлуши идете? Быстрее! — Илья быстро вскочил на ноги, он понесся в сторону школы. На химию они не успели. Решили прогулять в туалете на первом, там редко кто-то бывал. В помещении всего две кабинки, на потолке одинокая лампочка, старые зеркала, низкие раковины, за то кабинки плотно закрывались, аки крепость неприступная. Вот только крохотная. Руслан, усевшись на унитаз, потягивал виноградную ашку, периодически поправляя капюшон на голове, он отчего-то не мог ничего сказать, то ли сушняк, то ли еще какая дрянь. Но в жизни все намного хуже, чем было в переписке, он ощущал себя каким-то крохотным перед Даней. Тот стоял перед зеркалом и разглядывал заспанное отражение. — ты ж поговорить хотел или похуй уже? — рыжий, не оборачиваясь назад, уставился на Руса через зеркало, тот замер, зажав фиолетовую дудку в руке. Кадык нервно дернулся, — да лан тебе, че случилось? А у Руслана уже не было желания говорить, он даже не понимал как поднять эту тему, вот вроде диалог представлял, а в жизни все опять по пизде. Ничего нового, короче. Сердце быстро заскакало в груди, на спине вступил пот. — да похуй уже. — нервно отозвался Тушенцов, начиная листать ленту вк, но оставаясь глубоко в собственных мыслях. Мимо глаз пролетали цветастые картинки, пока в коридоре не послышался стук каблуков. Вот вроде выпускники, а страшно. Данила в пару шагов одолел помещение и хлопнул дверью, вставая перед Тушенцовым. Какое-то блять странное положение. Внизу живота затянуло от чужого невинного взгляда. Рус смотрел снизу вверх, зажимая ашку меж губ. Выглядел он как-то… даже слов не находится. — и че ты уставился? — должно было прозвучать грубо, но Тушенцов перешел на шепот, потому что шаги были в опасной близости к двери в туалет. На первом этаже он был общим. — а че нельзя? — рука Данилы опустилась на чужую голову, пальцы быстро разлохматили прическу и остановились под матерный шепот и сопротивления. Карие глаза смотрели с немым вопросом, когда ладонь вдруг сильно надавила на затылок, наклоняя ближе к… Сука! — пидорас, иди нахуй! — благим матом заорал Рус, отпихиваясь от друга под его же хохот, — уебок! — так, это кто тут у нас? — женский голос послышался за дверью. Когда она вообще сюда зашла? — пизда тупая. — шепотом сорвалось с губ рыжего, пока он нервно отбивал кончиками пальцев по штанам. Руслан еще своей ашкой ебучей накурил, воняет дико. А проблем не хотелось. Женщина застучала в дверь. Ответа не послышалось. Она прокрутилась на каблуках и ушла, хлопнув дверью. Оба парня выдохнули. Наступило неловкое молчание. Руслан вновь спрятался за экраном телефона, очень усердно и серьезно листая мемы, стараясь прогнать странное наваждение и стыд. Так блять не должно быть! Даня опустился на белый кафель и притянул к себе рюкзак, он уставился на друга, разглядывая его лицо. Им правда есть о чем поговорить. Рыжего все еще раздражал момент, произошедший несколько дней назад, вдруг это повторится и его рядом не будет? — ко мне не хочешь сегодня? Мать в ночную, никого не будет. — Кашин поиграл бровями, поправляя ворот свитшота. — бля, скорее всего не могу, помочь надо. — чистый и тупой пиздеж, Даня как книжку читает, хмурится смешно, рукава теребит и смотрит-смотрит-смотрит. Руслан забыл о чем речь. — пиздаболище. Че ты как целка? Пошли, не трахать же буду. — руки намокли и стало жарко. Может реально простыл? Данила продолжал упорно разглядывать друга, пока тот не отвел взгляд. Какое-то, блять, эмоциональное давление. — блять, ладно, пошли. — может им удастся поговорить? Ну или хотя бы подзамять это все? Руслан замер, держа телефон в руке. Подзамять что? Что им нужно было обсудить? — бля, вселенная призывает Руслана, у тебя че, приступ? — голубые глаза смотрели с укором, Даня подкрался ближе и замахал рукой перед чужим лицом, — ты меня последние дни пугаешь до усрачки, прекращай. Руслан дернулся в сторону, придерживаясь адекватного расстояния. Сука, Даня совсем распоясался, какая-то пидорская движуха. Весь он какой-то пидорский. Наколки дурацкие, веснушки тупые и улыбка его кривая. Хуйня. Все хуйня. — мне только домой надо будет зайти, я потом сам к тебе приду, ладно? — Тушенцов нервно расчесывал запястье, он пихнул друга ногой, ожидая ответа. — а че делать собрался? Вздрочнуть? — самодовольно хмыкнул рыжий, после шмыгая носом, по которому в последствии прилетело коленом, — да ладно тебе.

***

Честно, Руслан не помнил добрую половину дня, потому что внаглую проспал. На алгебре Коряков-уебок растыкал под ребра, а на английском Даня протянул наушник, показывая свою новую демку. Пиздатая, кстати. Из школы вышли компанией. Даня, Руслан, Илья и Слава с Андреем, спины которых рыжий агрессивно сверлил взглядом. Нарики ебанные. Жалел ли Рус? Да, наверное. Но что было, то прошло. Из мыслей его вывел собственный двор и то, что все парни резко пропали. Остался только Кашин, молча шагающий рядом. Он ничего не спрашивал, не сверлил взглядом, лишь шмыгал носом и курил сладкую бабскую сигу. Ну прям пидор. — че сказал? — брови рыжего поднялись. Что-то друг много себе позволяет, — я вижу тебя давно не пугали, да? Внезапно из-под ног опять пропала земля, шатен даже не понял в какой момент Даня подставил подножку. А после сам же и поднял. В голове пусто, наверное, стоило позавтракать. В животе утробно заурчало. — через часик жди. — голеньким? — в конопатую рожу прилетел массивный снежок. Гандон. Подъезд встречает привычным запахом мочи, смерти и старости. Все самое любимое. Руслан жил на третьем. Он открыл старенькую дверь и начал разуваться. Мать на работе, в квартире тихо, можно расслабиться и побыть наедине с собой, с идиотскими мыслями и противными ощущениями. На первом месте стоял голод, а уже потом странное наваждение, в совокупности с недосыпом и недотрахом, по всей видимости. Пубертат, как ни крути. Поздний завтрак или уже обед представлял из себя гречу с сосиской и чай, на которые шатен накинулся как дикий, не тратя время даже на поиск видосика в ютубе или тик ток. В голове даже мыслей не было. Следующим по списку было… что-то. Что точно, Руслан забыл, сидя в комнате на кровати. Низ живота сводило, он пытался избавиться от начинавшегося возбуждения, но назойливые мысли продолжали лезть в голову. Смирившись с положением, шатен засунул руку под белье, касаясь органа. В голову ничего не шло, лишь звенящая пустота и раздражение, в купе с усталостью. Пиздец, еще и порно искать надо. На экране старенькой восьмерки были десятки девушек с грудями, пышными задницами и соблазнительными стонами. Все не то. День реально какой-то идиотский. Рус активнее задвигал рукой, откидывая голову назад, он ощущал невесомые поцелуи на своей шее, сильные горячие руки на талии, давление на макушке и тонкие губы на своих. Низ скрутило в узел, пухлые губы раскрылись, а глаза подкатились. Кончив с приглушенным стоном, Тушенцов почувствовал дикий прилив стыда и притянул к себе ноги, сжимая кулак, залитый спермой. Телефон, лежавший рядышком, завибрировал. — ало? — чуть запыхавшись, ответил шатен, застегивая джинсы и поднимаясь с кровати. — че реально дрочил что-ли? Я надеюсь ты кофту потом постираешь, — хрипло засмеялся Кашин, в привычной манере, — когда припиздуешь то? Или зассал? По поводу чего должен был зассать парень, Руслан так и не понял, но лишь промычал в ответ, промывая руку сточной водой. — а че, соскучился уже? Быстро ты, — в комнате полный пиздец. Найти что-то просто невозможно. Под руку попалось лишь Данино худи, которое шатен и нацепил, — жди, целую. Ответа не последовало, потому что Рус резко сбросил звонок. Ответка, блять.

***

Даня, за время отсутствия друга, успел только попить горячий чай и покурить, сидя на балконе. Зима была крайне дурацкой. Холодно, слякоть, ветер задувает под куртку, хочется залезть на стенку и с нее нахуй спрыгнуть. Рыжий сжимал фильтр, хмуро разглядывая соседние окна, освещенные уличным фонарем. В последние дни Рус вел себя крайне странно, то марку сожрет, то засосет, что дальше? А дальше представлять было страшно, вдруг понравится. Единственное чего реально хотелось, так это отдохнуть, расслабиться и пустить все на самотек. А то так и до гроба недолго осталось. В дверь неожиданно задолбили. — хуя ты шустрый. — Тушенцов влетел в квартиру, дрожа от холода, он весь был засыпан снегом. Вансы слетели на пол, а парень зашел в ванную, греть руки. — я в снег наебнулся, холодно пиздец. — объяснился Рус, промывая красные ладони в воде. — вообще не удивил. — хмыкнул рыжий и ушел обратно на кухню, и в последствии, на балкон. Спустя пару минут рядом оказался Руслан. Темные глаза всматривались в чужой профиль. Шатен ни о чем не думал, просто смотрел-смотрел, пока Даня не повернулся в бок. Его глаза внимательно смотрели на друга, пока губы сжимали фильтр. Он выглядел так…серьезно и блять, хорошо. Почему Руслан не замечал этого раньше? Почему он вообще это замечает? Он же не смотрит на Илью, ну, Илья и Илья, че взять с него. — пялишься. Сигу будешь? — Данила протянул открытую пачку. — запрещаешь? — Тарантиновские диалоги. Тушенцов взял одну сигарету. Стояли курили, смотрели в окно. Ничего интересного. Все те панельки с фиолетовыми окошками, орущие и шуршащие штанами дети, да куча машин, которые припарковаться не могут. С Даней всегда так было. Просто молчать и обоим комфортно, так тихо и уютно на душе. Не хватало только тяжелого одеяла и кружки чая, тогда бы вообще зашибись было. — ты вообще что почувствовал, когда принял? — и опять Даня эту шарманку заводит. Руслан закатывает глаза и делает затяжку, его потрясывает от холода. — да ниче особенного, честно говоря, я половину не помню, — шатен хмыкнул, — помню, что кружило и галюны были, казалось, что ты рядом, а тебя не было. Стремно, что пиздец. А когда отошел, подумал, что кара божья пришла и мне конец. Даня вскинул брови, он провел широкой ладонью по чужой спине, в попытке отдать частичку тепла парню. Тот лишь скукожился больше, но подошел ближе. Сук. — пиздец, ужастик. — больше ничего рыжий говорить не стал, лишь ощутил чужую голову на плече, да покрепче затянулся. — есть че выпить? Тоскливо пиздец. — тихо спросил Рус, затягиваясь с чужих рук. — могу у матери вискарь взять, все равно с прошлого нового года стоит. Она же не пьет.

***

На шестой рюмке стоило бы остановиться. Руслана набухать — как нехуй делать. Он уже по столу расплылся и всякую чепуху себе под нос бурчал, порой обворожительно-пьяно улыбался, в просьбе подлить еще. А Данилу не пробьешь, он как стеклышко, ну, почти. — на мужика хуй вставал? Признавайся. — Кашин зажмурился и выдохнул. Седьмая. Алкоголь штука коварная, сидишь и в хуй не дуешь, а стоит встать, так земля из-под ног улетает. Даня добрался до окна. — тебя сегодня понесло по этой теме, как я вижу, — шатен материализовался рядом, упираясь головой в руки, — уебок, — он старался думать, вспомнить, вставало ли у него что-то и крутило ли. Наверное, нет, если не считать сегодняшней ситуации. Ну, это же нормально вспоминать последний опыт близости так ярко, будучи девственником, даже если он был с другом, — не припомню такого. Пойдем в комнату или я потом не дойду, сука. Шатаясь, Тушенцов поковылял до Даниной комнаты, задевая все вокруг. Внезапно чужие ладони легли на талию и начали задавать направление. Идти стало проще. — бля че ты меня лапаешь, мудила, ебнулся в край? — заразительно смеясь, Руслан упал на кровать, голова кружилась, вертолеты. Зачем он вообще пошел к Дане? Обычно у них все проходило нормально, но последние дни потеряли возможность подобного описания. — нихуя выдал, лапаю? — глаза Дани в удивлении распахнулись, он навалился сверху, опираясь на свои руки. Кровать прогнулась под весом двоих парней. — да че ты делаешь вообще? — Тушенцов начал лениво пихаться, в конце концов принимая судьбу быть побежденном в одностороннем бою. Голова вообще не соображала. Какая-то ересь вообще. Данила точно не в адеквате, хоть и выглядел вполне себе ничего так, но глаза все выдавали. Мутные, хитрые, темные, совершенно не свойственные обычному другу. Там было что-то глубже, но что именно, до Руслана не доходило. Вроде главная мысль была рядом, но дотянуться — руки коротки. Шутки странные, намеки, социальная дистанция неожиданно сократилась, а еще это. Проворные пальцы скользнули под худак Тушенцова и начали оглаживать впалый живот. Темно-синие глаза Дани буквально… раздевали? Что блять? В голове был пищащий звук. — Дань, это неправильно нихуя… мы не должны этим всем блять заниматься, — рыжий пропускал слова мимо ушей, лишь опустился к шее друга и начал оставлять легкие поцелуи, тяжело дыша. У Руслана будто все отказало. Язык, ноги и руки, все странным образом свело, — Дань, прекрати, это вообще не смешно. Татуированная рука продолжала оглаживать тело, проходилась по бокам, животу, пальцы задевали соски, вызывая у Руса непонятные вздохи. Это блять нихуя не по-дружески. Ладно разочек полизаться по пьяни и с дуру, но начинать реальную прелюдию — перебор. — ты че-то не особо сопротивляешься, — Даня не думал, вот прям вообще, тормоза куда-то испарились и осталось только животное желание и податливый Руслан. Но все дело только в гормонах, наверное, — да лан тебе, не ломайся, самому же хочется. Кашин был реальным эгоистом, когда дело касалось его желаний и интересов, а на пьяную голову вообще любой осадок адекватности сносило волнами высоко процентного алкоголя. Но, если честно, Тушенцов был не особо против полизаться с кем-то, но не когда это блять твой лучший друг. Руки Руслана вдруг оказались на чужих плечах. Даня остановился и взглянул в карие глаза с вопросом, в поисках ответа. Тушенцов дышал загнанно, дрожал от нарастающего возбуждения, но в то же время… злился? — юзаешь меня, — с долей грусти вырвалось у Руса. Да настолько жалко, что к щекам прилила кровь, — позвал, чтобы трахнуть? В петушары заделался? — ну ты базар хоть фильтруй, не будь сукой, Руслан, — Данила потянулся за поцелуем, но попал в щеку, — да и откуда ты знаешь юзаю я или нет, мы же кенты, че плохого то. От одного раза ничего не будет, ну и я же вижу как ты на мои губы не по-товарищески смотрел, не пизди. — я к тебе в гости больше не приду, припизднутый на голову, ненавижу, суку…— ко рту нагло прижались. Вдобавок к тому, что Даня был очень горячим, он был еще очень тяжелым и, блять, большим, это не девочка метр с кепкой, которая ноготками тебе спину царапает. Это блять амбал, который тебя за жопу хватает и даже не смущается. И ведь реально, Данила в моменте особо жаркого поцелуя вдруг грубо ухватился рукой за ягодицу друга, выбивая из того задушенный стон. Они просто вцепились друг в друга как дикие, кусались, глубоко и долго целовались, сплетаясь друг с другом языками и стукаясь зубами, от сильного напора с обеих сторон. Кашин уже откровенно стояком терся об бедро, продолжая щупать и исследовать тело Руслана, вызывая у того табун мурашек и стоны, от которых в штанах становилось только хуже. — без засосов, дебил! — зашипел Рус, стоило рыжему прикоснуться губами к шее и сжать ее зубами. Он будто и не слышал возражений, потираясь о чужую промежность, отчетливо постанывая, — пиздец, Даня, я сейчас кончу. Обе руки уместились на узких бедрах, член упирался в чужой под слоем ткани, а Рус поскуливал на ухо, сжимая Данины плечи и шею. Кровать билась об стену в ритм движений рыжего, Тушенцов выгибался, обхватывая ногами чужой торс и прижимаясь как можно ближе. Под конец Кашин задышал часто, задвигался быстрее и, по всей видимости, кончил, утыкаясь носом в исцелованную шею. Руслан дернулся позже, закатывая глаза и выстанывая что-то нечленораздельное. Начали за здравие, закончили неловким петтингом. И как оправдаться? — слезь с меня. — запротестовал парень, спихивая с себя владельца квартиры, тот лишь посмеялся и улегся рядом, прижимаясь сбоку. До пьяного мозга еще не дошло произошедшее, как и до Дани, потому что он лишь тихонько сопел и прижимался губами к мокрой шее. — давай спать. — думать и не получилось, после активной деятельности шатена отрубило с мокрым бельем и взмокшим другом рядом. Ахуеть не встать.