Cinnamon

      Хванун не помнит, где и когда последний раз крепко спал. Но, кажется, только в доме Гонхи такая атмосфера, где хочется спать. Ё чувствует себя в полной безопасности в этой квартире, а в комнате Гонхи так особенно сильно. Именно поэтому он легко и быстро засыпает, чего в других местах себе позволить не может. Даже дома у Дончжу он не засыпает так, как здесь. Хванун спит сном младенца. В который раз Ё уже обращает внимание, что засыпает в неудобной позе и не просыпается, когда Гонхи его укрывает одеялом. Они с Гонхи и месяца даже не встречаются, а Хванун уже так себя чувствует рядом с ним. А он сейчас ещё особенно сильно занят своей книгой. Дедлайн горит. Так что Хвануну остаётся только валятся на его кровати и залипать в телефоне. А это приводит к тому, что он легко засыпает.       – Хи-я! – вытягивает Хванун, пытаясь привлечь внимание парня на себя. – А много тебе ещё написать осталось? – спрашивает он.       – Навскидку главы три, но боюсь, что и все пять получится, – отвечает Гонхи, а следом отпивает немного кофе из кружки. Далее он оборачивается на Хвануна. – Ты похож сейчас на маленького котёнка, которому не хватает ласки.       – Так и есть! – восклицает Ё, на что Гонхи легко смеётся.       – Ну иди сюда, – говорит Ли, протянув Хвануну руку. А тот сразу же подрывается со своего места, хватает телефон и садится Гонхи на ноги, смотря ему в лицо.       – Давай сделаем фотографию! – предлагает Ё. – У нас нет совместных фото! – подмечает он, широко улыбаясь.       – Давай, – соглашается Гонхи, после чего Хванун открывает камеру на телефоне. Они приближаются друг к другу поближе, смотря в камеру, даже касаются щёк друг друга. Хванун делает две фотографии, а следом поворачивается на Гонхи, прикасается к его щеке губами и тоже делает подобную фотографию.       – Хочу похвастаться, что у меня есть такой прекрасный парень, как ты, – говорит Хванун, улыбаясь во всё лицо.       – Ты уверен, что действительно хочешь поделиться с этим в интернете? – уточняет Гонхи.       – Я никогда не скрывал от своих подписчиков, что являюсь геем, – подмечает Ё. – То, что у нас до сих пор нет совместных фото и что я ничего о тебе не рассказал в своём инстаграме, чудо вообще, – выдаёт Хванун, вызывая на лице Гонхи лёгкую усмешку.       – Тогда лучше сфотографируй то, как я тебя целую, – говорит Ли и прикасается своими губами к чужим. Хванун немного не ожидал подобного действия от Гонхи, поэтому не сразу сделал фотографию. Да и кажется, будто она вышла смазанная. Хотя сейчас это явно не важно. Потому что сладкие губы Ли сейчас ласкают его.       Хванун давно перестал сдерживать свои эмоции и чувства. Конечно, он ещё не редко ведёт себя, как раньше. Но сейчас все его эмоции и чувства полностью на поверхности. Поэтому когда Хванун начинает хотеть больше, чем просто поцелуй, он это и показывает всеми своими движениями. Но Гонхи его останавливает, потому что у него всё ещё идёт активная работа над книгой. Он не хочет потерять свой настрой, поэтому просит Хвануна остановиться. А по правде говоря, очень даже хочется уже. Из-за этого дедлайна они давно не занимались подобными вещами. Два раза всего, хотя вот-вот и подойдёт к концу отпуск Хвануна. И Ё собирается встать с колен Ли, но тот предлагает другой вариант. Он притягивает Хвануна ближе к себе, заключая в объятия и говорит, что так явно будет и удобно, и уютно. Ё просовывает свои руки за спину Гонхи и кладёт голову ему на плечо. Держит телефон и сидит в нём дальше. Так и выходит, что они занимаются своими делами, обнимая друг друга. Хванун выкладывает в инстаграм пост, предварительно обработав фотографии, которые сделал с Гонхи. А подписывает пост цитатой из книги Ли, даже не забывает его отметить. И с улыбкой смотрит на ту фотографию, где они целуются. Подобные действия от Гонхи вечно кажутся такими неожиданными. С виду он такой спокойный и робкий парень. Даже смущается порой так забавно. Но для него так же нормально вкинуть что-то пошлое и то, что совершенно не свойственно людям такого типа. Да и, кажется, смущаться из-за Хвануна он перестал ещё после того, как они первый раз переспали. А потом Хванун засыпает на плече у Гонхи, уронив свой телефон.       Кажется, Хванун действительно влюбился в Гонхи. Ни с кем так свободно и хорошо никогда не было, как с ним. Ли Гонхи… кажется, теперь если у Хвануна спросят, что такое любовь, он ответит: «Это Ли Гонхи». От него даже уходить никуда не хочется. Просто быть рядом. Вот так спать на его плече. Рядом с ним он действительно может выспаться, хотя бы. У себя дома он совершенно не может спать. Поэтому прежде, чем вернуться обратно к себе, Хванун высыпается у Гонхи так, чтобы ему на долго хватило. Отпуск заканчивается незаметно. И к его концу Гонхи наконец заканчивает свою книгу. Именно поэтому последний день отпуска они проводят вместе за самыми разными делами. В том числе и интимными. Они даже каким-то чудом успевают сходить в парк развлечений. Весело проводят время. И Хванун решает, что на следующий день поедет на работу от Гонхи. От него и ближе. Хванун выбирал место работы, чтобы было подальше от своего дома. Не хочет случайно попасться на глаза родителям. Мать его и так слишком сильно презирает, а если увидит в форме бариста, будет ещё сильнее психовать. Лучше ни ей, ни отцу не видеть этого.       Хванун возвращается к работе с новыми силами. Кажется, будто жизнь начинает налаживаться. Есть ощущение расправленных крыльев. Поэтому Ё даже проверяет свой сберегательный счёт. Он понимает, что для того, чтобы накопить нужную сумму на обучение, ему осталось совсем немного. Это действительно радует. Каждый раз, когда Хвануну перепадают чаевые, он сразу же закидывает их на этот счёт. Плюс часть от своей зарплаты тоже сразу откладывает туда же. И вот спустя два года ему осталось совсем немного до нужной суммы, чтобы наконец поступить и оплатить обучение вместо того, чтобы брать кредит на учёбу. Так делают большинство корейцев, но не Хванун. Он понимает, что учится, а потом батрачить, чтобы закрыть этот кредит, глупо. Именно подобные ситуации становятся причинами для самоубийства. А Хванун и так с трудом снова решился вернуться в танцы. Он собирается учиться на хореографа. Уж лучше так, чем просто выкинуть из памяти всё то, что он уже натренировал за время трейни.       Кстати, длинные волосы Дончжу работать совершенно не мешают. Он собрал их сзади в хвост и работает, как обычно. Гонхи заходит в кофейню с Сохо. Им Хванун пробивает кофе, как себе, по себестоимости. Это дешевле, чем каждый раз платить полную цену. Вот что значит знаком с бариста. С Гонхи Хванун не упускает возможности пофлиртовать. И уже который раз он обращает внимание на флирт Сохо в сторону Дончжу. А как шедеврально звучит один из его подкатов…       – Дончжу, – подзывает Сохо. В этот момент Сон ставит перед ним стаканчик с готовым кофе. – Знаешь, как шикарно будет звучать наш пейринг?       – Как? – интересуется Дончжу, как будто не понимает, что к нему сейчас клеятся.       – Соджу, – выдаёт Сохо.       – Почему твоё имя спереди? – возмущённо спрашивает Сон. – Я тебя нагну быстрее, чем ты меня. Наш пейринг должен быть Донхо.       – Нагни.       – Господи, только не переспите прямо здесь, - выдаёт Хванун, останавливая эту похабщину.       – Я буду встречаться с тем, кто наиболее интересно ответит на одну загадку, – произносит Дончжу, на что Ё сразу же прокашливается. Это действительно звучит слишком неожиданно. На памяти Хвануна Сон ещё ни разу ни с кем не встречался, а знакомы они приличное количество времени. Лет семь.       – То есть ты загадаешь загадку, а по моему ответу решишь, стоит со мной встречаться или нет? – уточняет Сохо, на что получает простой кивок головой.       – Где-то должен быть подвох, – подмечает Гонхи и смотрит на Хвануна.       – Я сам первый раз это слышу, не смотри на меня, – выдаёт Ё, а следом с интересом смотрит на Дончжу.       – Давай свою загадку, – говорит Сохо, после чего Дончжу неожиданно достаёт из полки под кассой коробку с фломастерами. Иногда посетители просят подписать стаканчик другим цветом, не чёрным. Именно поэтому они здесь и лежат. А Сон достаёт из этой коробки два фломастера и кладёт их на барную стойку перед Сохо. Одно Хванун знает точно: он не видит цвета обоих фломастеров. Точно не знает, какие это цвета.       – Какой из них красный? – спрашивает Дончжу, смотря на Сохо. А у него глаза круглые становятся. По правде говоря, это кажется довольно детской задачкой. Просто определить, где конкретный цвет. Поэтому Хванун думает, что Сохо просто удивило это ребячество. Сейчас он молчит и размышляет над своим ответом. Конечно, Дончжу же сказал, что ему нужен какой-то интересный ответ, поэтому он сейчас и думает над этим. А рядом Гонхи стоит и улыбается. Стоило Дончжу только задать этот вопрос, как у него сразу же на лице появилась эта улыбочка.       – Хванун, – говорит Сохо, неожиданно обратившись к Ё, – где здесь красный? – спрашивает он. И в этот момент Дончжу начинает громко смеяться, аж согнувшись пополам. А Гонхи отворачивается, прикрыв рот ладонью.       – Почему ты у меня спрашиваешь? – произносит Хванун, явно не понимая, почему Дончжу и Гонхи угорать начали. – Сам определить не можешь, что ли?       – Я дальтоник, – отвечает Сохо. – Я не вижу красный.       – Так я тоже дальтоник, гений, – выдаёт Хванун, после чего Сохо рот раскрывает.       – Теперь я понял, почему они ржут, – подмечает Сохо, пальцем указав сначала на Дончжу, а потом на Гонхи.       – Потому что они идиоты, – говорит Хванун, закатив глаза. – Мне теперь интересно, где здесь красный, – произносит он, а следом смотрит на те самые фломастеры. – Вообще-то я их помечал, чтобы не потерять.       – Ну, мне кажется, вот этот красный, – говорит Сохо, указав на один из фломастеров. Хванун сразу же берёт его в руки и ищет свои отметки. Однако он обнаруживает, что на нём отметка розового цвета.       – Он розовый, – говорит Ё, после чего Дончжу начинает лишь сильнее смеяться. И Хванун начинает подозревать, в чём дело. Берёт второй фломастер и ищет на нём отметку. – А этот зелёный… – говорит Ё, после чего оборачивается на Сона.       – Это сделало мой день! – выдаёт Дончжу, сквозь истерический смех.       – Ты знал, что я не различаю цвета? – спрашивает Сохо.       – Дай ему успокоиться, а то помрёт сейчас. Я один работать не хочу, – говорит Хванун, слушая этот дурацкий смех. – Гонхи точно знал, что мы оба цвета не различаем, – подмечает Ё, следом посмотрев на Гонхи, что до сих пор стоит спиной к ним.       – Этот тоже сейчас помрёт от смеха, – говорит Сохо, махнув рукой в сторону Гонхи. – Ну, кстати, у меня не полный дальтонизм.       – У меня тоже, – удивлённо подмечает Хванун.       – Звёзды сошлись, – выдаёт Сохо, на что Ё слегка смеётся. – С каким пигментом у тебя отклонение?       – С зелёным, – отвечает Хванун.       – У меня тоже, – тут же подмечает Сохо. – Хотя и не удивительно, это наиболее распространённый вид дальтонизма.       – Ну да, – кивает Ё.       – На самом деле, каков был вообще шанс, что два дальтоника встретятся? – подмечает Гонхи, повернувшись на разговаривающих парней.       – И то верно, – соглашается Хванун. – А у Гонхака хоть всё в порядке? – спрашивает он, надеясь, что это все сюрпризы от друзей Гонхи.       – Да, он здоровее нас всех, – отвечает Гонхи. Вообще не похоже, что он до этого умирал от смеха. Как можно так смеяться, не издавая ни звука?       – Ты! – резко восклицает Дончжу, указав на Сохо пальцем на вытянутой руке. К слову, он почти дотронулся этим пальцем до носа. – Ты мне нравишься! – выдаёт Сон. – Я задал такой тупой вопрос, потому что считал, что ты выдашь что-нибудь интересное. Подумал, ты подыграешь и начнёшь играть здесь драму, что не можешь понять, какой здесь красный, – говорит Дончжу практически на одном дыхании, всё продолжая держать свою руку навесу. – Но я и подумать не мог, что ты тоже не различаешь цвета! И ты мог выбрать кого угодно, чтобы спросить: Гонхи-хёна или меня. Но ты спросил у Хванун-хёна, который сам понятия не имеет! И это буквально самый неожиданный ответ из всех, что мог бы быть! – очень восхищённо говорит Сон, убрав где-то на середине свою руку от чужого лица. Тем временем, сам Сохо стоит удивлённый и в принципе не понимает, как он это сделал.       – Я в шоке, – говорит Хванун.       – Между прочим, я над тобой подшутить хотел, – выдаёт Дончжу, после чего сразу же получает подзатыльник.       – Я так почему-то и подумал, – проговаривает Сохо. – Поэтому решил, что спросить у Хвануна будет прекрасной идеей, – подмечает парень, смотря на Дончжу. – Только я думал дальше сыграть и сказать, типа «ну нет». – И Сон снова начинает смеяться. В этот раз уже не так истерично, как это было до.       – Я знал, что мы на одной волне! – восклицает Дончжу.       – Ты пойдёшь со мной на свидание? Тебе же понравился мой ответ, – говорит Сохо, как будто уже полностью отключил свой мозг.       – Больше, – выдаёт Сон, а следом резко хватает Сохо за воротник, притягивает к себе и целует. А тот явно этого не ожидал.       Хванун лишь благодарит всех богов, что посетителей сейчас немного. Стоит этим двоим увлечься друг другом, как Гонхи сразу же перетягивает внимание на себя, и задаёт весьма банальный вопрос: как дела. У них завязывается самый обычный диалог и тут Хванун воодушевлённо делиться, что почти накопил на учёбу. И Гонхи неожиданно предлагает Хвануну свои сбережения, чтобы добавить. Но Ё отказывается, потому что считает это немного неправильным. Хванун сам должен себя обеспечить. А после глаза резко скачут в сторону входной двери. Там за стеклом Ё неожиданно замечает до боли знакомую фигуру. Он быстро пихает Дончжу в бок и в то же мгновение присаживается, прячась за барной стойкой, а следом затыкает себе рот. Сон очень быстро и легко реагирует на это, вставая за кассу, так чтобы точно прикрыть собой Хвануна от чужих глаз.       – Добро пожаловать, – произносит Дончжу, как только звучит колокольчик у входа. – Можете, пожалуйста, отойти? – просит Сон, смотря на Сохо и Гонхи. Те явно не понимают ведь, что происходит. Хванун поднимает глаза на Дончжу и видит на его лице улыбку.       – Здравствуйте, – мужчина делает заказ. И услышав его голос, Хванун даже дыхание задерживает. Кажется, вот только что он смеялся с друзьями и своим парнем, а уже дрожит весь от страха, боясь лишний раз пошевелиться. – Вы один? Может, есть кто-то постарше?       – Мой старший коллега отошёл на обед. Не беспокойтесь по поводу моего опыта работы. Я работаю уже семь лет, – говорит Дончжу весьма вежливо. Сон обычно не принимает заказы именно из-за того, что многие воспринимают его, как неопытного бариста. Но когда дело касается ситуаций, когда заказ не может принять Хванун, естественно, он становиться за кассу.       – Сможете сделать шесть американо за пять минут один? – уточняет мужчина.       – Конечно, – кивает Дончжу. – Значит вам шесть американо, верно? – уточняет Сон, вбивая в кассу заказ.       – Да.       – На чьё имя заказ? – спрашивает Сон.       – Ё Мину, – отвечает спокойно мужчина. И тут Дончжу немного мешкает. По фамилии, скорее всего, понял, что это отец Хвануна собственной персоной. Только старается виду не показывать.       Сон называет сумму и сразу же проводит оплату. После чего начинает приготовление кофе. Кофемашина здесь готовит сразу два шота эспрессо. Кроме того, она двойная, так что на приготовление можно поставить сразу четыре. Это как раз и было сделано ради подобных заказов. Хванун понимает, что Гонхи и Сохо остались в кофейне, чтобы потом узнать, что происходит. Но Ё достаёт из кармана телефон, выключает полностью звук, а следом пишет Гонхи сообщение, чтобы они уходили. Хванун просто не сможет объясниться прямо сейчас. А Гонхи задаёт лишь один вопрос: «Это твой отец?» А после того, как Ё отвечает, слышит, как Сохо говорит Дончжу, что они пойдут и прощается с ним. У Хвануна буквально сердце в пятки ускакало. Когда мужчина уходит, Дончжу сразу же даёт об этом знать, посмотрев на прячущегося друга.       – И что это было? – спрашивает Сон.       – Не спрашивай ничего. Я не смогу объяснить, – отвечает Хванун, отводя взгляд в сторону.       – Это же твой отец? Почему ты боишься его, как огня? – задаёт Дончжу вопросы, ожидая услышать на них ответы.       – Я просто не могу это озвучить. Не спрашивай ничего, – настаивает Ё, на что Сон уже спокойно кивает головой. Дончжу присаживается рядом с другом и кладёт его голову на своё плечо, таким образом успокаивая. И Хванун благодарен за эту немую поддержку.       Но вот Гонхи молчать явно не собирается. Хванун видит это по его лицу, когда приезжает к нему домой. Ли просто взял с него обещание, что после того, что произошло в кофейне, он приедет к нему. Так что Ё пришлось это исполнить. Конечно, ему хотелось поехать к себе домой, чтобы дать Гонхи переварить произошедшее, чтоб он остыл. Но тот явно этого не хочет. Хванун проходит в квартиру своего парня под его тяжёлое молчание. И тут Ё думает, что уж лучше бы он хоть что-то сказал. А Гонхи приводит Хвануна на кухню, где ещё сидит Сохо и Гонхак. Сохо просто сидит за столом, а Гонхак стоит у плиты.       – Есть хочешь? – спрашивает Ким, обернувшись на гостя.       – Нет, спасибо, – отвечает спокойно Ё, а следом Гонхи сажает его за стол.       – Рассказывай, – говорит Гонхи, присаживаясь напротив Хвануна – Что это было в кофейне? Почему ты как огня боишься своего отца?       – Да я бы не сказал, что прям боюсь его. Моим родителям не нравится моя работа, поэтому я стараюсь им не попадаться на глаза, – отвечает Хванун, немного приукрашивая действительность. – Он вполне мог устроить сцену, если бы увидел меня.       – И поэтому ты сказал, что не сможешь в тот момент объяснить? – говорит Гонхи, ловя Хвануна на слове. – Хванун, ты его боишься, и это видно. Ты даже сказать об этом боишься.       – Да не боюсь я ничего, – говорит Ё.       – Хванун, не лги, – говорит Гонхи, давая понять, что он прекрасно видит ложь парня. И Хванун пристыженно опускает свой взгляд вниз.       – Послушай, если у тебя в семье происходит насилие, ты вполне можешь написать на них заявление, – вмешивается Сохо, давая своё наставление. – Ты уже взрослый парень, так что в этом нет ничего такого. Они уже не платят за тебя налоги или что-то вроде того.       – Нет, что вы! Никакого насилия! – восклицает Хванун, посмотрев вновь на парней перед собой.       – У тебя на руке был синяк, – говорит Гонхи.       – Мы все заметили, что с тобой что-то не так, когда мы ездили к Дончжу, – подмечает Гонхак, обернувшись на Хвануна.       – Что произошло в тот день, когда ты вернулся домой? – спрашивает Гонхи, пытаясь получить ответы. Но Хванун просто смотрит снова вниз и ничего не может сказать. Парень просто не хочет говорить об этом. Поэтому продолжает молчать. – Хванун, – проговаривает Гонхи, аккуратно накрыв ладонь Ё своей, – пожалуйста, расскажи, – просит он. А Хванун сглатывает, не зная, как правильно поступить.       – Прости, – говорит Ё, быстро поднимаясь с места. Он уходит в комнату Гонхи, который следует за ним.       – Хванун, пожалуйста, расскажи, – очередной раз просит Ли, взяв руку Ё в свою. – Если будешь молчать, сделаешь только себе хуже. Я волнуюсь за тебя, – добавляет он, аккуратно поглаживая чужую ладонь пальцами. А Хванун даже дрожать уже начинает. К глазам слёзы подкатывают. Ё слишком тяжело даже думать об этом…       – Я не могу… не могу этого озвучить, – говорит Хванун, продолжая молчать о том, что от него требуют.       – Напиши, покажи, – сразу же произносит Гонхи, а следом аккуратно губами прикасается к тыльной стороне ладони Ё. – Если тебе так будет удобнее, станцуй, – предлагает парень.       – Ты понимаешь танцы…?       – Я понимаю не танцы, я понимаю тебя, – говорит Ли, прикоснувшись одной рукой к сердцу Хвануна. А Ё и так расплакаться готов. И от таких красивых слов ещё сильнее хочется разреветься. – Эй, тихо. – Гонхи притягивает Хвануна ближе к себе и обнимает. – Я же не буду тебя ругать, если у тебя в семье что-то не так.       – Они меня ненавидят, – говорит Хванун, прижимаясь к Гонхи как можно ближе. Но это всё, что ему удаётся сказать по поводу его семьи. Он чувствует, как Гонхи бережно гладит его по волосам. – Не заставляй меня рассказывать об этом, прошу, – просит Хванун, пряча своё лицо в чужой груди.       – Ладно, хорошо, – соглашается Ли, продолжая поглаживать по голове.       Хванун отстраняется и с мокрыми глазами смотрит на Гонхи. Он всё ещё очень высокий, а Ё очень хочет его поцеловать. Поэтому Хванун руку свою поднимает к чужой шее, давая Гонхи понять, что от него хотят. И Ли сразу же наклоняется, аккуратно прикасаясь к чужим губам своими. Это успокаивает моментально. Дрожь быстро проходит, а на смену этим чувствам приходит желание. Но Ё довольно быстро вспоминает, что в квартире они сейчас не одни. К тому же, до ушей доносится какой-то шорох за дверью. Так что стоит Гонхи отстраниться, Хванун просто садится на постель, а сам Ли направляется к двери и открывает её. Сохо со стаканом в руках вваливается в комнату. А рядом с ним стоит Гонхак. Гонхи сразу хватает какой-то предмет одежды со стула и замахивается на Сохо. Тот быстро поднимается и отбегает на безопасное расстояние. А потом ещё кидает, что он домой. Гонхак тоже спешит исчезнуть из поля зрения, кинув что-то вроде «мне на работу». Через несколько минут они остаются полностью наедине в этой квартире.       – Мы одни, – подмечает Гонхи, посмотрев на Хвануна.       – Тогда у меня есть одно прекрасное предложение, – произносит Ё, потянув Ли за руку на себя.       Проводить время с Гонхи действительно приятно. Он, кстати, начинает новую книгу, когда заканчивает работать с редактором над предыдущей. К слову, ему ещё несколько глав приходилось полностью переписывать. Редакция частенько от него требует подобное. Но Гонхи знал это, когда впервые издавался, так что он ещё тогда смирился. Узнавать много нового об этом парне Хвануну действительно нравится. Сейчас он уже знает обо всех вкусах Гонхи, так что избегает применения в еде тех продуктов, которые ему не нравятся. Хотя Хванун всё равно не понимает, как можно не любить огурцы. Ё продолжает расспрашивать Гонхи о его предпочтениях и в принципе узнавать о его детстве. Особенно интересно было, как так вышло, что у Гонхака и Гонхи разные отцы. Он рассказал, что их мать боялась, что не выйдет замуж, поэтому забеременела от незнакомца. Тот оказался довольно порядочным, поэтому тоже принимал активное участие в жизни Гонхака. Так и вышло, что они выросли, будучи под опекой двух мужчин и одной женщины. А Сохо жил по соседству со своей семьёй. У него есть старшая сестра, поэтому он до сих пор продолжает вести себя, как ребёнок. По крайней мере, он не особо привык, что он самый старший. И эти истории довольно весёлые. У Хвануна не было такой компании, с которой у него остались тёплые воспоминания. Зато у него сейчас есть лучший друг – Дончжу. Хванун вечно был занят, поэтому ему не удалось завести в детстве хороших друзей, а все воспоминания кажутся какими-то тёмными. Нет, конечно, у него есть и счастливые воспоминания из детства, но их мало, и все заканчиваются в один определённый момент.       – У тебя же завтра день рождения, – подмечает Гонхи, когда Хванун говорит с ним по телефону. – Будем официально ровесниками.       – Ну да, – отвечает Ё, с улыбкой на лице рассматривая стеклянную дверь. Он сейчас на работе. Завтра у него выходной. Так хорошо совпало с его графиком. На данный момент новых посетителей нет. Да и вряд ли скоро будут.       – Как планируешь праздновать? – спрашивает Гонхи.       – Мама сказала, что она пригласила на обед родственников, так что я буду с семьёй, – отвечает спокойно Хванун. И с одной стороны в этом нет ничего такого. Только есть одно но.       – Ты ведь этого не хочешь, – подмечает Гонхи.       – Поэтому когда это закончится, я приеду к тебе, – отвечает Хванун, давая понять, что его следует завтра вечером ждать. – Мы обязательно напьёмся! – тут же добавляет Ё.       – Я могу позвать ещё Гонмин-хёна и Гонхак-хёна, – говорит Гонхи.       – Просто вдвоём, Хи, – тут же возражает Хванун. Завтра на семейном сборище может произойти всё, что угодно, так что Ё явно будет расстроен.       – Хорошо, тогда я просто прикуплю алкоголь, – говорит Гонхи, на что Хванун ещё шире улыбается.       Только мысли о том, что вечером Хванун поедет к Гонхи, позволяют ему держаться стойко. Мама заказывает еду в ресторане, чтобы накрыть на стол. Она уже давно не готовит сама. Работа родителей вполне позволяют им заказывать всё время. Но по правде говоря, Хванун скучает по тем временам, когда готовка была домашняя. Только… он в принципе хочет уехать из этого дома и наконец оборвать все связи со своими родственниками. Они ему все чужие. Хванун с натянутой улыбкой на лице встречает дядю с тётей. Улыбается бабушке. Даже двоюродным брату и сестре с их женой и мужем улыбается совершенно не искренне. Он не хочет всех их видеть в свой день рождения. Спасибо, хоть за всё это безумие родители сами платят, а не заставляют платить Хвануна из своего кармана. Ун продолжает фальшиво улыбаться весь вечер. Принимает подарки, которые даже открывать не собирается. Принимает поздравления, которые даже не слушает. И весь праздник просто молчит, если у него ничего не спрашивают.       – Ты же до сих пор работаешь в кофейне, да? – спрашивает тётя, на что Хванун просто головой кидает. Застолье идёт за небольшим диалогом, где каждый периодически задаёт вопросы Хвануну. Но на них парень отвечать не хочет. – Вот моя Соми уже в фирму работать устроилась, а ей всего двадцать шесть.       – И огромный кредит на обучение, – тихо говорит Хванун, стараясь сделать так, чтобы его никто не услышал.       – Что? – переспрашивает тётя.       – Ничего, – отвечает Ё, улыбнувшись немного пошире.       – Хванун уже выбрал университет и специальность, так что совсем скоро уже пойдёт нормально учиться, – говорит мать, которая явно услышала слова своего сына, так как сидит совсем рядом с ним.       – Правда? – интересуется двоюродная сестра, а следом смотрит на Хвануна. – На кого ты учиться собрался? Не слишком ли поздно поступать?       – Учится никогда не поздно, – подмечает Хванун, продолжая натянуто улыбаться. Странно, что вообще никто не заметил в его улыбке явную фальш.       – Рада, что ты наконец отпустил детские мечты, – говорит сестра, на что Хванун уже ничего не говорит. Танцевать он не перестанет никогда. Да и она ещё даже не знает, какую специальность Ун выбрал.       – Кстати, я недавно на твой инстаграм наткнулся, – проговаривает двоюродный брат, беря в руки телефон. – Кто этот парень? Он выглядит знакомо, – спрашивает он, поворачивая телефон экраном к Хвануну. Брат показывает пост с Гонхи. Именно в этом посте последняя фотография с их поцелуем. Так что улыбка брата сейчас выглядит, как шантаж.       – Это Ли Гонхи, он писатель, – отвечает Хванун так, будто в этом посте нет вообще ничего странного. – Мы учились в одном классе.       – Вы довольно близки? – спрашивает тётя, посмотрев на ту самую фотографию. Двоюродный брат даёт ей телефон. Видимо, он и сам не знает, что там скрывается. Этот человек хотя бы немного, но понимающий. По крайней мере… таким Хванун его помнит. Но вдруг замечает гадкую улыбку на его лице. И понимает, что явно ошибается…       – От него на работу удобно ехать, – говорит Хванун, отвечая на поставленный вопрос.       – У тебя очень классные посты, оппа, – произносит двоюродная сестра, получив телефон. И тут рядом с ней сидит отец Хвануна. – Такие эстетичные. Ты не против, если я полистаю?       – Против, – отвечает сразу же Хванун, а следом встаёт и отбирает телефон у младшей сестры. Она именно в этот момент перелистывает на ту самую фотографию, где Гонхи целует Хвануна без зазрения совести. Значит отец успел увидеть фото, где Хванун целует Гонхи в щёку.       – Дай, – говорит отец, подняв свою руку. Хванун резко останавливается. Он собирался вернуть телефон брату.       – Там не на что смотреть, – отвечает Хванун, взглянув на отца. Но тот продолжает смотреть на него строго и уверено. Он явно хочет увидеть то, что скрывает от него сын. – И что измениться, если ты это увидишь? – спрашивает Хванун.       – Моё отношение к тебе измениться.       – Твоё отношения ко мне никогда не станет лучше, – говорит Хванун, отводя взгляд в сторону. Он просто не хочет это продолжать. Конечно, отец когда-нибудь узнает, что его сын – гей, но Хванун из всех сил надеялся, что это произойдёт тогда, когда он уже съедет.       – Что ты пытаешься спрятать? – спрашивает мать. Хванун вздыхает. Конечно, устраивать сцену прямо перед всей семьёй лучше не стоит. Но Хвануну тюкает в голову, что это может быть прекрасной местью. Именно поэтому он кидает на стол телефон с тем самым постом. И на экране отображается фотография, где Хванун целуется с Гонхи совсем не как с другом.       – Что это? – спрашивает бабушка, которая сразу пытается найти свои очки.       А увидев фотографию, мать резко поднимается со своего места и со всей силы кидает в сына тарелку. Она была уже пуста, так что это не испачкало Хвануна. Но она прилетела ему в голову и разбилась. Хванун отшатывается назад, хватается за голову и присаживается на корточки. Кажется… идёт кровь. Отец встаёт изо стола. Сейчас лучше сделать всё, чтобы подняться и убежать, но голова от столь сильного удара начинает кружиться. В глазах всё плывёт. Хванун даже не может нормально усидеть на корточках. Шлёпается на свой зад. А отец берёт сына за шиворот и начинает тащить на выход из этой комнаты. Воротник начинает душить. Господи, это того не стоило…       – Я выбью из тебя всю эту дурь, – произносит отец, оставляя сына на полу.       Он открывает свой шкаф. У отца есть огромная коллекция ремней. И по правде говоря… они ему нужны не для того, чтобы носить. Сейчас он выбирает ремень с наиболее тяжёлой пряжкой. И Хванун понимает, что если сейчас ничего не сделает, то будет очень плохо. Его могут не просто побить ремнём, а буквально избить до полусмерти. У него и так кровь идёт. Отец разворачивается к сыну, резко натянув ремень, чтобы он издал характерный шлепок. Хванун медлит, смотря на отца. Пробует подняться, но головокружение не даёт. Парень сразу же падает на пол. В этот момент отец замахивается своим ремнём. В моменте удара Хванун ловит ремень рукой. На ладони остаётся жгучее ощущение после этого удара. Однако именно это помогает Хвануну подняться. Он тянет за пойманный ремень, поднимается и следом ставит подножку отцу, чтобы повалить его на пол. А дальше Хванун быстро бежит в сторону выхода. В коридоре сталкивается с двоюродной сестрой и сначала пугается.       – Беги, я скажу, что ты пошёл в другую сторону, – тихо говорит она, после чего Хванун ей кивает и быстро бежит в сторону выхода из дома.       Лучше поскорее ретироваться, пока ещё с кем-то не столкнулся. Особенно с матерью. Та наверняка тоже вне себя от ярости. Хванун ни одну свою вещь не забрал, даже телефон оставил где-то там. Но ему всё равно, главное, что он сбежал и больше никогда не вернётся. В кармане Хванун обнаруживает несколько конвертов с деньгами, которые ему подарили. Этого должно хватить хотя бы на такси. Хотя с другой стороны, он сейчас немного в крови. Но как-то становиться всё равно, когда он видит машину такси и останавливает её. Таксист смотрит на него скептически, но Хванун показывает, что деньги у него есть. И тогда мужчина соглашается отвезти его. Конечно, он сначала предлагает в больницу, но Хванун говорит, что ему лучше домой, потому что не сможет заплатить за лечение. Он называет дом Гонхи своим собственным домом. Хванун теперь точно не может назвать домом место, где вырос. Кровотечение давно прекратилось. На ладони остаётся след от ремня. Руки начинают дрожать. В тот момент, когда это всё происходило, Хванун почувствовал прилив адреналина и смог сбежать, но сейчас он начинает чувствовать панику и огромную печаль из-за того, что его ненавидят люди, которые должны были быть самыми близкими. К глазам подступают слёзы. Но Ё держится, чтобы не разрыдаться в такси. Водитель ничего не говорит. Не спрашивает о состоянии парня, как будто понимая, что произошло что-то плохое и что он просто не сможет рассказать. Хванун с ним быстро расплачивается и быстро выходит на свежий воздух. Солнце только начинает садиться. Этот день слишком длинный. Хванун хочет, чтобы он кое-то веки закончился. А ещё хочет оказаться в объятиях Гонхи. Именно с ним он сможет почувствовать себя лучше. Добравшись к нужной двери из головы абсолютно вылетает код, поэтому Хванун нажимает на кнопку звонка, а следом опирается головой об стену. Она холодная и немного приводит в чувства.       – Хванун? – звучит голос Гонхака. – Ты же код знаешь…       – Где Гонхи? – спрашивает Хванун, не поворачиваясь на Кима.       – В своей комнате. Что случилось? С тобой всё в порядке? – Гонхак стоит так, что ему не видно засохшей крови на голове.       – Позови его, прошу… Мне плохо…       – Гонхи! – выкрикивает Гонхак, а Хванун сразу же хватается за голову. Резкий звук ударяет по мозгам. И от этого Ё немного шатается, а следом на колени падает. Кажется, травма головы снова даёт о себе знать. В той области, куда ему прилетела тарелка, Хванун чувствует пульсацию. – Хванун! – а в ушах появляется писк.       – Хванун! – голос Гонхи раздаётся где-то совсем рядом. Хванун поворачивается и с улыбкой смотрит на парня, что стоит в двери в полном недоумении.       – Хи! – говорит Хванун, улыбнувшись ещё шире.       – Господи, ты псих! Что случилось!? – Гонхи быстро приближается, помогает Хвануну подняться и придерживает его, заводя в квартиру.       – Мама тарелку в меня кинула, – говорит Ё, всем телом опираясь о Гонхи. И тут по щекам слёзы начинают идти. Хванун просто перестаёт сдерживаться.       – Батюшки! – слышится ещё голос Сохо. Гонхи усаживает Хвануна на диван.       – Не кричите, прошу, – говорит Хванун, прикоснувшись пальцем к своей ране на голове. Гонхи куда-то быстро уходит, и Ё сразу же следит за ним. Но он так же быстро и возвращается. В одной руке у него две бутылочки соджу. Сохо приносит им одну рюмку, а Гонхак притаскивает аптечку, откуда Гонхи берёт бинт.       – Будет жечь, – проговаривает Гонхи, открывая бутылку с соджу. А следом он льёт алкоголь Хвануну на ту самую рану. Конечно, Ё чувствует это самое жжение, но все ощущения сейчас очень сильно притуплены, поэтому ему максимально всё равно. По щекам текут слёзы. И теперь с одной стороны они смешиваются с соджу. Кажется, после этого придётся хорошенько волосы мыть, чтобы вымыть этот запах.       – Выпей, – проговаривает Сохо, протягивая Хвануну рюмку, наполненную до краёв. Гонхи аккуратно протирает вокруг раны бинтом, дезинфицируя рану. И немного отстраняется, когда Сохо протягивает рюмку. Хванун даже не думает ни о чём, беря её в руку. Только берёт левой рукой, потому что правая побаливает. Немного разливает. Но выпивает без сомнений.       – Врачу же всё равно нужно показаться, – проговаривает Гонхак, когда Гонхи возвращается к своей работе. – А вдруг сотрясение?       – Ну слушай, инсульта нет и на том спасибо, – говорит Гонхи, снова начиная обрабатывать рану при помощи соджу.       – С чего ты взял, что инсульта нет? – спрашивает Сохо.       – Я писал про инсульт, – отвечает Гонхи, взглянув на друга. А тот глаза закатывает. – Да и если Хвануна тошнить не начнёт, то вряд ли у него сотрясение. Рана небольшая совсем, – подмечает Гонхи, начиная рассматривать.       – У нас диван пахнуть начнёт… – говорит Гонхак, прикоснувшись рукой к обивке.       – Это действительно то, что тебя сейчас беспокоит? – спрашивает Гонхи, посмотрев на брата, сведя брови. А Хванун от этого смеяться начинает. У него по щекам бегут слёзы. На голове ранение. А волосы мокрые от соджу. Этот запах бьёт в нос. А он смеётся. – Хванун…       – А давайте… ещё Дончжу позовём? – предлагает Ё, подняв взгляд на троих парней, что стоят вокруг него. Слёзы текут, не собираясь останавливаться. И Хванун решает попытаться их вытереть. Выходит просто ужасно.       – Пойду позвоню ему, – говорит Сохо, а следом выходит из комнаты, доставая из кармана телефон.       – Пойду на стол накрою, – говорит Гонхак и тоже удаляется, оставляя Хвануна и Гонхи наедине.       Хванун мечтал о семье, как у Дончжу. Дружные и весёлые ребята. Теперь у него есть ещё один пример, какой должна быть семья: Гонхи и Гонхак. У них никогда не было таких проблем, как у Хвануна. Родители их любят. Одного только Хвануна родители считают исчадием ада. А больше всего Хвануну нравиться в Гонхи так это то, что он понимает без слов. Берёт руки Ё в свои, которые до этого так старались вытереть слёзы, а после аккуратно прижимает Хвануна к себе, бережно обнимая. И сразу же распирает на слёзы. Ё начинает рыдать, прижимаясь ближе к Гонхи. Родители никогда не принимали Хвануна таким, какой он есть. Но теперь он точно не вернётся. Да и Гонхи теперь не даст этого сделать. Вместо того чтобы просто поговорить, мать решила кинуть тарелку. С отцом вообще никогда нельзя было нормально поговорить. Он зачастую молчит и делает свои выводы сам. А переубедить невозможно. Хванун к этому и привык. Но… всё это было как будто последняя капля. Хванун не считает больше тех людей своими родственниками. Потому что из-за них он сейчас ревёт и не может успокоиться. А Гонхи ещё по голове так нежно поглаживает. Всё остальное становиться просто не важным, пока его рука аккуратно перебирает волосы Хвануна. Это так приятно, что Ё полностью теряется в этих ощущениях и впадает во все свои эмоции, которые годами не давали ему спокойно жить и дышать полной грудью.       Хванун начинает успокаиваться. Слёзы уже не так сильно текут. Ё лишь немного пошмыгивает носом. Но Гонхи неожиданно начинает петь что-то спокойное, мелодичное. Голос у него не плохо поставлен. И не удивительно, у него друг – учитель вокала. Но Хвануна вновь пробирает на слёзы, потому что этот голос он узнаёт. То самое единственное воспоминание со старшей школы. Худший день в жизни скрасила песня, спетая этим самым голосом. И Хванун даже вспоминает, из-за чего он был худшим. В тот день его бросил парень. А именно этот голос стал для Ё спасением. Тогда он пел песню о том, как трудна жизнь, но всё равно не нужно сдаваться. И сейчас Гонхи поёт именно это. Хванун не может совладать со своими эмоциями. Тогда он пытался найти человека, который исполнял ту песню, но у него ничего не вышло.       – Это был ты… – проговаривает Хванун.       – Что? – Гонхи замирает, понимая, что его песня усугубила ситуацию. Он в полном замешательстве из-за этого. А Хванун просто дальше сжимает его футболку в руках.       – Спой мне ещё, – просит Ё, немного успокоившись. Он принимает сейчас, что Гонхи – это тот человек, которого он искал так долго.       Гонхи отправляет Хвануна умываться, когда тот окончательно успокаивается. А Ё решает ещё голову под кран подставить, чтобы немного соджу смыть. Волосы и так были мокрыми, но теперь они прям полностью промокли. Гонхи приносит для Хвануна полотенце, которым он сразу же вытирается, а после кладёт себе на плечи. В зеркале видит рану от тарелки. Она находится сверху слева в месте, где начинаются волосы. Действительно довольно небольшая. И шрама даже не останется. Хванун выходит из ванны ещё протирая полотенцем уши. Рука побаливает, поэтому, заходя на кухню, Ё смотрит на неё и пытается немного разработать. Она немного опухла, а красный след вовсе прошёл.       – Ты расскажешь, что произошло? – спрашивает Гонхи, отодвигая от стола стул, показывая тем самым, куда Хвануну стоит сесть. За столом уже сидят Сохо, Гонхак и Дончжу. Они действительно его позвали. Гонхи смотрит на Хвануна. Гонхак накладывает себе в тарелку какое-то мясо. Дончжу незаметно для Гонхи наливает в рюмку Хвануна соджу. А Сохо смотрит на Гонхи, как будто подстерегая. И это так забавно выглядит на самом деле, что Хванун не сдерживает смешок. Эти двое вообще выглядят, как идеальное дополнение друг другу. Гонхи оборачивается на них и сразу же обоим даёт подзатыльники. – Вы мне его споить решили, что ли!? – возмущённо восклицает Гонхи.       – Вообще, я без лишних двух рюмок не смогу ничего рассказать, – говорит Хванун, слегка улыбнувшись.       – Тогда надо сначала выпить, а потом уже пытать, – комментирует Гонхак, после чего протягивает Дончжу свою рюмку. – В нашей семье принято, что наливает самый мелкий.       – Хванун, это тебе, – произносит Сон, сразу же протягивая бутылку соджу Хвануну.       – Совсем уже охренел? – выдаёт Хванун, дав Дончжу подзатыльник, а следом присаживается за стол. Гонхи садится рядом.       – Да давайте уже я наливать буду, – говорит Сохо, отбирая у Дончжу бутылку.       – У нас всегда Гонхи наливал, – подмечает Гонхак.       – Да, но теперь самый младший – Дончжу, а его золотые ручки не созданы для разлития выпивки, – говорит Сохо, собираясь налить Гонхаку.       – Дай сюда. – А Гонхак вырывает у Сохо бутылку. – Я бармен.       – Впервые вижу, чтобы кто-то дрался за то, чтобы разливать алкоголь, – говорит Хванун, пока Ким наливает каждому в рюмку.       С такой хорошей компанией Хванун даже не замечает эти две рюмки. За столом с этими людьми очень приятно сидеть. Гонхи вообще сразу замечает, что у Хвануна что-то не так с правой рукой, поэтому предлагает свою помощь. Но Ё старается не обращать внимание на боль, когда держит палочки. А когда еда в тарелках заканчивается, Хванун кладёт свою голову на плечо Гонхи.       – Люблю тебя, – проговаривает Ё тихим шёпотом. И Гонхи резко оборачивается на него. Это в принципе первый раз, когда он говорит такие слова ему. До этого он говорил только «ты мне нравишься».       – Я тебя тоже, – говорит тихо Гонхи, аккуратно поглаживая Хвануна по ноге.       – Вот сейчас они воркуют, – неожиданно говорит Сохо, привлекая на себя внимание, – а когда-то Гонхи просил меня научить его петь, чтобы выступить на школьном фестивале, чтобы подбодрить Хвануна хотя бы через песню.       – И у него тогда это получилось, – проговаривает Хванун, мягко улыбнувшись.       – Что? – удивлённо спрашивает Гонхи. – Ты же говорил, что ничего не помнишь со школьных времён.       – Да, но у меня оставалось всего одно воспоминание, – отвечает Ё.       – Школьный фестиваль, – говорит Дончжу. Хванун ему рассказывал об этом, поэтому он сейчас спокойно кивает головой, давая Сону рассказать это вместо него. – Хванун-хён рассказывал мне, что помнит голос со сцены, который исполнял какую-то песню. Помнит его, как что-то прекрасное.       – Как то, что спасло меня от решительного шага покончить с собой, – добавляет Хванун. – И когда ты запел, я понял, что ты действительно мой человек, – говорит Ё, прижимаясь немного ближе к чужому плечу. Сейчас он готов рассказать абсолютно всё. – Я думаю, стоит начать с самого начала, – проговаривает он, прикрыв глаза. Он немного собирается с мыслями. – Началось это давно.       Когда-то моя семья была довольно дружной и весёлой. Примерно такой же, как и семья у Дончжу. Разве что отец построже. И всё было хорошо, между нами были крепкие узы. Но отличалось это от того, что есть сейчас, наличие ещё одного члена семьи. У меня был старший брат. Он попал под машину и умер. Мне было только лет пять, когда это произошло. После этого траур в нашей семье не проходил. Мои родители начали ждать от меня больших свершений. Они заставляли делать меня то, чего я не хотел. И сначала это ощущалось только как давление. Они ожидали от меня, что я заменю им старшего сына и при этом останусь собой. Но это даже звучит невозможно. В основном говорила только мать. Заставляла меня усиленно учиться и ходить во всякие секции. Когда я выбрал танцы, ей это не понравилось. Она хотела, чтобы я ходил на какую-нибудь борьбу. Поэтому я скрывал от неё, куда хожу на самом деле. Лет до десяти это не было чем-то бóльшим, чем просто крики. В один прекрасный день мне просто надоело, что мне указывают и говорят, что делать. Поэтому я повысил голос на маму. Это услышал отец. Он молча затащил меня в родительскую комнату и избил ремнём. Не прям сильно, конечно. Шрамов-то на мне от этого нет. Это было терпимо.       – Да, но у тебя всё же есть один шрам, – проговаривает Гонхи, рукой указав на то самое место.       – Я сейчас расскажу, – кивает Хванун, как бы говоря, что нет нужды его торопить. Гонхи в ответ спокойно кивает. – О шраме немного позже. Возвращаясь к тому дню, когда отец меня впервые избил…       Я винил себя в произошедшем, считал себя плохим сыном. Думал, заработаю хорошую репутацию в школе, и они станут лучше ко мне относиться. Конечно, я втихаря продолжал заниматься танцами. Ещё и втихаря прошёл прослушивание. Только каждый раз, когда я делал что-то не так, я получал ремнём по рукам. Они видели мои проколы, но не видели моих достижений. Им нужно было, чтобы я был идеален. Но априори это невозможно.       Потом они узнали о том, что я всё это время занимался танцами, а не какой-то борьбой. – Хванун видит, как Дончжу наливает в рюмку для друга немного соджу. Этот такой простой жест поддержки действительно трогает Ё. Хванун быстро выпивает эту рюмку, а следом продолжает. – Мать очень сильно кричала на меня и била. Её удары мне тогда казались довольно сильными. Но когда вошёл отец в комнату, я понял, что это было лишь начало. Этот шрам у меня от ножевого ранения. Когда я пытался убежать, отец пырнул меня ножом. Я пролежал в больнице месяц после этого. Всё время пытался находить всякие причины для врачей, чтобы они оставили меня ещё не на долго. Я начал очень сильно бояться своих родителей.       – Сколько тебе было? – спрашивает Сохо.       – Пятнадцать, – отвечает Хванун, а следом снова выпивает новую рюмку, которую ему любезно налил Дончжу. – Мне было очень страшно. Именно в тот момент я понял, почему они меня так ненавидят. Они просто винят меня в смерти брата. Мне было только пять лет, так что я просто не помню, как это произошло. Помню лишь то, что он попал под машину.       Я продолжал жить с родителями и делать всё, чтобы поменьше с ними сталкиваться. Уже даже не пытался сделать всё, чтобы их отношение ко мне стало лучше. Осознал свою ориентацию и пытался искать любви в других людях. Я поддерживал свою репутацию в школе, потому что мне хотелось видеть, что мной дорожат. Но при этом я прекрасно понимал, что всё это было ложью. Боялся сделать неверный шаг. Поэтому если я опаздывал, то это легко могло меня довести до слёз. Когда я окончил школу, то просто почувствовал себя максимально одиноко. Но продолжая ходить на стажировку, я ещё общался с людьми там. И однажды учитель по вокалу меня отправил к психологу. Мне казалось, что это было сделано ради того, чтобы дать мне дебют. Но психолог мне сказал, что у меня весьма шаткое эмоциональное состояние. Конечно, я не смог рассказать ему о своих родителях. Но он сказал мне, что мне нужно прекращать пытаться заводить множество друзей и нравится всем. И я действительно сделал огромную работу над собой.       – А большой вклад в это сделал я, – выдаёт Дончжу, на что Хванун кивает ему головой.       – И спасибо тебе огромное, – говорит Хванун, на что Сон отправляет ему воздушный поцелуйчик.       – Насилие у тебя продолжалось? – спрашивает Гонхак.       – Я стал меньше появляться дома, поэтому ремнём по рукам я получать стал меньше, – отвечает сразу Хванун. – Я перестал перечить матери. Просто слушал и ничего не говорил. Так что отец стал меньше внимания на меня обращать.       – Что произошло в ту ночь, когда ты обиделся на Гонхака и поехал домой довольно поздно? – спрашивает Гонхи. И тут Хванун кидает взгляд на рюмку. Дончжу без слов понимает, что нужно сделать, поэтому наливает ему в рюмку соджу.       – Я приехал поздно, – говорит Хванун, а следом выпивает новую рюмочку алкоголя. – Мама ещё не спала, увидела меня, хотя я хотел прошмыгнуть незаметно. А меня дома пару дней не было. Ещё и кое-кто постарался мне парочку засосов оставить, – говорит Ё, взглянув на Гонхи. Тот весьма внимательно слушает этот рассказ. – Мама назвала меня бабником, который только и может, что по бабам шляться. Поэтому я не стерпел и накричал на неё. И тогда оказалось, что отец тоже не спит.       – У тебя были синяки не только на руках, – подмечает Дончжу. Ему он в тот день всё же показал все эти увечья, но не говорил, откуда это всё.       – Отец ударил меня ещё пару раз ногой по животу, – говорит Хванун, опустив взгляд вниз.       – Мне так жаль, что тебе из-за меня пришлось уехать… – проговаривает Гонхак.       – Не вини себя, – отвечает Ё, взглянув на Кима. – Если бы дело касалось моего младшего брата, то я бы вёл себя так же, – говорит Хванун, слегка улыбнувшись.       – Что произошло сегодня? – спрашивает Гонхи, возвращая диалог в нужное русло.       – Сегодня у нас было застолье в честь моего дня рождения, – отвечает Хванун. Слёзы вновь подступают к глазами, но парень пока что сдерживается. – Такое на самом деле редкость. Но были приглашены и другие члены семьи, так что нам надо было сделать вид, что у нас нет никакого раздора. Были тётя и дядя с их детьми. И даже бабушка была. Только один из моих двоюродных братьев решил показать всем мой инстаграм.       – А там же у тебя есть фотка, где вы сосётесь, – подмечает Дончжу.       – Да, а мои родители не знали, что мне нравятся парни, – продолжает Хванун. – И я сначала пытался вывернуться, мол, Гонхи мне очень близок. Но потом сдался, показал ту фотографию. А мама настолько разозлилась, что кинула в меня тарелку.       – А с рукой что? – спрашивает Гонхи, посмотрев на опухшую ладонь Хвануна.       – После того, как я получил тарелкой по голове, отец потащил меня за шиворот в родительскую комнату. Он меня чуть не задушил, пока делал это, – говорит Хванун, притронувшись к своей шее. – И он собирался избить меня ремнём, но я поймал его, так что весь удар пришёлся на руку. – Ё показывает свою ладонь. Теперь он даже замечает небольшой синяк на запястье. Конец ремня всё же прошёлся по коже. – Мне удалось его повалить, а потом я сбежал.       – Ты ещё не был в больнице? – уточняет Дончжу.       – Нет, – отвечает Хванун.       – Дурак.       – Завтра сходим.       – Напишу в рабочем чате, что ты не сможешь выйти на работу, – говорит Дончжу, доставая из кармана телефон. – И вообще, возьми больничный. У тебя же одна рука повреждена, ты не сможешь без неё делать кофе.       – Но я смогу стоять за кассой, – подмечает Хванун, улыбнувшись пошире.       – Я заставлю его взять больничный, – говорит Гонхи, на что Дончжу кивает головой, как бы говоря, что он согласен с этим.       – Завтра, по-моему, никто не сможет выйти на работу, – выдаёт Сохо, а следом оборачивается на пустые бутылки от соджу. Пьяные все.       – Я точно смогу, – подмечает Гонхак, улыбнувшись. Он ведь работает в баре с алкоголем. Это уже значит, что ему проще будет завтра подняться. Ким же всё время дышит этим алкоголем, так что относительно привыкший.       – Да мы мало выпили ещё, – говорит Дончжу, закатив глаза.       – Этот тоже сможет выйти, – подмечает Сохо, смотря на Сона. – А я бы уже спать пошёл, – выдаёт он, после чего опускается и кладёт голову на стол.       – Тц, слабак, – говорит Дончжу, поднимаясь со своего места.       – Ничего не слабак! – восклицает в ответ Сохо, резко поднимая голову.       – Пойдём. – Дончжу берёт Сохо за руку и тянет на себя, заставляя его подняться. А тот губы дует, как обиженка. Такой забавный.       – Мы завтра съездим к твоим родителям, чтобы забрать твои вещи, – говорит Гонхак, пока Сохо и Дончжу на заднем плане пытаются ретироваться. – Если не хочешь, то не надо с нами ехать.       – Мне всё же стоит съездить тоже, – говорит Хванун, слегка улыбнувшись.       – Я тоже пойду спать, – произносит Гонхак, поднимаясь со своего места. Сохо и Дончжу ещё шумят в коридоре. – И, Хванун, ты уже часть нашей семьи, так что не стоит стесняться, когда я дома, – говорит он, немного странно улыбнувшись.       – Что?       – Хён! – Гонхи резко ударяет ладонью по плечу Гонхака.       – Ну что? А ещё я довольно крепко сплю, – добавляет Гонхак. Теперь Хванун понял, о чём вообще речь. Поэтому он довольно резко тянет Гонхи на себя и затягивает его в поцелуй, прямо перед Кимом. Напившись, его, конечно, ничего не смущает, так что он даже не стесняется залезть на чужие колени. Гонхи, кажется, тоже довольно пьян. Не так, как Хванун, конечно, он же пил, пока рассказывал свою историю. Но это точно развязывает Гонхи руки, так что он ими ягодицы Хвануна сжимает.