it gets worse

      ‎Керли сидел дома. Богатые убранства давили. Он поджимал губы и хмурил брови, чтобы не зареветь от обиды. Мать снова давала назидательный урок. Его не били. ‎ ‎– Ты чем вообще занимаешься? Водишься с отбросами, постоянно тело в синяках... Это так я тебя жизни учила, а? А то что меня в школу вызывают из-за того, что ты курил у крыльца школы в опьянении – это что? Это мне ответ за то, что я окружила тебя всем этим? То, что я обеспечивала тебя все эти 15 лет!? ‎ ‎– Н-нет, мама... ‎       ‎Керли опустил глаза и начал драть заусенцы на пальцах. Было больно, но он привык. ‎ ‎– Вот, Рой Форк. Хороший парень. Все предметы на отлично, подрабатывает маляром и помогает отцу в бизнесе. Умный и воспитанный парень. А ты? ‎ ‎      Орион затрясся. Именно тогда Керли вспоминал свое имя и всю поднаготную "Роя-уроя-укроя". Он для него не иначе как звезда, далекий идеал. Надежда маменьки. ‎ ‎– Пойми, всего того, что я тебе дала... у меня не было. У меня было не детство. Отец постоянно пил и проигрывал деньги, угрожал всей семье, но мать все равно держалась за него. Ты просто не видел плохой жизни, поэтому не ценишь все то, что мы тебе покупаем! Ты не знаешь каким трудом я зарабатывала все эти деньги, Керли! А когда у нас родился ты!.. Мы облазили все круги ада, чтобы заработать тебе на еду и пропитание! ‎       ‎"Да лучше бы я не рождался..." ‎       ‎Пощечина и все белеет, но он все это выдумывал. Родителям нельзя перечить. Ни в коем случае. ‎ ‎      Дальше когда вырос и отсоединился от семьи – он свою семью не видел, так как жил с Роем и не поддерживал связи. Выкинул мобильный. На тот момент. Он помнил как ему нравилось приходить к нему в его обгаженную от хлама комнату и долбить ногой по старой скрепучей кровати, а потом говорить: "вставай, нарик, на работу пора! Бомж недотраханный!" Потом Рой вставал через минуту с третьего захода и говорил сквозь сон едва разборчиво: "Я иду на работу... пап... Я на работе, пап... Не бей... Я заработал дост..."и снова засыпал. ‎ ‎      "Вот она... звезда... блять... маменька." ‎ ‎      Керли смотрел с удивлением как в комнате с минимальным наполнением так можно было все загадить. Рой страдал накопительством. Тащил всякую херню, хотя на самом деле менял все так быстро, кроме знакомств. На одном деле загребли – он открывал другое. Никогда этот отщепенец не оставался с чем-то. Новый бизнес – новая жизнь, но на своих условиях. Керли на это ухмылялся обычно и полз к нему, поджигая косяк, лежащий на комоде. Он смотрел на веснучатое лицо, на подтянутые мышцы, на сам смысл презрения к родителям, явное отрицание их идеалов и рисковое занятие заработать на чем угодно. И что вообще его родители в нем нашли? И почему этого херова бизнесмена хотелось так поцеловать?... ‎ ‎ ‎

***

‎       ‎Джим теперь никому не нужен. ‎       ‎Лучший друг изо всех сил пытался его поддержать, но из-за жалости. ‎ ‎– Отпусти блядскую руку! Оставь меня в покое! Мне никто не нужен! – Терзало его голову всю неделю. Это было жестко, но ему не надо было жалости. Ничей. Абсолютно. Все что он делал всю жизнь это боролся. Вставал, его втаптывали в грязь, вставал – его еще сильней втаптывали в грязь, пока он в ней не захлебался. Джиму исполнилось вот-вот 17-ть и отец куда-то пропал. Окончательно. Он год уже не возвращался из своей чертовой командировки, а чертова мамаша не удосужилась даже спросить, где ее муж. Джим собрал сумки и был готов к отъезду в другой город, чтобы найти отца. Единственного человека, который его любил. Единственный, который готов был ради него на все. Джима только это держало до слома. ‎ ‎      Однако он не мог не проститься со своим... лучшим другом. ‎ ‎      Керли устроил для него что-то вроде последнего ужина. Что-то вечно мялся и краснел. Задолбал уже если честно притворяться хоть сколько-то озабоченным его чувствами. Ему не нужен был друг, что чувствует лишь вину за что-то. ‎ ‎      До того как Керли пришел забрать Джима, брюнет занимался тяжелой атлетикой. Он бег полюбил и вымахал сильно, когда боевки Роя остались в прошлом. Керли задолбал его комплиментами обсыпывать ради подавления его никчемности... Ох лучше бы он завязывал... Но стал он выглядеть реально лучше. ‎ ‎      Керли все мялся и мялся, прежде чем подойти к двери, неуверенность, потливость, красный румянец и все его выбешивало. Особенно Рой со своими шутками о том, что Керли соберет собственный плейбой с прессами всех пацанов из школы, но на первой полосе всегда будет Джим и на первых 25 разворотах. Потому что Рой не тупой и заметил как Керли смотрит на расцветшего Джимми. Но за такие шутки в компании – Роя принято бить ногами, ибо Рой всегда угорает над кто бы ему не попался. ‎ ‎      Педик Керли стоял у двери и трясся как пятиклассница, пока он не откроет дверь. И когда дверь в старую лачугу открылась, Керли скривило от кислого запаха, а потом заставило закрыть уши от чересчур громкого жужания старых иллюминисцентных ламп. Открыла мамаша Джима. И кто бы сомневался. Старая карга худощавыми пальцами открыла дверь и провела его внутрь с показным дружелюбием. Она ненавидела Керли. Он был сыном обеспеченных и часто мама Джима завидовала его маме за то, что они живут лучше. Она просто презирала семью Керли, но она не Джим, Джим – идеал. При нем его ноги тряслись. Его грустное лицо красиво обрамлялось локонами, не смотря на стремные усы, иногда прорывающиеся на лице Джима. Но обычно как Керли их увидит – так сразу побежит сбривать и похуй на мнение Джима. Он хотел держать парня всегда красивым. Это красивое и чистое лицо смотрелось... великолепно. Его мать всегда говорила: "если хочешь обеспеченного парня – обеспечь." Однако она наверное не предпологала, что ее сын воспримет эту фразу буквально и для себя. ‎ ‎      И вот пришло время ужина. Он встретился с Джимом. Его форма была вся мокрой от физических упражнений. И странно, что теперь от запаха его пота ему не хотелось блевать.