Последний Гроссмейстер

Где-то в окрестностях Оксенфурта На лесной поляне до недавнего времени царили тишина и спокойствие. Ночь была воистину тихая, слышалось лишь журчание пробегавшего неподалёку ручейка и дующего с севера ветра. До рассвета было ещё далеко, и ничто не предвещало, что здешний покой будет нарушен. Вдруг посреди леса, прямо над ручьём, с громким эхом распахнулся портал. Оттуда с силой вылетел беловолосый человек с мечом в руке и застывшей на его лице гримасой ярости. Выражения его лица было настолько выразительным, что лишь завидев его, всякий здравомыслящий человек тут же бы бежал прочь без оглядки. С громким всплеском беловолосый рухнул на гальку, здорово приложившись о неё спиной. Лицо его стало ещё мрачнее, когда он осознал, где находится. Вылетевшая следом рыжеволосая девушка в платье настроения ему не прибавила. Напротив, своим появлением она буквально впечатала беловолосого в ручей, распластавшись на нём всем телом. Геральт — а это был именно он — коротко выдохнул от боли, прострелившей всё тело. Пусть Трисс и была миниатюрна, но вес, стоило признать, имела немалый. Зрачки ведьмака сузились. Без лишней деликатности ведьмак спихнул девушку в сторону и начал подниматься. Когда он выпрямился во весь рост, стало заметно, что он весь дрожит. Не от боли, а от всепоглощающей ярости и чувства бессилия, что лишь сильнее подстёгивало его злость. Поднявшаяся следом Трисс смотрела на него с опаской. Она и не подозревала, что всегда невозмутимый Геральт может быть таким. Тут по спине девушки пробежал целый легион мурашек. Белый Волк смотрел прямо на неё. Не моргая. Казалось, ещё одно движение — и он набросится на чародейку. Однако непоправимого не случилось. Ведьмак отвёл взгляд и уставился на свой меч. С тихим звоном оружие упало на каменистую почву, а Геральт шагнул вперёд. — Геральт? — прошептала Трисс. В её голосе слышалось явное беспокойство и толика страха. Ведьмак не ответил, продолжив стоять неподвижно, словно статуя. Только тяжёлое дыхание указывало на то, что он жив и в сознании. Хотя насчёт последнего у Трисс возникли некоторые подозрения, которые она, впрочем, быстро отбросила, прекрасно помня, кто перед ней стоит. Перед ней был ведьмак, знаменитый охотник на чудовищ, один из немногих, кто пережил нападение на Каэр Морхен. Безумно опытный, вольготно чувствующий себя в кругу аристократии. Холодный и трезвомыслящий даже в самой критической обстановке. Смерть нескольких людей, с которыми он познакомился лишь сегодня, определённо не могла сломить его волю. «Значит, дело в другом», — думала Трисс, глядя в спину Геральта. Нет, она определённо не жалела, что открыла портал. Вспоминая силу отступника, она понимала: шансов у них не оставалось. Трисс помнила, что Братство выделяло целые отряды для убийства подобных ему личностей. В облавах на ренегатов участвовали магистры с такими послужными списками, что многие наставницы в Аретузе отзывались о них с заметной опаской. И даже эти люди, прошедшие сотни схваток, порой терпели поражение. Судя по тому, что ренегат демонстрировал в бою, облавы на него устраивали, и не раз. — Геральт, нам нельзя здесь оставаться! — снова попыталась достучаться до него чародейка. — Он пойдёт по нашему следу, нужно уходить! И тут Трисс заметила то, на что раньше не обращала внимания. Её глаза расширились, а рот приоткрылся в немом шоке. По пальцам мужчины пробегали искры. Эта была магия. Не примитивный Знак, а неконтролируемый выброс Хаоса — прямое следствие сильных эмоций. — Не… может… быть… — ошалело прошептала она, пытаясь понять, что происходит. Внезапно всё прекратилось, и ведьмак замер. Долго это не продлилось, плавным движением он подхватил меч и вложил его в ножны. Словно ничего не произошло, Геральт развернулся к Трисс. Его лицо снова выражало равнодушие, но взгляд был другим — чуть прищуренный, выдающий истинные эмоции. — Город… в какой стороне? — донёсся до неё его прерывистый голос. — Ты что, не слушал меня? — не на шутку разозлилась чародейка. — Нужно уходить. Сейчас же. Я открою портал. — Поверь, — слабо усмехнулся ведьмак, — он не найдёт нас, — бросил Геральт взгляд на свой браслет, сильно нагревшийся в момент перехода. — С чего бы это? — нахмурилась Трисс. — Неважно. Я перемещу нас в мой дом, там и поговорим. — Нет. Я не пойду с тобой. — Cáelm ard… Что? — прервала чародейка заклинание в недоумении уставившись на ведьмака. — Всмысле «не пойдёшь»? У нас вообще-то контракт, по которому ты должен сопровождать меня… — Трисс хотела продолжить, но Белый Волк её перебил. — Считай, что я разорвал нашу сделку, — спокойно ответил он, вглядываясь в небо. — Мне жаль, что тебе пришлось учавствовать во всём этом. — Ведьмак устало вздохнул. — Не мне тебе советовать, но в ближайшее время не покидай городских стен. — Ты серьёзно? — с возмущением прищурилась Трисс. — Плевать на контракт! Куда ты собрался-то в такое время? Да ещё и в этом костюме. Давай я просто… Видя, что Геральт не реагирует на её слова, чародейка почувствовала, как у неё дёргается глаз. — Да что с тобой такое?! — взорвалась Трисс. — Хватит строить из себя не пойми кого! Да, дерьмо случается, но и выбора у нас не было! Тот ренегат просто прикончил бы нас обоих! — А я разве спорю? Находится в моей компании сейчас небезопасно. Местоположение убежища ренегата отправлю позже, — сухо ответил ведьмак. — Прощай, Трисс. — Коротко бросил он и, развернувшись, зашагал в известном лишь ему направлении. Ещё некоторое время чародейка стояла на месте, не в силах поверить в произошедшее. Оглядев помятое платье и каблуки, она подавила в себе желание догнать Геральта. Она бы не успела. Да и какой в этом смысл, если ведьмак прямо дал понять, что её компания ему больше не нужна? Этот факт вызывал у девушки смешанные чувства. Самыми выделяющимися из них были ярость и... сожаление? В конце концов Трисс устало фыркнула и снова принялась читать заклинание. Тёплая постель манила её как никогда прежде. *** До города ведьмак добрался к рассвету. Ворота ещё не открылись, и он использовал это время, чтобы в тишине привести мысли в порядок и обдумать произошедшее. Геральт уже жалел, что сорвался на Трисс и отверг её предложение. Впрочем, возможно, это было и к лучшему… Случившееся серьёзно пошатнуло Белого Волка, подорвало его уверенность, что, учитывая поставленную цель, было особенно тревожным. Спасти всех своих и знакомых близких... С каких пор он стал таким наивным? Куда подевался его привычный цинизм? Действия чародея были предсказуемы, но он расслабился. После нескольких месяцев затишья на секунду отбросил осторожность — и вот результат. И снова за его ошибку расплатился кто-то другой... Снова и снова всё повторялось по одному и тому же сценарию: он выбирался из всех передряг целым, а его друзья гибли. Даже с его опытом, исцелившись от старых ран, ему всё равно не хватало силы, скорости, навыков, и, в конце концов, разума. Ведьмак стиснул зубы. Геральт осознал свою главную ошибку: он слишком полагался на знание будущего, не учтя, что оно уже изменилось. Да, это было приемущество, но оно давало лишь информацию, не более. Полагаться можно было только на ключевый события, такие как нападение Нильфгарда, а также факты, которые были намертво запечетленны в памяти. Всё остальное пошло по иному сценарию в тот самый момент, когда ведьмак отправился в Ступочки. Впереди его ждал неприятный разговор и сборы в дорогу. Оксенфурт — не то место, где Белому Волку следовало сейчас находиться. Настало время вернуться домой. *** — Уезжаешь?! Почему? — искренне недоумевал Лютик, выслушав планы ведьмака. — Зачем срываться с комфортного места, если можно перезимовать здесь? Айни, сидевшая неподалёку, тоже выглядела обеспокоенной и непрерывно теребила край платья. Она всё порывалась что-то спросить у Геральта, но каждый раз себя одёргивала. — Эйра мертва, — раздался в наступившей тишине голос ведьмака. — Ч-что? — сипло выдохнул Лютик. — Как мертва? Если бард сумел хоть как-то отреагировать, то на Айни лица не было. — Её убил чародей-отступник, — с трудом выговорил Геральт. — По моей вине. Из глаз прибожка хлынули слёзы. Даже Лютик не нашёлся, что сказать. В данной ситуации молчание было лучшим выходом. *** Первым делом ведьмак выяснил местоположении лаборатории и отправил его в письме Трисс с точными указаниями, как найти это место. Также в нижней сноске он извинился за своё импульсивное поведение и попросил не держать на него зла. Геральт не надеялся, что этого будет достаточно, но, по крайней мере, чародейка не станет мстить. Ведьмаку с большим трудом удалось убедить Айни остаться. Прибожек вбила себе в голову, что во всём виновата только она, и хотела уйти. С Геральту пришлось долго объяснять девочке, что виновата не она одна, а также чем может грозить её побег. Теперь ведьмак думал о том, куда пристроить прибожка. Брать Айни с собой в Каэр Морхен — плохая идея. Путь туда и без того будет непростым, а спутница лишь усложнит его в разы. К тому же за время, проведённое в Оксенфурте, Айни успела завести много знакомств, как с детьми, так и со взрослыми. Геральт видел, как девочка радовалась, когда от неё не шарахались в испуге, а принимали за свою. Вариантов было немного. Лютик отпадал сразу, как и большинство его знакомых. Мало кто согласится взять на себя опеку над, по сути, ребёнком, пусть и крайне сообразительным. А врать людям в глаза насчёт природы Айни Геральт не собирался. После долгих размышлений остался лишь один вариант... В этот момент в дверь постучали. Так как Лютика не было, открывать пришлось ведьмаку. На пороге стоял мальчишка-посыльный. Он передал письмо и посмотрел на ведьмака щенячьими глазами. Вздохнув, Геральт бросил ему медяк и развернул послание. Геральт, я всё ещё очень зла на тебя, и простым письмом ты не отделаешься. Но у меня есть важные новости. Чародеи, отправленные Братством, нашли в лаборатории растерзанный труп. Все косвенные признаки указывают на то, что это тело отступника… *** Два дня назад. Тайная лаборатория. О существовании этой лаборатории знали единицы — лишь те, кому Ксардос мог доверять в полной мере. Абсолютно безопасное убежище. До недавнего времени. Теперь о ней знали слишком многие, и ренегат был уверен, что Братство направит сюда отряд, а то и не один, в кратчайшие сроки. Казалось бы, идеальное место, надёжно укрытое от посторонних глаз и поисковой магии. Но он допустил ошибку, не сочтя прибожка угрозой. От одной мысли об этой твари чародею хотелось открыть портал в Оксенфурт и свернуть ей шею. Вот только теперь это создаст ещё больше проблем на свою голову. Ранее Ксардос счёл этот план опрометчивым и решил прикончить воров поодиночке, не привлекая лишнего внимания. Не вышло. Каким-то образом той чародейке удалось замести следы. Что ж, это тоже была его вина. Обнаружь он пропажу редкого эликсира сразу, то действовал бы решительнее. Однако Ксардос не заглядывал в тайник почти полгода — исследования слишком его увлекли. Впрочем, у ренегата ещё оставалось время на последние опыты. Путь в лабораторию был усеян ловушками, а большую часть вещей он уже вынес. Ксардос решил потратить это время с пользой. Могло показаться, что на столе перед ним лежит ледяная глыба, и это было недалеко от истины. На самом деле под слоем льда находилось тело девушки. Чародей специально заморозил его, чтобы позже провести вскрытие. Эта незнакомка сильно удивила Ксардоса. Впрочем, и разозлила не меньше. Выдержать Молнию Альзура, а потом ещё и почти успешно попытаться убить его — этого было достаточно, чтобы закалённый ренегат на мгновение ощутил страх. Теперь же он жалел о своём поступке: лучше было бы пленить её. Всё же людей, подверженных проклятию Чёрного Солнца, остались считаные единицы. Ксардос в своё время читал выкладки Стрегобора о проклятых. У некоторых из них органы были жутко перемешаны, иногда встречались дубликаты. Попадались даже дополнительные камеры в сердце. Конечно, было много и ошибочных диагнозов, когда девушки оказывались совершенно обычными, но сам факт такого количества мутаций у определённой группы людей подтверждал существование проклятия. Кроме того Ксардос слышал, что у одной из них была обнаружена устойчивость к магии... Ренегат тогда не поверил и оказался неправ. Собственно, после провала с устранением ведьмака он перенёсся вместе с трупом в лабораторию, где аккуратно извлёк из тела болты и подверг его заморозке. Теперь пришло время изучить его более детально. Ксардос надеялся, что это поможет в его исследованиях. Щелчок пальцев — и лёд за считаные мгновения испарился, оставив на столе ничуть не изменившееся обнажённое тело. Выглядело оно отвратительно, и Ксардос снова пожалел о своей импульсивности. Ренегат уже потянулся за инструментами, как вдруг глаза мертвеца распахнулись. Вздрогнув, он отпрыгнул назад, судорожно начиная читать заклинание. Чего-чего, а такого маг ожидать никак не мог. Шансы на посмертное превращение в чудовище были невероятно малы, особенно в этом случае, когда был повреждён мозг. Однако дочитать заклинание Ксардосу не дали. То, что ещё мгновение назад было мёртвым телом, на безумной скорости рвануло в его сторону. Благо чародей был готов и к такому. Амулет на его груди вспыхнул, остановив нечеловеческие когти у самого горла. Наспех сотворённый Знак с заметным трудом отбросил монстра назад, с грохотом впечатав в стену. В ту же секунду в руки чародея лёг посох. Уже давно никому не удавалось застать его врасплох, не выйдет и сейчас. Пусть Знак и не причинил вреда, но он на мгновение ошеломил чудовище, дав Ксардосу достаточно времени на новое заклинание. В этот раз ренегат учёл устойчивость монстра к магии и, когда тот снова бросился на него, лишь насмешливо улыбнулся. Он уже победил. В мгновение ока физические характеристики Ксардоса возросли до невероятных пределов. С лёгкостью уклонившись от нацеленных в горло когтей, он нанёс ответный удар. Посох с чудовищной силой прошёлся по телу, разрывая жизненно важные органы в клочья. Это был конец. В мыслях ренегат уже обдумывал причину превращения… как вдруг посох вылетел из его рук. От шока концентрация Ксардоса сбилась, и заклинание развеялось. Следующее, что увидел ренегат, — как обычная на вид рука потянулась к его амулету. Ксардос уже было обрадовался, что глупый монстр сам себя испепелит. Защита артефакта должна была обратить чужака в прах. Ярчайшая вспышка, и… амулет отлетел в сторону, сорванный с его шеи. Краем глаза ренегат заметил, что рука чудовища осталась невредимой. Не успел Ксардос в полной мере осознать ужас всей ситуации, как его тело выгнуло от боли. — Сожалею, но я довольно злопамятна. — с ухмылкой заявило... заявила девушка, судя по всему, полностью сохранившая рассудок. Левая её рука лежала на его плече, а когти правой филигранно вонзились в живот, чудом не задев органы. Но это было лишь началом... В полном ужасе чародей наблюдал, как чудовищная рана на теле незнакомки с умопомрачительной скоростью затягивается, формируя новую плоть буквально из ничего. Наконец Ксардос осознал, с кем его свела судьба, и от отчаяния содрогнулся всем телом, зашипев от боли. — Знаешь, я тут лежала и думала, — как ни в чём не бывало говорила Эйра, наблюдая за страданиями ренегата. — Куда бы мне податься, раз уж теперь все считают меня мёртвой? — Закатила она глаза. — Слышала, на юге общество более прогрессивное и не верит в «страшилки». — Девушка хотела сказать что-то ещё, но чародей вдруг захрипел. — Т-ты, — зашёлся он кашлем, пытаясь что-то выговорить. Это опрометчивое действие не осталось без внимания. С ужасающей силой миниатюрный кулачок врезался в его челюсть, напрочь ломая её. — Нет-нет, — покачала головой Эйра. — Ты должен молчать, — хмыкнула она, угрожающе прищурившись. — Ах да, и ещё хочу заметить: твой ментальный блок пал, так что можешь даже не думать о побеге. Неизвестно, что подтолкнуло Ксардоса больше — отчаяние или недоверие, но он попытался сложить пальцы в Знак. Реакция последовала незамедлительно: свободная рука девушки метнулась вниз, и раздался мерзкий хруст. Чародей захлебнулся от боли. — Ты меня вообще слушаешь? — уставилась на ренегата Эйра, когда тот, слегка придя в себя, с ненавистью посмотрел на неё. — Что-что? Учитель? Отомстит? — мягко рассмеялась она, читая сбивчивые мысли Ксардоса. — Ты, похоже, не понимаешь, — её голос резко изменился, становясь всё менее человеческим. — Угрожать? Мне? И как, позволь узнать, твой учитель определит, что это была я?        На глазах чародея происходила ужасающая метаморфоза. Перед ним была уже не безобидная на вид девушка, а чудовище с мерцающими в полутьме провалами. Паника полностью затопила разум Ксардоса. — Не стоило тебе угрожать моим друзьям, — почти ласково пропело чудовище, с пугающей нежностью приобнимая ренегата. — Говорят, кровь Истока очень полезна для нас. — Во тьме блеснули клыки.