Порог

***

В последующие годы их жизнь была насыщенной, и воспоминания Джона о лесах стали туманными, будто ему что-то приснилось, или как история, которую он сам себе рассказал. Иногда он смотрел на Шерлока и вспоминал всё это, и знал, что Шерлок тоже это помнит. Но официальная версия о том, как они познакомились, заключалась в том, что Джон переехал в студенческое общежитие, а Шерлок постучал не в ту дверь. Джон стал врачом, как и планировал, специализируясь на травмах, и отправился в Афганистан, потому что там шла война, и было много травмированных. Это было то, к чему он готовился, и он не колебался, даже когда ему пришлось снова попрощаться с Шерлоком. Шерлок стал консультирующим детективом и нашёл для них квартиру в центре Лондона. Когда Джон вернулся, они начали жить вместе, и никто из них не рассказывал о том месте, где они впервые встретились. Это была насыщенная жизнь, настоящая. Однако после фальшивой смерти Шерлока Джону снились «Сумерки», яркие сны, в которых он вдыхал аромат тёмного леса и ощущал его зловещую тишину, прогуливаясь под ветвями. Он видел висящий в небе кусочек луны и вынырмвал из тёмной воды, нащупывая чью-то руку, чтобы схватить его. Он всегда просыпался, когда дотрагивался до этой руки и выныривал на поверхность. В течение нескольких дней и недель после Падения он каждую ночь бегал по лесу, и отдалённый рёв отдавался у него в животе. К тому времени его мать была мертва; рак обнаружили слишком поздно, чтобы что-то предпринять, кроме как облегчить её боль лекарствами. Его отец тоже был мёртв. Они наконец узнали о его смерти − запое алкоголика, закончившееся дорожно-транспортным происшествием. Гарри жила в Манчестере. Она рассталась и помирилась с Кларой и, наконец, завязала с алкоголем и остепенилась. Она сказала Джону, что собирается поступать на юридический факультет, но с тех пор, как они разговаривали, прошло достаточно много времени, и он уже не был уверен, что это правда. У них обоих остались шрамы от мамы, но они перестали вступать с ней в мысленные споры. Возможно, избегание друг друга было способом нейтрализовать обиду тех лет. Он не был там много лет, но после того, как потерял Шерлока, почувствовал, что стоит на пороге чего-то нового, и вернулся туда, в тот несчастный дом, где они прожили несколько лет, хотя там и не было никого, кто помнил бы его. Это был не их дом, сказал он себе. У него никогда не было дома, пока Шерлок не нашёл дом на Бейкер-стрит и домовладелицу, которой он понравился настолько, что она предоставила им скидку на аренду. Не прошло и двух лет после того, как он нашёл свой дом, как он снова остался один. Но он остановился в доме 221Б. Места полны хороших воспоминаний, а также печальных и болезненных, которые он предпочёл бы забыть. Он достиг такого этапа в своей жизни, когда больше не может покидать дом; он должен решить, что сохранить, а от чего отказаться, и возвращение в место, где остались печальные воспоминания, является частью этого процесса. Он стоит возле дома, который покинул, чтобы поступить в университет, вспоминая горькие ночи и тревожные утра, свою мать в халате, её выцветшие светлые волосы, убранные с бледного лица. Опухшие глаза, усталая кожа, симпатичная девушка, которой не повезло справиться с тем, что выпало на её долю в жизни, и которая обижалась на своего сына за то, что он выглядел как человек, который отнял у неё всё. Он никогда не просил у неё прощения, а она никогда не предлагала его. Однако он был послушен долгу, часто звонил и присылал деньги, когда они у него были. Если бы он мог поговорить с ней ещё раз, то не стал бы пытаться объяснить, почему ушёл. Она и так всё знала, хотя и не могла дать своего благословения. Однако он сказал бы ей, что она ошибалась насчёт Шерлока. Да, он разбил сердце Джона. Но нет, Джон не пожалел об этом. Стоя у старого дома, он почти видит, как выскальзывает из двери на улицу, освещённую полумесяцем. Он чувствует, как его, молодого, охватывает отчаяние, как в замедленной съёмке, мучает мысль о расставании. Он следует за ним. Дорога, ведущая из города, получила новое название, и её застроили, расширили до четырёх полос, превратив в настоящее шоссе. Названия меняются, но всё остаётся по-прежнему; он всё ещё помнит, где свернуть с дороги и углубиться в лес. Он помнит, как в последний раз оглянулся назад, как увидел, что деревья исчезли, как услышал безымянный рёв. «Сумерки» исчезли в одно мгновение. Часть его боится, что он всё это выдумал, что его мозг рассказчика отреагировал на историю, которую он не хотел читать. Это странное, туманное чувство. Возможно, всё это время он тоже представлял себе Шерлока. Когда он вернётся в Лондон, он может забыть о нем, как почти забыл о «Сумерках». Но тропинка, ведущая в лес, есть. Кусты и колючки, цепляющиеся за его куртку, настоящие. Одна из веток буквальнор прыгает на него, царапая лицо, и он отводит её в сторону. Он идёт дальше, прислушиваясь. Взошла луна, идеальный полумесяц, преддверие чего-то, парящий высоко над линией деревьев. Серебристый свет пробивается сквозь ветви, и он слышит что-то впереди. Вода. Он идёт вдоль ручья вглубь леса и там, в тишине, находит пруд, в тёмном зеркале которого отражается луна. Здесь нет времени, ни дня, ни ночи, ни прошлого, ни настоящего. Это похоже на историю, которую он мог бы рассказать, написать в настоящем времени и прочитать в будущем, переживая прошлые моменты, которые не связаны с его жизнью. Он может плавать в этом бассейне, забыв, где верх и где воздух; он может тонуть и даже не подозревать, что тонет. Он может запыхаться и позволить себе скользнуть в «Сумерки» Каменный выступ на месте, он вдаётся в бассейн, будто всегда был здесь, и не было ни землетрясения, ни невиданного чудовища. Вот он сидит рядом с Шерлоком, чувствуя, что, возможно, полюбил этого странного долговязого мальчика с растрёпанными волосами и серебристыми глазами. Временами он задавался вопросом, был ли Шерлок настоящим, или это была иллюзия, которую он создал из-за собственного отчаяния и растерянности. До того дня, когда Шерлок постучал в его дверь в Лондоне, Джон, возможно, был полностью воображаемым человеком. Здесь Джона никто не ждёт. В лесу царит тишина, такая же непроницаемая, как бездна воды, все звуки поглощаются ею. Он подходит к пруду, ложится на живот и вглядывается в глубину. Там не было никого, похожего на тебя. Я не знаю, что теперь будет. Ты действительно ушёл? Я иду по Бейкер-стрит, ожидая, что мой телефон завибрирует в кармане, ожидая увидеть, как ты выскакиваешь из-за угла в развевающемся, как плащ, пальто. Ночью я жду, что ты заберёшься в постель и положишь свои ступни на мою ноги, чтобы согреть их... Я чувствую, как твоё сердце бьётся рядом с моим... Это самое худшее − ночи без него. Днём он может притворяться, что его жизнь нормальна, что Шерлок всё ещё где-то рядом, ищет улики или прячется в убежище, чтобы замаскироваться. Он может представить, что Шерлок любит его настолько, что никогда бы так с ним не поступил, никогда бы не заставил его смотреть. Ты не был притворщиком. Я помню о тебе всё: как загораются твои глаза, когда ты видишь меня, как твоя рука ищет мою, сама того не желая, твоё дыхание на моей шее, когда ты заглядываешь мне через плечо, читая, что я пишу. Я хочу быть с тобой, где бы ты сейчас ни был. Он думал об этом. Его пистолет надёжно спрятан в Лондоне. Он никогда бы не подумал о самоубийстве. Но он больше не уверен, где находятся границы его жизни. В мире есть места, ведущие в другие места. Однажды, много лет назад, он нашёл это место. Он нашёл Шерлока. Горе не имеет под собой никакой основы, но оно давит на него, изматывает, заставляет бродить по ночным улицам в поисках. Это заставляет его прислушиваться. Тихий смешок в ухо, вздох в подушку. Он берёт ещё одну кружку и бросает в неё пакетик чая, прежде чем вспоминает об этом. Он смотрит на свой телефон. Где ты? Твоя очередь покупать молоко. У Джона такой мозг, который прислушивается к тому, что он потерял. Он возлагает свои надежды вопреки самым необоснованным ожиданиям. Было бы легко перестать вставать с постели по утрам, есть тосты и пить чай, забыть о необходимости идти на работу, просто сидеть в кресле и ждать. Это было бы так же просто, как соскользнуть с этой скалы и задержать дыхание, пока он погружается в чёрную воду. Не будь идиотом, Джон. Он вздрагивает, садится. Он один. Сняв ботинки и носки, он болтает ногами в бассейне. Глупая мысль: зачем беспокоиться? Сюда никто не приходит, кроме нас, и если я не вернусь, то какая разница, промочу ли я ботинки? Он раздевается, бросает одежду на камень. Обнажённый, он скользит в прохладную воду. Оглядываясь по сторонам, он задерживает дыхание и прислушивается, не идёт ли кто-нибудь между деревьями. Одиночество − это всё, что у меня есть. Одиночество защищает меня. Глубокий вдох, и вот он под водой. Он не двигает руками и ногами, не пытается плыть. Он просто позволяет себе плыть. Нет, он тонет. Он не может сказать наверняка. Он смотрит вверх сквозь мрак, в поисках луны, и больше не знает, где верх. Затаив дыхание, он закрывает глаза и вспоминает. Призрачные руки на его лице, разворачивают Джона, пристально смотрят на него, в этих серых глазах бушует ярость. Боюсь, тебе конец, Ватсон. Нет, я просто слежу за тобой. Пытаюсь найти тебя снова. Ты веришь, что я фальшивка? Ты был более реальным, чем кто-либо, кого я когда-либо знал. Нет никого похожего на тебя. Посмотри на доказательства, Джон. Он открывает глаза. Вокруг темно, ни луны, ни леса. Абсолютная тишина. Это горе, пустота и холод, гравитация затягивает его в себя. Ему не хватает воздуха. Надежды. На самом деле это не имеет значения. Дышать скучно. Джон, дай мне свою руку. Сейчас он ничего не чувствует. Его лёгкие горят, и через несколько секунд он собирается сделать вдох. Но он протягивает руку. Вот оно. Чья-то рука схватила его, и его потянули. Вниз, вверх − он не может сказать, и ему всё равно. Воздух. С него стекает вода, а под ним каменный выступ, и он дрожит. Шерлок сидит на своём пальто, закатывая рукав рубашки, и выглядит раздражённым. − Идиот. Я знал, что ты придёшь сюда. Джон смахивает с глаз воду, а может, слёзы. − Ты настоящий? − Подумай о доказательствах. Я идеал или реальность? Какие детали нарисовало бы твоё воображение? Он замечает царапину на скуле Шерлока, усталость в его глазах. И то, что на нём старые часы Джона, которых у него не было много лет. − Ты настоящий. − Он смеётся и хватает Шерлока за руки. − Ты жив. − Я собирался оставить тебе записку, но боялся, что ты её не найдёшь. − Где ты был? Шерлок вздыхает. − Это не имеет значения. Я не мог сказать тебе, потому что люди наблюдали, ожидая, не подумаешь ли ты, что я мёртв. Если бы ты не горевал, они бы знали. − Люди Мориарти? Он кивает. − Послушай, Джон. Утомительно объяснять всё здесь и сейчас. Прости, но так было нужно. Обещаю, я всё исправлю, когда вернусь. − Когда? − Я точно не знаю. Возможно, это займёт какое-то время. − Он поднимает голову, его взгляд смягчается. − Ты подождёшь меня? Он наклоняется и кладёт голову Шерлоку на плечо. − Что ещё мне остаётся делать? − Ты можешь забыть меня. Он качает головой. − Никогда. Ты вернёшься сюда? Смогу ли я тебя увидеть? − Не уверен. Завтра я уезжаю из Англии, и хотя время здесь течёт по-другому, я не знаю, есть ли другие пути, ведущие в этот лес. − Я думал, это место исчезло во время землетрясения. − Джон качает головой. − Позже я проснусь и подумаю, что это был сон. − Это не сон. − Шерлок снимает часы и вкладывает их в руку Джона. − Я взял их, чтобы у меня было что-то от тебя, на случай, если ты исчезнешь. Теперь ты можешь получить их обратно, как доказательство того, что мы снова встретились здесь. Они сближаются, обнимают друг друга. Джон не знает, сколько проходит времени и прошло ли оно вообще. − Просто... вернись ко мне. Дрожа, он встаёт, протягивает Шерлоку руку и поднимает его на ноги. Им больше нечего сказать; они целуются. Затем они отстраняются, запоминая друг друга. Шерлок подаёт ему одежду и поддерживает, пока тот одевается сам. Руки Джона дрожат; Шерлок застёгивает его рубашку. − Я скучаю по тебе, − говорит он. − Я знал, что это будет тяжело, но всё оказалось хуже, чем я думал. Это как когда ты был в Афганистане. − Я вернулся. − Я тоже. − Шерлок прижимается губами к губам Джона. − В моих мыслях нет ни минуты, когда бы тебя не было рядом. По ночам мне снится, что мы здесь, вместе. − Просто береги себя, − говорит Джон срывающимся голосом. − Лучше бы ты это сделал. Шерлок улыбается и натягивает пальто. Сунув руку в карман, он показывает что-то Джону. Книгу о Нарнии. − Это немного разочаровывает, возвращая их к их скучной жизни. Я полагаю, это должно было послужить уроком для детей о том, что пора взрослеть и отказываться от детских забот. Жизнь учит этому достаточно скоро; книги должны поддерживать фантазию. − Как Питер Пэн? − Кто? Джон смеется. − Все дети, кроме одного, вырастают. Добавь эту книгу в свой список для чтения. − В ней есть пираты? − Да, есть. − Хорошо, это хорошо. − Я был ребёнком, когда читал книги о Нарнии, − говорит Джон. − Я чувствовал то же, что и ты, поэтому я написал новую концовку, где они проводят каждое лето в Нарнии. И рождественские каникулы. − Я бы хотел это прочитать. − Тогда тебе придётся вернуться, не так ли? Шерлок обнимает его. − Я вернусь. Я вернусь. Затем они расстаются, и Джон уходит первым, направляясь обратно через лес. Прежде чем тропинка сужается, он оглядывается и видит Шерлока, стоящего на скале. Тот поднимает руку, затем отворачивается и идёт в другом направлении. Джон ждёт, пока он не скроется из виду, затем поворачивается обратно к дороге. В поезде, едущем обратно, он смотрит на часы и видит, как секундная стрелка движется по циферблату. Вселенная − это движение, начало и конец, расставание и воссоединение. Это снова сведет их вместе. Он улыбается про себя. − Я буду ждать.