Порог

***

Восемнадцатый день рождения Джона наступает и проходит незаметно. Он не разочарован; прошли годы с тех пор, как кто-либо из них праздновал в последний раз. Но для него это важный день. Он уже взрослый. И он всё ещё ребёнок своей матери, пытающийся понять, как ему расстаться с ней. Они с Шерлоком продолжают встречаться у скалы и в начале лета, но не каждый день, а по нескольку раз в неделю. Если Шерлока там нет, Джон переходит вброд мелкие участки ручья или сидит на камне, но не заходит в бассейн. «Не увлекайся падением». Возможно, его отец был прав насчёт этого. Он понимает, что его влечёт к опасности. Он не возвращается на пиратский корабль. Тот принадлежит Шерлоку, его личным воспоминаниям. Он чувствует себя счастливым оттого, что увидел это, это знак того, что Шерлок доверяет ему. Но это было его приключение, а не Джона. Мир за пределами леса пережил холодную весну и перешёл в душное лето. Теперь, когда занятия в школе закончились, у Джона появилось больше времени на работе. Он больше не носит куртку и иногда попадает под ливень, но воздух здесь мягче, и воздух дольше остаётся светлым. Работать допоздна не так утомительно. В лесу он прислушивается к этому звуку. Иногда он слышит его издалека и чувствует вибрацию, но не уверен в этом. Может быть, это грузовик едет по главной дороге. Он не верит в это, но будущее с каждым днём всё больше давит на него, и этот лес начинает казаться частью прошлого. Когда Шерлок там, они не говорят об этом, в основном потому, что они говорят о других вещах. Когда он с Шерлоком, ему хочется думать только о нем. О них двоих. Здесь, вместе. Шерлок показывает ему дерево, на которое идеально залезть. Сидя на крепкой ветке, они прячутся в зелёном мире. − Однажды я упал с дерева, − говорит Джон. − Сломал руку. − Тогда-то ты и решил стать врачом. Шерлок понимает; Джону не нужно ничего говорить. − Мои родители не слишком хорошо учились в школе, − признаётся он, − и до тех пор, пока это не случилось, я никогда не видел жизни лучше, чем та, что была у них. Когда ты решил стать детективом? − Изначально я хотел стать пиратом. А потом у мальчика из моей школы начались судороги, и он утонул во время соревнований по плаванию, и я был единственным, кто заметил, что у него пропали ботинки. Это заставило меня осознать, что мир полон очевидных вещей, которых никто никогда не замечает. Я замечаю всё, в этом мой талант. − Они выяснили, почему мальчик утонул? − Нет. Я уверен, что это не было случайностью, но они не захотели меня слушать. Идиоты. − Итак, ты решил получить учёную степень, чтобы люди прислушивались к тебе. − Очевидно, люди такие идиоты, что их волнуют такие вещи. Джон смеётся. Шерлок вздрагивает и поворачивается к нему, явно рассерженный. − Почему ты смеёшься? − Потому что... ты удивительный. Тебе стоило только взглянуть на меня, чтобы узнать обо мне всё. Я думаю, это потрясающе, что ты можешь это делать. − Правда? − Конечно. Ты потрясающий. На лице Шерлока появляется удивлённая улыбка. − Люди обычно так не говорят. − Да, я полагаю, что нет. Могу себе представить. Но это правда, ты замечательный. Джон до сих пор многого не знает о своём друге. Он думает, что они друзья, но у него их было немного, и Шерлок не похож ни на кого из тех, кого он когда-либо знал. Он интересуется им и немного беспокоится. − У тебя есть девушка? − спрашивает он. Шерлок хмурится. − На самом деле это не по моей части. − Ой. Парень? Шерлок закрывает глаза и вздыхает. − Нет. − У меня тоже нет, − отвечает Джон. − Ты когда-нибудь целовался с кем-нибудь? Шерлок делает паузу, прежде чем ответить. − Да. Джон кивает. − Я целовался с девушками. И однажды у меня почти появилась девушка. − Поздравляю. − Шерлок хмурится, сосредотачивается на своих пальцах, ковыряя заусенец. − Но я никогда не целовался с мальчиком. Шерлок перестаёт ковырять, но опускает голову, отказываясь встречаться с ним взглядом. − Ты бы хотел этим заняться? − У моей сестры есть девушка. − Джон вздыхает. − А мой отец сбежал, чтобы быть с мужчиной. Шерлок смотрит на него, приоткрыв рот, делая выводы. − Это похоже на то... − Джон встречается с ним взглядом. − По мнению моей мамы, было бы невероятным несчастьем, если бы её единственный сын захотел целоваться с мальчиками. − А он хочет? − спрашивает Шерлок почти шепотом. − Он хочет. Шерлок наклоняется к нему. Не говоря ни слова, Джон придвигается к нему, чтобы обнять Шерлока. Их губы встречаются, и Джона пронзает волна чистого желания. Он что-то шепчет. Язык Шерлока проскальзывает между зубами, и Джону приходится крепко держать Шерлока, чтобы тот не упал. Они отстраняются, держась друг за друга и глядя друг на друга. Шерлок улыбается. − Разочарован? Джон качает головой. − Я думаю... Теперь я знаю, кто я. − Один поцелуй сделал всё это? − Нет, это сделал ты. В воздухе слышен отдалёный гул. В лесу пугающе тихо. Когда он возвращается домой, уже поздно. Его мать сидит за кухонным столом, явно ожидая его. На столе стоит новый электрический чайник. В доме тихо и пустынно. − Где Гарри? − Съехала. − Что случилось? Мама пожимает плечами. − Ничего. Её подружка поехала в Лондон, и она решила поехать с ней. Оставила записку на столе сегодня утром. − Она ничего не сказала? Не дождалась, пока ты встанешь, чтобы попрощаться? Мама качает головой. И снова Гарри улучила момент и скрылась, оставив Джона собирать осколки. Джон наполняет чайник. Когда тот закипает, он заваривает две кружки чая. Шерлок уже слышал этот рёв раньше. Раньше он думал, что это дракон. Но тогда он верил в пиратов и мифических существ. Он удивлён, что вообще снова нашёл «Сумерки», ведь тропинка в лес была закрыта так долго. Теперь здесь только деревья и глубокая вода. Над этим местом всё ещё висит какое-то волшебство, но, возможно, ему это тоже показалось. Взрослые не верят в волшебство. Но, с другой стороны, большинство взрослых упускают из виду то, что находится прямо у них под носом. То, что он помнит, не может быть плодом его воображения. Другой человек проник в то, что Шерлок всегда считал его личным миром. Он перестал ходить в «Сумерки», когда впервые пошёл в школу, и через несколько недель забыл об этом. Ему было одиннадцать. Воспоминания потускнели, и если он вообще думал об этом, то вспоминал как об игре, в которую когда-то играл. Он был одиноким ребёнком и придумывал себе приключения в воображении, которое едва мог контролировать. Но это не может быть полной правдой, но он не знает, что это значит. Путь открыт, и теперь Джон там. Единственное возможное объяснение − то, которое Шерлок не любит принимать во внимание: каким бы реальным Джон ни казался, он, должно быть, плод воображения Шерлока, созданный сейчас, когда он находится в состоянии стресса и боится будущего. Шерлок не маленький мальчик; он не хочет быть пиратом, ему не нужны подобные приключения. Ему нужен друг. Кто-то вроде Джона, который мог бы стать больше, чем другом. Но, возможно, Джон ненастоящий. Рёв отдалённый, но зловещий. Он призывает его проснуться, напоминает, что жизнь − это не игра. Он больше не может предаваться фантазиям, а должен двигаться дальше, найти жизнь, которой он сможет жить. Пришло время попрощаться с Джоном. Он сдал все экзамены, Кембридж принял его, и он получил материалы о выборе предметов для новых студентов. При взгляде на письмо у него внутри всё переворачивается, и что-то внутри него просто хочет убежать. Но это похоже на лес. Он не может колебаться на этом пороге бесконечно, и если он когда-нибудь вернётся, если это снова будет возможно, всё будет по-другому. Дом тоже будет другим, когда он приедет сюда на свои первые каникулы. Тогда он уйдёт в лес, и тропинка исчезнет. Джон тоже исчезнет, потому что его никогда не существовало. У скалы он находит Джона, который ждёт его. Глаза у него покраснели, плечи ссутулились. Его ноги вяло барахтаются в воде. − Моя сестра уехала. Уехала жить к своей девушке. Шерлок садится рядом с ним и берёт его за руку. Прохладная и немного влажная, эта рука кажется такой настоящей. Джон смотрит на него, в его глазах невероятная смесь голубого, серого и янтарного. − Джон, − слова застревают у него в горле. − Я бы хотел... − Я знаю, − шепчет Джон. − Может быть, мы встретимся снова. − Я хочу, но боюсь... может быть, это не... может быть, мы не... − О чём ты говоришь? Шерлок качает головой. − Это место ненастоящее, и в некотором смысле мы тоже. Я знаю, что это за грохот. Это знак, предзнаменование. − Предзнаменование? Чего? − Это значит, что мы не сможем сюда вернуться. Джон морщится. − Шерлок, это место существует. Я чуть не утонул прямо здесь, в этой воде. Ты настоящий − ты вытащил меня, спас. Он кивает и крепче сжимает руку Джона. − В этом месте мы − то, что нереально. Этого места больше не будет, если мы вернёмся сюда. − Есть и другие места, − говорит Джон. − Через неделю я уезжаю в Лондон, в Королевский колледж. Мы могли бы оставаться на связи, если бы ты... что ж. − Он вкладывает в руку Шерлока листок бумаги. − Это мой адрес. Словно в подтверждение его слов, начинается грохот, просто дрожь. Поверхность пруда дрожит. Джон наклоняется к нему. − Это не прощание, − говорит он и целует Шерлока. − Что бы ни случилось... Шерлок хватает Джона, крепко прижимает к себе, стараясь запомнить его на ощупь − мышцы, кости, кожу. Реальный. − Я никогда тебя не забуду. Вся земля содрогается. Деревья начинают гнуться и раскачиваться, и ужасный рёв сотрясает воздух, пугая их обоих. Поднявшись на ноги, они смотрят друг на друга широко раскрытыми от ужаса глазами. − Шерлок, я должен сказать тебе... Земля движется, то поднимаясь под ними, то снова опускаясь. Изо всех сил пытаясь сохранить равновесие, Джон падает в пруд. Шерлок мгновенно оказывается на животе. − Дай мне свою руку, сейчас же! Ему требуется вся его сила, чтобы втащить Джона обратно на скалу. Рёв теперь ближе, глубокая вибрация, которую он чувствует сквозь скалу. − Нам нужно уходить, − говорит Шерлок. − Возвращайся тем же путем, каким пришёл... − Боже, нет, Шерлок! − Я знаю. − Он обнимает его в последний раз, прижимает к себе и чувствует, как бьётся его сердце. − Я тоже люблю тебя, Джон. Не забывай меня. Вместе они бегут вниз по течению, туда, где вода достаточно мелкая, чтобы можно было перейти вброд. Дойдя до места, где их пути должны разойтись, Джон быстро целует его. − Я не забуду. − Он перебегает через реку и оглядывается. Шерлок поднимает руку в знак прощания, и тут земля снова содрогается, сотрясение вырывает с корнем деревья и направляет ручей в новое русло. Вода внезапно уходит, когда земля разверзается в том месте, где она текла. Он бежит. Оглядываясь назад в последний раз, он видит, как Джон исчезает за деревьями как раз перед тем, как расширяющаяся пропасть начинает поглощать лес. Джон не помнит, как шёл домой. Дойдя до дороги, он оглянулся, но Луны не было видно, и он мог разглядеть только фермерские угодья там, где раньше была роща. «Сумерки» рассеялись, тропинка закрылась. Грохот прекратился, и ночь стала такой же тёмной и безмолвной, как пруд, в котором он чуть не утонул. И даже это воспоминание потускнело, будто это случилось с кем-то другим, как история, которую он сам себе рассказал. Он идёт домой. Он всё ещё весь мокрый, когда стоит у входной двери дома, надеясь, что его мать уже легла спать. Бассейн. Он помнит, как упал в воду, как Шерлок вытащил его оттуда. Он помнит: «Я тоже тебя люблю. Не забывай меня». Раздевшись, он натягивает на себя одеяло и ложится обнажённым в кокон. Было ли что-нибудь из этого реальным? Лицо Шерлока, когда он вытаскивал Джона из воды. «Не забывай». Он цепляется за этот момент, когда засыпает. Утром он открывает глаза и видит, что мать собирает с пола его одежду. − Почему ты так промок? − Она хмурится, глядя на него. − Прошлой ночью был дождь? Он трёт глаза. − Должно быть. Покачав головой, она оставляет одежду и идёт заваривать чай. Мама заставляла их с Гарри извиняться, когда они говорили или делали что-то обидное. Она никогда не настаивала на объятиях или рукопожатии, только на словах и зрительном контакте. Она молча оценивала, так ли это на самом деле, но оставляла всё как есть. Несчастные случаи случаются, и извиняться − значит не признавать вину. Иногда никто не виноват в том, что происходит. Джон даже сейчас не может сказать ей, что ему жаль; это только снова привело бы к ссоре. Когда он попрощается с ней, будет очевидно, что он не сожалеет. После отъезда Гарри в доме воцарилась тишина. По словам его матери, она всегда была «под напряжением». Можно только гадать, будут ли они с Кларой счастливы, но ничто в жизни Гарри не остаётся спокойным надолго. Он хотел бы, чтобы она попрощалась с ним, когда уходила, вместо того чтобы тайком уходить глубокой ночью. Они с мамой не разговаривают. По утрам они стараются не смотреть друг на друга, расступаются на кухне, пьют чай, не обмениваясь ни словом. По вечерам они разогревают замороженные обеды и смотрят всё, что показывают по телевизору, пока мама не встаёт и не уходит наверх спать. Он лежит на диване, гадая, что делает Шерлок. Его семья распадается, и это кажется неправильным. Он решает, что поговорит с сестрой Клары, узнает их адрес. Может быть, он заглянет к ним, когда поселится в Лондоне. Пока он упаковывает коробку с вещами, которые собирается отправить по новому адресу, с работы возвращается его мать. Она видит его чемодан у двери и, кивнув, возвращается в свою комнату. Ночь обещает быть долгой, думает он. Но эти несколько часов − последнее, что он может ей дать. Через мгновение она возвращается с сумкой для покупок в руках. − Вот, − говорит она, не сводя с него глаз, ожидая его реакции. Он берёт его, задумавшись, но, судя по весу, он знает, что внутри. − Мои книги. − Я была зла. − Она вздёргивает подбородок и шмыгает носом. − Пости. Он кивает, не зная, что сказать, но она уже прошла на кухню и начала рыться в холодильнике. − Сегодня у нас будет пастуший пирог, − говорит она. − Если только у тебя нет других планов. − Нет, звучит заманчиво. − Ещё одно предложение. Он не может вспомнить, когда в последний раз она готовила что-то, что не было заморожено. Возможно, Шерлок свяжется с ним, когда будет в Лондоне, но он на это не рассчитывает. Начало и конец оставляют после себя острые углы. Он чувствует себя несчастным из-за этого и не думает, что это чувство когда-нибудь полностью покинет его. Может быть, когда он достигнет возраста мамы, все эти углы сгладятся, и он сможет думать о нём с нежностью, а не с болью внутри. Он не живет её жизнью. Он полон решимости не позволять обиде терзать его, съедать его амбиции. «Последняя битва»«Последняя битва» (англ. The Last Battle) − последняя, седьмая книга в серии Клайва Стэйплза Льюиса «Хроники Нарнии». − на вершине стопки книг. Он собирался включить телевизор, но тишина кажется хрупкой, и он не хочет нарушать её, затевать очередной спор. Вместо этого он берёт книгу и открывает последнюю главу. «Для них это было только началом настоящей истории... Теперь, наконец, они приступили к первой главе Великой истории, которую никто на земле не читал, которая продолжается вечно, в которой каждая глава лучше предыдущей». Это конец его детства, начало новой истории. − Твой папа, должно быть, читал тебе эти книги сотни раз. − Его мама стоит в дверях кухни, на ней фартук, волосы убраны с лица. Она выглядит старой и хрупкой. Ей ещё нет сорока, и внезапно до него доходит, что для неё это тоже новая глава. − Ты знала, что это он, когда встретила его? − спрашивает он, потому что помнит, как увидел Шерлока в первый раз, но не разглядел его по-настоящему. Только во время их последнего разговора он понял, что любит его и вот-вот потеряет. Она делает паузу, наклоняет голову, и её лицо расплывается в улыбке. − Не сразу. У него была репутация любвеобильного человека, но он никогда не оставался надолго. Однажды вечером он играл в пабе, где я была со своими друзьями, и тогда я решила, что буду той, кто заставит его остаться. Любовь в семнадцать лет уже не та, что прежде; такая любовь не может длиться вечно. − Почему ? − он шепчет это, не уверенный, что хочет услышать ответ. − Я думаю, это эгоистичный возраст. Я была эгоисткой. Я забеременела, и он остался, но... − Она пожимает плечами. − Он не был моим. Он по-своему любил меня и обожал Гарри, но когда ты родился, я никогда не видела его таким радостным. Именно тогда он остепенился и нашёл настоящую работу. Он никогда не любил меня так сильно, как мне хотелось, но я подарила ему тебя и Гарри, и этого было почти достаточно. Он остался. Хотя я всегда знала, что он меня бросит. Она зовёт его на кухню, ставит чайник. Он садится за стол и ждёт. − Его мама разозлилась на меня. Я забрала у неё мальчика, и она так и не простила меня за это. Я ликовала и, полагаю, поплатилась за это. Она была собственницей, но и я тоже. Мы оба потеряли его. − Ты когда-нибудь получала от него известия? − Он обычно писал письма. Не много слов, просто сообщал, что с ним всё в порядке, спрашивал, как у вас с Гарри дела. Какие-то каракули и его имя. Но я так и не ответила ему, и он перестал писать. К тому времени я уже не хотела, чтобы он возвращался. Я думала, что он может забрать тебя, и я не собиралась позволять этому случиться. − Она с нежностью поднимает на него глаза. − Тебе тоже разбили сердце. Пора бы уже привыкнуть к этому. − Как ты... − Я вижу. Ты очень похож на своего отца, хотя и не очень на него похож. Он не скрывал своих чувств. Ты более осторожен, но, отдав своё сердце, ты не заберёшь его обратно. С этим трудно жить. Он кивает и медленно говорит. − Мама, ты же знаешь, я не потеряю связь. Я приеду домой на Рождество. Она не улыбается, но выражение её лица смягчается. − Предполагается, что дети должны уходить из дома. Если бы ты этого не сделал, я бы плохо справилась со своей работой, не так ли? Утром она встат, чтобы проводить его. Они молча съедают завтрак, а потом Джон закидывает сумку на плечо, наклоняется и целует её. − Пока, мам. − Прощай, Джонни. Лондон не так уж и далеко. Меньше часа езды на поезде, который с грохотом мчится через поля и деревни, оставляя один дом и направляясь к другому. Время и пространство − это одно и то же. Вселенная − это движение, и единственное, что реально − это перемены. Сейчас у него нет ничего, ни одной фотографии, ни одного осязаемого предмета, который доказывал бы, что Шерлок существует. Он будет думать об этом залитом лунным светом лесу как о времени, как о переходе. Планеты движутся, перемещаясь со скоростью, которую вы не можете ощутить, потому что вы находитесь на планете, которая тоже движется. В этом месте царила тишина, невозможная во Вселенной, которая вся состоит из движения. Он не чувствовал никакого движения. У него остались только воспоминания: холод воды, слабый свет, звук голоса Шерлока, прикосновение его рук. Поцелуй под рёв дракона. Ни один здравомыслящий человек не поверил бы, что всё это произошло на самом деле. Его одиночество безгранично. Он придумал фантазию, мир, в котором его кто-то любил. К тому времени, как поезд подъезжает к станции, он уже смотрит вперёд. Он вставляет ключ в замок двери своего нового дома и открывает её, обнаруживая, что его сосед по комнате уже расставляет книги по полкам. Джон улыбается и чувствует себя как дома. Его сосед по комнате смотрит на него с улыбкой. Круглое лицо, очки в тонкой оправе, непринуждённая улыбка. − Майк Стэмфорд. Ты, должно быть, Джон Ватсон. Джон внезапно почувствовал себя неловко. Возможно, он возненавидел бы своего соседа по комнате, и он понимает, что готовился к этому. Может быть, он просто так относится ко всем, как будто ему приходится их ненавидеть. − Это я, − выдавливает он из себя. − Мы, наверное, учимся на одной программе. Майк кивает, всё ещё улыбаясь. − Я рад. Я полагаю, мы будем допоздна работать вместе, готовясь к одним и тем же экзаменам, когда придёт время. К тому времени, как он распаковывает свои книги и кладёт их рядом с книгами Майка, ему кажется, что он разговаривает со старым другом. Ознакомительный тур начнётся только утром, поэтому они находят паб, где подают приличную рыбу с жареной картошкой, и вместе выпивают пару кружек пива. Когда они снова открывают дверь, у них уже состоялся ожидаемый разговор о семье, школе и стремлениях. Джон рассказал ему о своем пропавшем отце, сердитой матери и трудной сестре, которая предположительно находится в Лондоне, а Майк рассказал ему о шести братьях и сестрах, которые следуют за ним, как по ступеням лестницы. Больше нечего сказать. Он не говорил о Шерлоке. Он решает, что это не то, о чём он когда-либо сможет говорить. Уже поздно. Джон достаёт расписание на следующий день, и они вместе начинают прикидывать, куда им нужно пойти, интересуясь, приготовлен ли завтрак. В коридоре кто-то кричит. Хлопает дверь. − О боже, − вздыхает Джон. − Я надеюсь, что так будет не всегда. Майк встаёт с пола, на котором они сидели. − В этом здании все студенты-медики, так что я уверен, что здесь не будет шумно. − Ты оптимист, − печально говорит Джон. − Боюсь, что нет. Будь у меня такая возможность, большинство людей оказались бы придурками... Громкий стук в дверь прерывает его размышления. Майк открывает дверь, и там стоит Шерлок Холмс. − Я ищу Джона Ватсона, − говорит он, глядя мимо Майка. Увидев Джона, он улыбается. − А, вот и ты. Смеясь, Джон подходит к нему и заключает в объятия. Он вытирает глаза и поднимает на него взгляд. − Ты нашёл меня. Шерлок вздыхает. − Это не тайна, Джон. Ты дал мне свой адрес. Однако, ты не указал правильный номер комнаты. Твой сосед по коридору уже ненавидит тебя, потому что я, возможно, упомянул, что он идиот. Извини за это. Он смотрит на Майка через плечо Джона. − Привет. Меня зовут Шерлок Холмс. Я парень Джона. Майк улыбается. − Майк Стэмфорд. Приятно познакомиться. В ту ночь Джон садится на заднее сиденье мотоцикла, который Шерлок необъяснимым образом купил на деньги, которые его родители собирались потратить на покупку книг и обустройство его комнаты в Кембридже, куда он отправится через неделю. Они катаются по городу и, наконец, неохотно возвращаются к дому Джона, где они попрощаются. − Ты думал, что я ненастоящий, − говорит Джон, прижимаясь к нему. − Это не совсем то, что я сказал, − Шерлок прижимается лбом к лбу Джона. − В том месте никто из нас не был настоящим. Нам не суждено было остаться там. Это как в Нарнии... − Ты читал эту книгу? − Я прочитал их все. Что-то вроде христианской аллегории, но всё равно забавно. В любом случае, это не фантазия и не аллегория на что бы то ни было. Это реальный мир, и мы оба очень реальны. Я намерен использовать твою реалистичность в своих интересах при каждой возможности. Джон целует его в подбородок. − И как ты собираешься это сделать, бойфренд? − Я буду навещать тебя по выходным. − Не могу поверить, что ты купил мотоцикл. Знаешь, есть такие штуки, которые называются поездами. − Я знаю поезда, Джон. Но у них есть расписание, и мне нравится, что я могу сесть на свой мотоцикл и увидеться с тобой, когда захочу. Это нормально? Он вздыхает, утыкается носом в рубашку Шерлока, вдыхая запах пота, бензина и лосьона после бритья «Понси», которым тот начал пользоваться несколько месяцев назад. − Это идеально.